Десять тысяч лет назад тут просто всё кончилось. День за днём…
Десять тысяч лет назад тут просто всё кончилось. День за днём становилось всё хуже, пока не осталось ничего. Воевали восемь рас: демоны, люди, зверолюди, эльфы, русалки, гномы, духи, небесные существа. Сначала дрались за земли, потом — за право выжить, а под конец уже и не помнили, за что бьются. Просто рубили, жгли, швыряли заклинания, которые никто толком не умел контролировать. А потом однажды стало тихо. Слишком тихо.
Теперь тут пустошь. Обычная выжженная земля, серая и скучная, будто кто-то стёр с неё все краски. Ветер гуляет между холмов, поднимает пепел и швыряет его в лицо — не со злостью, а просто потому, что ему больше нечего делать. Пахнет гарью, но уже старой, въевшейся, как запах прокуренной комнаты, который не выветривается годами. Почва твёрдая, потрескавшаяся, и в трещинах иногда мелькают тусклые искры. Не красивые, не волшебные — скорее как от статического разряда, когда снимаешь свитер в темноте. Кто-то говорит, что это остатки магии. Кто-то — что это просто обман зрения. А большинство вообще не думает об этом: хватает того, что ноги скользят на пепле, и каждый шаг даётся тяжело.
Из земли торчат обугленные стволы. Не как декорации в страшном театре, а как обычные мёртвые деревья, только очень старые. На некоторых ещё видны руны — когда-то их вырезали, чтобы защитить лагерь или пометить границу. Сейчас они стёрлись, почернели, и разобрать, что там было написано, почти невозможно. Да и смысла в этом уже нет.
Местами попадаются обломки: кусок рукояти, обломок лезвия, чешуйка брони, пряжка ремня. Всё ржавое, поломанное, никому не нужное. Иногда кто-то подбирает такой кусок, думая, что в нём есть сила или ценность, а потом бросает через сотню шагов — тяжёлый, неудобный, бесполезный. Местные старожилы говорят, что лучше ничего не трогать: бывает, что после такого «сувенира» по ночам снятся чужие сны — короткие, обрывочные, где ты бежишь, а сзади что-то надвигается, и проснуться никак не получается.
За холмами начинается Кладбище душ. Его не ищут специально: оно просто оказывается перед тобой, когда ты слишком долго идёшь по пустоши и перестаёшь замечать дорогу. Тут нет ни крестов, ни плит, ни оград. Просто тени. Они не кричат, не бросаются, не пугают нарочно. Просто стоят или медленно двигаются, будто повторяют одно и то же действие, которое так и не успели закончить: кто-то тянет руку, кто-то оглядывается, кто-то сжимает воздух, будто в нём до сих пор лежит оружие.
Стемнеет — и эти движения становятся чуть заметнее. Не из-за магии, а потому, что в темноте глаз цепляется за любое движение. Тени скользят по земле, не оставляя следов, и иногда будто замирают, когда рядом проходит живой человек. Не чтобы напасть, а будто пытаются понять: ты кто? Ты из наших? Ты помнишь, что тут было? Но если постоять рядом слишком долго, начинает казаться, что они смотрят не сквозь тебя, а прямо в тебя — в самые тихие, самые стыдные мысли, которые ты сам стараешься не вспоминать.
В полночь ничего особенного не происходит. По крайней мере, так говорят те, кто выживал тут не одну ночь. Просто становится холоднее, пепел ложится плотнее, а тени будто чуть ближе. Если крикнуть чьё-то имя, может показаться, что одна из фигур повернётся. Но это, скорее всего, игра света и усталости. Или нет. Тут никто не спорит: если тебе спокойнее думать, что это просто ветер и тени, так и думай.
Ходят слухи, что Кладбище — это не конец, а начало. Что где-то в центре пустоши, под слоями пепла и камня, лежит что-то старое и тяжёлое, и эти тени не просто мертвецы, а вроде сторожей, которые сами не знают, что кого-то охраняют. Но такие разговоры обычно ведут те, кому хочется верить, что их путь имеет смысл. Остальные просто обходят это место стороной.
