Последние 15 лет в нашем обществе происходит грандиозный перелом, который мы скромно называем «инклюзивное трудоустройство»
На прошлой неделе мы вместе с
командой Тренингового агентства «1+1» провели обучающую программу для региональных директоров Банка России. На данный момент это самая высокая по статусу аудитория, для которой я организовал 4-часовой тренинг по деловой этике общения с людьми с инвалидностью и инклюзивному найму.
Всего семь человек. Но каждый отвечает за политику Банка России в своём федеральном округе. Четыре часа мы говорили о том, с какими проблемами на работе сталкиваются люди на колясках, незрячие, слабослышащие сотрудники, люди с протезами.
Обсуждали экстрабилити, адаптацию рабочих мест, поддержку новых сотрудников и те навыки, которые инвалидность иногда не отнимает, а, наоборот, заставляет развить. И все это время я видел совершенно неподдельный интерес. Больше сотни вопросов. Идеи по расширению программы стажировок Банка России на следующие годы. Предложения по развитию доступной среды внутри организации.
Для меня эта встреча стала важным маячком! Потому что за годы работы в инклюзии я успел лично застать уже три этапа трудоустройства людей с инвалидностью в России.
Первый этап — когда людей с 1-2 группой инвалидности практически никуда не брали.
Причём зачастую даже в те НКО и благотворительные фонды, которые сами помогали людям с инвалидностью. Благополучателем быть можно. Волонтёром — уже сложнее. Сотрудником, которому доверят серьёзную работу, — совсем экзотика. Логика была примерно такая:
«Зачем вам работать? Мы лучше сами всё для вас сделаем».
Работа для таких как я находилась внутри специализированных обществ инвалидов, глухих, слепых и нескольких традиционных организаций, которые десятилетиями объединяли людей вокруг конкретных форм инвалидности.
Потом, к середине десятых годов — как будто перещелкнуло тумблер, начался
второй этап и всё стало быстро меняться.
Люди с инвалидностью начали массово появляться на молодёжных форумах, выигрывать гранты, создавать свои проекты и организации. На Форуме «iВолга» мы создали первый окружной инклюзивный городок, затем похожие практики пошли по другим фестивалям и регионам.
И выяснилась довольно неожиданная для общества вещь: человек на коляске может не только приехать на мероприятие как участник, которого нужно сопровождать. Он может сам собрать команду, выиграть грант, провести мероприятие, написать проект и пригласить сотни людей в инклюзивное движение.
К этому сообществу подключились и родительские организации. Потому что ребёнку с инвалидностью может быть 10 лет и нужна поддержка родителей. А потом ему становится 20 — и ему уже хочется не только реабилитации. Ему хочется работать, путешествовать, дружить, зарабатывать деньги и жить рядом со всеми.
Появилась масштабная грантовая поддержка инклюзивных проектов. Федеральные и региональные массовые мероприятия становились доступнее. Люди с инвалидностью входили в общественные советы, становились руководителями НКО и сами начинали менять среду вокруг себя.
А с 2021 года, как мне кажется, начался
третий этап.
Люди с инвалидностью с огромной скоростью выходят за пределы исключительно «инвалидной» повестки и начинают занимать своё место на обычном рынке труда. Причём иногда именно инвалидность рождает дополнительные профессиональные компетенции. В МЕТИЗ работают люди, которые сами пользуются протезами. И когда такой специалист рассказывает человеку с ампутацией о протезе - это совсем другой разговор.
Представьте, что вы выбираете автомобиль.
В одном салоне вас консультирует человек, который прочитал все характеристики машины, выучил брошюру и прекрасно знает устройство двигателя — но сам никогда не сидел за рулём в реальных условиях. А рядом водитель с пятнадцатилетним стажем, который на этих машинах ездил в 3 смены, ломал их, ремонтировал и точно знает, что будет происходить зимой на плохой дороге или летом, когда плавится асфальт.
Кого вы будете слушать внимательнее?