Russia
Есть люди, которых в храме не видно. Они стоят у самой стены, за колонной, у выхода. Приходят к началу и уходят раньше окончания. Не подходят к кресту, не берут просфору. Их лица помнишь смутно — как тени на периферии зрения. И только потом понимаешь: это они и были — самые настоящие. Те, кому нечего было сказать, потому что всё уже сказано жизнью.
Я думаю о них сегодня, потому что за службой произошло то, что случается со мной всё чаще.
Во время евхаристического канона, когда хор поёт «Тебе поем», я вдруг вспомнил женщину, из семинарской поры..Она часто приходила в храм, но тот день отпечатался в памяти..однажды пришла холодной зимой и стала в углу, как сейчас помню во что она была одета. Старое пальто, опухшее лицо, она стояла в углу, не двигаясь. Я думал: надо подойти, поговорить. Но каждый раз откладывал — то служба, то послушания, то свои дела. А потом она перестала приходить. Я даже не знал её имени. И не узнаю уже никогда.
И вот в этот момент, когда хор поёт о Тебе, а я держу кадило, я понимаю: я так и не сказал ей главного. Что её видят. Что её ждут. Что ей есть место здесь, даже если она сама в это не верит.
Мы часто говорим о любви. Проповедуем, объясняем. Но любовь — это не слово. Это когда ты замечаешь того, кого не замечают другие. Когда не боишься испачкаться о его боль. А я испугался. Много раз. Боялся показаться навязчивым, не найти слов. А надо было просто подойти и сказать: «Здравствуйте. Я вас вижу. Вы здесь не случайно».
Перед причащением священник читает молитву о себе, о своём недостоинстве. И там есть слова, от которых перехватывает дыхание: «...да будет сие и мне, недостойному, дерзновение и любовь...» Не знание. Не сила. Любовь. Без неё всё остальное — только звук.
Мы стоим здесь не потому, что хорошие, а потому что больные и знаем это. Не потому, что у нас есть ответы, а потому что пришли за ответом.
Сегодня я хочу сказать одно — себе в первую очередь: не откладывай. Не откладывай на «потом» того, кто стоит рядом. Храм — не место, где мы по отдельности переживаем встречу с Богом. Это место, где мы должны наконец увидеть друг друга.
И если сегодня у колонны стояла хотя бы одна тень — та, что ушла незамеченной, — может быть, она ушла с мыслью, что её никто не ждал. А мы ждали. Просто не сказали.
Прости нас, Господи, за все несказанные слова. За все глаза, отведённые в сторону. За всю любовь, которую мы так и не отдали тем, кто стоял ближе всего.
Я думаю о них сегодня, потому что за службой произошло то, что случается со мной всё чаще.
Во время евхаристического канона, когда хор поёт «Тебе поем», я вдруг вспомнил женщину, из семинарской поры..Она часто приходила в храм, но тот день отпечатался в памяти..однажды пришла холодной зимой и стала в углу, как сейчас помню во что она была одета. Старое пальто, опухшее лицо, она стояла в углу, не двигаясь. Я думал: надо подойти, поговорить. Но каждый раз откладывал — то служба, то послушания, то свои дела. А потом она перестала приходить. Я даже не знал её имени. И не узнаю уже никогда.
И вот в этот момент, когда хор поёт о Тебе, а я держу кадило, я понимаю: я так и не сказал ей главного. Что её видят. Что её ждут. Что ей есть место здесь, даже если она сама в это не верит.
Мы часто говорим о любви. Проповедуем, объясняем. Но любовь — это не слово. Это когда ты замечаешь того, кого не замечают другие. Когда не боишься испачкаться о его боль. А я испугался. Много раз. Боялся показаться навязчивым, не найти слов. А надо было просто подойти и сказать: «Здравствуйте. Я вас вижу. Вы здесь не случайно».
Перед причащением священник читает молитву о себе, о своём недостоинстве. И там есть слова, от которых перехватывает дыхание: «...да будет сие и мне, недостойному, дерзновение и любовь...» Не знание. Не сила. Любовь. Без неё всё остальное — только звук.
Мы стоим здесь не потому, что хорошие, а потому что больные и знаем это. Не потому, что у нас есть ответы, а потому что пришли за ответом.
Сегодня я хочу сказать одно — себе в первую очередь: не откладывай. Не откладывай на «потом» того, кто стоит рядом. Храм — не место, где мы по отдельности переживаем встречу с Богом. Это место, где мы должны наконец увидеть друг друга.
И если сегодня у колонны стояла хотя бы одна тень — та, что ушла незамеченной, — может быть, она ушла с мыслью, что её никто не ждал. А мы ждали. Просто не сказали.
Прости нас, Господи, за все несказанные слова. За все глаза, отведённые в сторону. За всю любовь, которую мы так и не отдали тем, кто стоял ближе всего.