Иногда тут появляются люди. Не герои, не спасители, а те, кому некуда идти или кто ищет способ всё исправить. Они ставят палатки, чертят на пепле схемы, шепчут старые слова, надеясь, что хоть одно из них сработает.
#фэнтези #своя_ролевая
Теперь тут пустошь. Обычная выжженная земля, серая и скучная, будто кто-то стёр с неё все краски. Ветер гуляет между холмов, поднимает пепел и швыряет его в лицо — не со злостью, а просто потому, что ему больше нечего делать. Пахнет гарью, но уже старой, въевшейся, как запах прокуренной комнаты, который не выветривается годами. Почва твёрдая, потрескавшаяся, и в трещинах иногда мелькают тусклые искры. Не красивые, не волшебные — скорее как от статического разряда, когда снимаешь свитер в темноте. Кто-то говорит, что это остатки магии. Кто-то — что это просто обман зрения. А большинство вообще не думает об этом: хватает того, что ноги скользят на пепле, и каждый шаг даётся тяжело.
Из земли торчат обугленные стволы. Не как декорации в страшном театре, а как обычные мёртвые деревья, только очень старые. На некоторых ещё видны руны — когда-то их вырезали, чтобы защитить лагерь или пометить границу. Сейчас они стёрлись, почернели, и разобрать, что там было написано, почти невозможно. Да и смысла в этом уже нет.
Местами попадаются обломки: кусок рукояти, обломок лезвия, чешуйка брони, пряжка ремня. Всё ржавое, поломанное, никому не нужное. Иногда кто-то подбирает такой кусок, думая, что в нём есть сила или ценность, а потом бросает через сотню шагов — тяжёлый, неудобный, бесполезный. Местные старожилы говорят, что лучше ничего не трогать: бывает, что после такого «сувенира» по ночам снятся чужие сны — короткие, обрывочные, где ты бежишь, а сзади что-то надвигается, и проснуться никак не получается.
За холмами начинается Кладбище душ. Его не ищут специально: оно просто оказывается перед тобой, когда ты слишком долго идёшь по пустоши и перестаёшь замечать дорогу. Тут нет ни крестов, ни плит, ни оград. Просто тени. Они не кричат, не бросаются, не пугают нарочно. Просто стоят или медленно двигаются, будто повторяют одно и то же действие, которое так и не успели закончить: кто-то тянет руку, кто-то оглядывается, кто-то сжимает воздух, будто в нём до сих пор лежит оружие.
Стемнеет — и эти движения становятся чуть заметнее. Не из-за магии, а потому, что в темноте глаз цепляется за любое движение. Тени скользят по земле, не оставляя следов, и иногда будто замирают, когда рядом проходит живой человек. Не чтобы напасть, а будто пытаются понять: ты кто? Ты из наших? Ты помнишь, что тут было? Но если постоять рядом слишком долго, начинает казаться, что они смотрят не сквозь тебя, а прямо в тебя — в самые тихие, самые стыдные мысли, которые ты сам стараешься не вспоминать.
В полночь ничего особенного не происходит. По крайней мере, так говорят те, кто выживал тут не одну ночь. Просто становится холоднее, пепел ложится плотнее, а тени будто чуть ближе. Если крикнуть чьё-то имя, может показаться, что одна из фигур повернётся. Но это, скорее всего, игра света и усталости. Или нет. Тут никто не спорит: если тебе спокойнее думать, что это просто ветер и тени, так и думай.
Ходят слухи, что Кладбище — это не конец, а начало. Что где-то в центре пустоши, под слоями пепла и камня, лежит что-то старое и тяжёлое, и эти тени не просто мертвецы, а вроде сторожей, которые сами не знают, что кого-то охраняют. Но такие разговоры обычно ведут те, кому хочется верить, что их путь имеет смысл. Остальные просто обходят это место стороной.
Иногда тут появляются люди. Не герои, не спасители, а те, кому некуда идти или кто ищет способ всё исправить. Они ставят палатки, чертят на пепле схемы, шепчут старые слова, надеясь, что хоть одно из них сработает.
#фэнтези #своя_ролевая