Я приехал забирать британского котёнка. Не потому, что хотел именно…

Я приехал забирать британского котёнка. Не потому, что хотел именно его, а потому что прочёл в инете, что иначе его выставят на улицу. Бывает такое. Случается, к сожалению. Заводчики разные бывают. Поэтому, даже не рассмотрев как следует фото малыша, я поехал.

Когда открыли дверь, в ноги мне подкатился маленький пушистый комочек с непропорционально большой головой, короткими прижатыми ушами и широкими лапами. На тоненьком худеньком тельце это смотрелось ужасно.

— Вот, — сказала женщина. — Остался один. Уродец. Никто не берёт даже бесплатно. А он пристаёт к своей мамке, и та его лупит. Да и безобразничает он бесконечно.
— Паршивец, короче говоря, — подытожил я.
— Точно, — согласился мужчина и пригласил меня перекусить.
Первым делом малюсенький паршивец, неизвестно каким образом, стащил у меня с тарелки кусок колбасы. А когда мы все втроём помчались за ним в прихожую, то обнаружилось, что в моих туфлях уже находились маленькие лужицы.

Паршивец сидел рядом и облизывался. Он смотрел на меня снизу вверх своими огромными светло-коричневыми глазами. Кусок колбасы он проглотил не разжевывая.

— Негодяй же просто какой-то, — заметила женщина, тяжело вздыхая.
— Мерзавец, — добавил мужчина и замахнулся на него газетой.
Малыш сжался и закрыл глазки, ожидая удара. Я успел перехватить руку с газетой и заявил:

— Это же какой-то запредельный паршивец — запаршивец, короче говоря. Беру.
Запаршивец открыл глаза и заинтересованно посмотрел на меня.

— Вы мазохист? — спросила в шутку женщина.
— Вообще-то я садо-мазохист, — поправил я её.
— Что-что? Как? — с ужасом посмотрели на меня муж с женой.
— Я говорю, сад у меня есть небольшой, вот там я и занимаюсь мазохизмом. А вот этот мерзавец негодяйский мне помогать будет. — И я, наклонившись, погладил малыша.
Было лето, так что, вылив из туфель сюрприз от запаршивца и сняв носки, я посадил его в переноску и пошел босиком к машине. А там, немного подумав, открыл переноску и, вытащив малыша, посадил к себе на колени. И поехал.

Запаршивец смотрел на меня несколько минут, а потом мурлыкнул и прижался к моему животу своей непропорционально большой головой. Это была любовь. Не с первого взгляда. Но навсегда.

Запаршивец быстро рос и вскоре превратился просто в Паршивца. Пропорционального во всех отношениях огромного британца. Дело в том, что дома он был тише воды и ниже травы. Просто ангел какой-то. Ласковый, добрый, внимательный и понимающий. Но стоило ему выйти в сад…

И тут начиналось. Включалась сирена в 120 децибел, от которой у соседки подскакивало давление и падали тарелки из рук.

Паршивец «шел на вы». Он нападал на бабочек, гусениц, мышей, крыс, стрекоз, котов, кошек, птичек, собак любых размеров и мастей, только стоило им приблизиться к его саду.

Вскоре бабочки облетали наш сад стороной, а собаки тащили своих владельцев на другую сторону улицы.

— Паршивец, паршивец же ты! — кричал я ему, выскакивая из дома, когда он нападал на очередную собаку, посмевшую слишком приблизиться. — Оставь несчастную собачку в покое. Она ничего плохого не хотела!
Я извинялся перед всеми соседями и тяжело вздыхал. Выхода из создавшейся ситуации не было никакого.

Короче говоря, разогнав всю живность вокруг, Паршивец загрустил. Драть больше было некого. Доказывать своё превосходство было некому, и он выходил в сад в надежде на очередное столкновение.

Я по инерции ругал его за склонность к насилию, за паршивый характер и за косые взгляды соседей. Но Паршивец упорно выскакивал в сад.

Правда, визга я не слышал уже пару месяцев — вдруг отметил я про себя и удивился. И тут…

Тут я услышал стук в дверь, выходящую в сад. Видимо, её закрыл порыв ветра. Подойдя ближе, я увидел, как Паршивец, со всей силы разгоняясь, бьётся в неё головой, пытаясь открыть.

Я распахнул её, и он, вылетев пулей наружу, исчез в направлении кустарника.