«Вот такие дела, собачка». Или как я услышал это и сделал вид, что не понял

Я, басенджи, лежал на диване. Смотрел в стену. Думал об утятине. И тут кто-то — не буду показывать лапой, кто именно — подошёл и сказал: «Вот такие дела, собачка».

Собачка.

Я даже ухом не повёл. Хотя мог. Уши у меня поворачиваются независимо друг от друга. Это, между прочим, научный факт. Одно ухо может слушать вас. Другое — холодильник. Сейчас оба слушали вас. Но виду я не подал. Потому что «собачка» — это не обращение. Это проверка на прочность. И я её прошёл. Молча. С достоинством.

Что я подумал, когда услышал «собачка» (расшифровка взгляда, стенограмма молчания):

Я не собачка. Я — басенджи. Потомок охотников из жаркой саванны. Собачка — это тот, кто бегает за палкой и виляет хвостом. Я не бегаю. И не виляю. У меня хвост колечком. Он концептуально не виляет. Он может дрогнуть от восторга при слове «пармская колбаса». Но вилять — это не про меня.

«Вот такие дела» — это не информация. Это как «ну, ты понял». Я не понял. Я басенджи, а не телепат. И потом, у меня тоже дела. Лежать. Смотреть. Думать. Три пункта. Все выполнены. Отчёт не требуется.

Вы назвали меня «собачка». Уменьшительно-ласкательное. А почему не «пёсик»? Почему не «собаченька»? Почему не «басик»? Давайте уже определимся. Я не против ласки. Я против снисхождения. Это разные вещи. Как утятина и сосиска. Обе еда, но статус разный.

И память на несправедливость уже включилась. Записал в отдельный файл. Папка «Собачка». Внутри — «Носки». Я не злопамятный. Я просто архивирую.

Научный факт (чтобы вы не думали, что я просто обиделся):

Собаки различают интонацию и контекст обращения. Уменьшительно-ласкательное может быть сигналом близости — или снисхождения. Всё зависит от тона. Если вы говорите «собачка» с любовью — я слышу любовь. Если с пренебрежением — я слышу пренебрежение. Если с усталостью — я слышу «я не знаю, как ещё тебя назвать». Я всё слышу. Я просто не лаю. Молчание — это тоже ответ. Иногда он громче слов. Особенно если в этом молчании — хвост колечком.

Так что, если вы хотите сказать мне что-то важное — скажите. Я выслушаю, кивну. Я учту и сделаю по-своему. Это не неуважение. Это эффект басенджи.

Но не называйте меня «собачка». Называйте по имени. Или «басенджи». Или «этот рыжий философ». Или «тот, кто снова занял диван». Или «ваше величество, не соблаговолите ли сосиску». Последнее идеально. Я даже ухом поведу. Одним. Для приличия.

Потому что я не собачка. Я — басенджи. Потомок охотников из жаркой саванны. И у меня есть хвост колечком. И утятина, которая всегда где-то рядом. Ждёт. Когда все дела будут сделаны. Когда все слова будут сказаны. Когда наступит тишина. В которой я наконец смогу просто лежать, смотреть в стену и думать о своём. О вечном. О пармской колбасе.

Хвост колечком, «собачка» услышана, ответ будет позже. Когда вы будете опаздывать 🐾