Мерилин Монро — Красавица или Чудовище?
Вчера пересмотрела «Джентельмены предпочитают блондинок», «Замуж за миллионера», «Принц и хористка» и посмотрела впервые «Зуд седьмого года», который не видела никогда из-за названия, которое казалось противным (это оттуда сцена, где Монро в белом развевающемся платье над вытяжкой из метро). Поначалу вяло включила био-фильм «7 дней и 7 ночей с Мерелин» – и понеслось.
Внезапно этот «Зуд» оказался очень смешно комедией. Смеялась в голос.
Монро долгое время была таким безусловным идолом, что нельзя было ничего сказать и даже подумать дурного. Но вот свежим взглядом;
1. Она реально не очень красивая. Не в том смысле, что не идеал, а совсем никакая. Даже в фильмах, где она молода – у нее как будто висит лицо, и странная мимика, в каком-то смысле даже нелепая.
2. Она не стесняется быть сексуальной. В «Джентельменах» есть восхитительная красотка Джейн Рассел, которая тоже не стыдится показывать все части тела и возбуждение от красавцев. Я глянула кино с главной конкуренткой Монро – Джейн Мейнсфилд, роскошной блондинкой (знаменитое фото с Софи Лорен). Они потрясающие.
Но еще больше меня потрясло, что в 50-ые годы сексуальность была настолько явной, даже нарочитой, что сейчас это выглядит удивительно. И это до всякой сексуальной революции. И мужчин тоже объективируют… зируют? Забыла как правильно – не люблю это слово, оно кривое.
Так вот, обе Джейн – фантастические, но их сексуальность внешне очень явная, но при этом сдержанная. Их героини не лезут на мужиков. А Монро – лезла. Она играет настолько животно-чувственных девушек, что это и прилично и неприлично одновременно, и стыдно и восхитительно. При этом подача – очень мягкая, гипер-экстра-женственная, она словно в чувственном дурмане. Это и сейчас, если честно, выглядит сенсационно, а в условном 1952 году – вообще шок.
3. Она отлично поет. Ну да, тогда большинство актеров плясали и пели лучше, чем играли, но я только поняла, какой у нее чувственный и хороший голос. На самом деле важный момент для понимания такой славы.
4. Потрясающая пластика. Совершенно уникальная. Очень гибкая, чувственная, балеринная в каком-то смысле, животная, органичная. Есть ощущение, что это ее самая главная особенность. Вообще ни с чем не сравнить.
Есть много специально обученных людей, которые овладели приемами танца, но при этом они неловкие (балет Тодес как пример). Есть гениально танцующие люди, чье тело отдается музыке. И есть Монро. Она растворяется в ощущениях, она – альтернативная Майа Плисецкая. По-другому, в ином жанре, но движения её тела – Ода к Радости Бетховена. Вершина грации и чувственности.
Мне показалось, что именно эта уникальная телесность и сделала Монро тем идолом, который мы знаем. Не внешность, не актерство. Хотя она пример всем тем, кто отрубает себе носы и надувает губы – все можно сделать с помощью парикмахера и визажиста. И, конечно, индивидуальности, которая ценнее всех пластических и косметических опепаций.
Вчера пересмотрела «Джентельмены предпочитают блондинок», «Замуж за миллионера», «Принц и хористка» и посмотрела впервые «Зуд седьмого года», который не видела никогда из-за названия, которое казалось противным (это оттуда сцена, где Монро в белом развевающемся платье над вытяжкой из метро). Поначалу вяло включила био-фильм «7 дней и 7 ночей с Мерелин» – и понеслось.
Внезапно этот «Зуд» оказался очень смешно комедией. Смеялась в голос.
Монро долгое время была таким безусловным идолом, что нельзя было ничего сказать и даже подумать дурного. Но вот свежим взглядом;
1. Она реально не очень красивая. Не в том смысле, что не идеал, а совсем никакая. Даже в фильмах, где она молода – у нее как будто висит лицо, и странная мимика, в каком-то смысле даже нелепая.
2. Она не стесняется быть сексуальной. В «Джентельменах» есть восхитительная красотка Джейн Рассел, которая тоже не стыдится показывать все части тела и возбуждение от красавцев. Я глянула кино с главной конкуренткой Монро – Джейн Мейнсфилд, роскошной блондинкой (знаменитое фото с Софи Лорен). Они потрясающие.
Но еще больше меня потрясло, что в 50-ые годы сексуальность была настолько явной, даже нарочитой, что сейчас это выглядит удивительно. И это до всякой сексуальной революции. И мужчин тоже объективируют… зируют? Забыла как правильно – не люблю это слово, оно кривое.
Так вот, обе Джейн – фантастические, но их сексуальность внешне очень явная, но при этом сдержанная. Их героини не лезут на мужиков. А Монро – лезла. Она играет настолько животно-чувственных девушек, что это и прилично и неприлично одновременно, и стыдно и восхитительно. При этом подача – очень мягкая, гипер-экстра-женственная, она словно в чувственном дурмане. Это и сейчас, если честно, выглядит сенсационно, а в условном 1952 году – вообще шок.
3. Она отлично поет. Ну да, тогда большинство актеров плясали и пели лучше, чем играли, но я только поняла, какой у нее чувственный и хороший голос. На самом деле важный момент для понимания такой славы.
4. Потрясающая пластика. Совершенно уникальная. Очень гибкая, чувственная, балеринная в каком-то смысле, животная, органичная. Есть ощущение, что это ее самая главная особенность. Вообще ни с чем не сравнить.
Есть много специально обученных людей, которые овладели приемами танца, но при этом они неловкие (балет Тодес как пример). Есть гениально танцующие люди, чье тело отдается музыке. И есть Монро. Она растворяется в ощущениях, она – альтернативная Майа Плисецкая. По-другому, в ином жанре, но движения её тела – Ода к Радости Бетховена. Вершина грации и чувственности.
Мне показалось, что именно эта уникальная телесность и сделала Монро тем идолом, который мы знаем. Не внешность, не актерство. Хотя она пример всем тем, кто отрубает себе носы и надувает губы – все можно сделать с помощью парикмахера и визажиста. И, конечно, индивидуальности, которая ценнее всех пластических и косметических опепаций.
Views: 689
