Представьте, кто-то из ваших друзей приходит в гости с искусственным букетом цветов. Какова ваша реакция? Принять и сделать вид, что всё нормально? Зачем ставить гостя в неудобное положение?

Или так. Вы сами пришли в гости, и хлебосольная хозяйка рада вашему визиту. Пышный стол накрыла. Прикасаетесь к блюду и понимаете, что перед вами …муляж. При этом лицо хозяйки, пригласившей к столу, такое же невозмутимое, как и лицо гостя, принесшего в знак внимания букет искусственных цветов.

Вроде бы и нет повода для особого разговора. Не хотите – не берите. Взяли – молчите.

Вот только я, допустим, совсем не хочу сесть в такси к водителю, который не был усердным при сдаче экзаменов в ГИБДД. И не хочу попасть к неквалифицированному хирургу, а ещё не хочу лечиться средствами, которые были изготовлены фармацевтом с нарушением технологии.

С искусственным и чужим словом мне бы тоже не хотелось соприкасаться. Но не получается, я филолог. За последние два-три года мне приходится по разным поводам читать или слушать тексты, написанные нейросетью.

Пишут их взрослые люди и дети. Точнее, нет. Не пишут, а ВЫДАЮТ за своё, за личное, за пережитое. И такие тексты всегда узнаваемы.

Я не против современных технологий. Но в любом подобном тексте должна быть и большая доля участия того, кто именуется автором школьного сочинения или ученического проекта, заметки в средствах массовой информации, курсовой или выпускной работы.

Без этой самой доли мир попадает во власть другой силы, которая стирает границы допустимого и недозволенного, правды и лжи, добра и зла.