🧱David Bowie – "Heroes" (1977 / Rykodisc, US Repress 1994, RCD 10143)🗿
Предшествующий этому альбом Low — новаторская, но фрагментарная и по большей части эскизная работа. Там Боуи сотоварищи буквально на ощупь прокладывал путь к новому саунду, выходя из затяжного кокаинового пике лос-анджелесского периода, едва не стоившего ему рассудка. Видимо, понимая, что цельного сценического шоу из этого материала не создать, он даже не поехал в промо-тур, предпочтя отыграть клавишником в турне Игги Попа The Idiot. Ничто из этого не помешало пластинке быстро обрести культовый статус.
"Heroes", вторая часть т. н. «Берлинской трилогии», звучит куда более осознанно, собранно и монолитно. Боуи поет у микрофона с такой самоотдачей и уверенностью, что случись артобстрел студии Hansa Tonstudio, чьи окна упирались прямо в бетон Берлинской стены, он бы ни на секунду не оторвался от записи. За концентрированные слои гитарных партий здесь отвечал Роберт Фрипп: Боуи выдернул лидера King Crimson телефонным звонком из Нью-Йорка, и тот прилетел в Берлин, с ходу выдав эталонный гитарный фидбек через связку фузза и синтезатора EMS VCS3 Брайана Ино.
Влияния немецкого краут-рока (от Neu! до Kraftwerk, которым прямо посвящен номер V-2 Schneider) ни Боуи, ни Ино не скрывали. Открывающая Beauty and the Beast — индустриально лязгающий трек с упругим диско-фанковым пульсом, под который вполне можно танцевать. Следом идет сырая и взвинченная Joe the Lion, чей вокал был найден Боуи прямо у микрофона за пару дублей, а текст практически сымпровизирован тут же. В заглавной "Heroes" саунд держится на трехмикрофонной системе Тони Висконти: чем громче Боуи пел, усиливая напряжение к финалу, тем более отдаленный микрофон открывался гейтом (т. е. звуком повышенной громкости), подмешивая гулкую естественную акустику зала к мерцающим текстурам синтезатора Ино и бесконечному сустейну гитары Фриппа.
Драматургия пластинки построена на контрастах фактур. На второй стороне тяжелая, монотонная поступь суббасового фортепианного регистра в Sense of Doubt перекликается с тревожным эмбиентным туманом и диссонансными синтезаторными шумами, похожими на треск призрачных деревьев. А надрывный саксофон самого Дэвида в финале Neuköln восточными полутонами передает изоляцию турецких гастарбайтеров, запертых в чужой языковой и культурной среде (Нойкёльн в те годы был именно их районом). Финальная же песня The Secret Life of Arabia выдергивает слушателя из берлинского оцепенения и перекидывает прямой мостик к следующей главе — космополитичному Lodger.
В моей коллекции американское издание от Rykodisc с аналоговым ремастерингом Тоби Маунтина (Toby Mountain) и двумя бонусами: инструменталом Abdulmajid и ауттейком Joe the Lion. Однако сам диск — допечатка середины 1990-х. У него очень открытый, неокрашенный и «сухой» звук с максимальным сохранением динамики магнитной ленты. Это один из наиболее динамически честных цифровых релизов альбома — без клиппинга, с чистой стереопанорамой и эксклюзивными бонус-треками, которые на переизданиях 1999 и 2017 годов отсутствуют.
Слушать песню Beauty and the Beast на Рутубе: https://rutube.ru/video/7d03dcf72bc0f83e5f0b08810f3d7e0f/?r=wd