Вечер. Сумерки. Улица. Столб. К нему безвольно прижалась женщина. Пьяная, обдолбанная - не разобрать
Потерянная и совершенно беззащитная в этой своей темноте. Она обнимает холодную вертикальную опору так отчаянно, будто та - единственное, что держит её на этом свете. Картина непотребная, но от этого ещё более глубокая, трагическая. Сердце сжимается, когда смотришь на неё: может, горе какое у человека стряслось, может, мать умерла или жизнь рухнула, а может - просто одиночество и распущенность. Но какая теперь разница?
Ей сейчас больно и плохо. Трагедия - она и есть трагедия, личная, тихая, и в то же время наша общая.
Но ранит и возмущает даже не эта несчастная. Возмущает то, что произошло дальше.
Идут трое. Парень и две девки, около тридцати лет. Увидели её. И вместо того, чтобы спросить, жива ли, - давай ржать. Складываются пополам, за животы хватаются, как будто в жизни ничего смешнее не видели. Им смешно. Им, блин, весело смотреть на чужое падение.
Ладно, допустим, вы дегенераты. Может, выросли на бездушном трэш-контенте, который наши депутаты всё никак не запретят. Но как можно быть настолько слепыми и глухими к чужому несчастью?
Что побуждает уже взрослых людей публично, напоказ демонстрировать свою жестокость?
Наверное, то, что в современном обществе равнодушие и цинизм больше не порицаются.
И это уже наша общая, глубокая болезнь.
Выросло целое поколение, которое физически не умеет сострадать или хотя бы просто пройти мимо, не укусив, не поглумившись над тем, кто слаб.
Вот тут и хочется стать доктором. Пощупать пульс у нашего общества.
Диагноз? Атрофия эмпатии. Острая недостаточность простой, тёплой человечности. Осложнение - душевный дебилизм с публичной
демонстрацией.
Лечение? Может, тот самый столб. Чтобы каждый, кто сегодня гогочет над чужой бедой, сам хоть раз в жизни так же остался один на один со своим горем, прижавшись к ледяному железу. На вечер. Для профилактики. Чтобы почувствовал, каково это - когда тебе плохо, а мимо идут и ржут.
А женщина стоит. Обнимает столб, как последнюю надежду. Ей уже всё равно, она ничего не слышит. А нам - нет. Нам должно быть больно за неё и до слёз стыдно за них. И эта боль - пожалуй, единственное, что доказывает, что мы ещё люди.
Смех над чужой бедой - это не свобода и не крутизна, это страшная, звенящая пустота внутри. Свобода и сила - это когда в тебе есть милосердие, когда ты можешь не ржать, а сочувствовать.
А они не могут. Вот и весь диагноз.
Дневник фотографа📸