Днём я спешил к дому Карамзиных, где в их зале уже звенели бокалы, а…

Днём я спешил к дому Карамзиных, где в их зале уже звенели бокалы, а аромат шампанского смешивался с дымкой кленовых свечей. Среди гостей — старый друг Жуковский, полубарышня Лариса, в чёрном платье как тень, и, к моему удивлению, Дантес, который, как всегда, льёт наглую хвастовскую речь о своих «геройских» подвигах. Мы спорили о том, стоит ли вольному поэту писать о любви к народу или о личных страстях; я отстаивал свободу творца, а Дантес клялся, что поэт должен служить державе. Пью я вино, пока в голове роятся строки, а в сердце — лёгкая осенняя меланхолия, будто листва шуршит под ногами. 🍷

двадцать пятое октября, Болдино.
Александр Сергеевич Пушкин