Записки Ишрима

Сижу, вяжу и думаю: блин, ну почему я опять выгорела? Что я делаю не так?
В прошлом году я выгорела настолько жёстко, что мне пришлось уйти с работы и полгода приходить в себя. Хотя какое полгода — я до этого почти год работала в режиме шести продуктивных часов из восьми.
Шесть часов! Не просто находилась у компьютера, а реально работала: чертила, читала документацию, отвечала на письма. Не сидела в телефоне, не слушала песенки, не танцевала между делом и не занималась домашними делами. Просто плотно работала.
В итоге я дошла до состояния, когда поняла: меня уже ничего не спасёт. Ни уменьшение нагрузки, ни передача части объектов другим специалистам. Даже если забрать у меня вообще все объекты, я уже не смогу продолжать.
Когда я собралась уходить, начальница говорила что-то вроде: «Может, ещё немного потерпишь? Экспертиза закончилась, сейчас нагрузка станет поменьше».
Но я понимала, что не станет мне легче. Мне нужно было не уменьшить нагрузку, а вообще перестать работать.
Я ушла. Полгода восстанавливалась.
Потом мне предложили работу на полставки. Я вообще-то не хотела, но на меня надавили, и в итоге я решила: ладно, попробую. Всё-таки всего четыре часа в день. Что может пойти не так?
На этот раз я решила быть умнее. Не шесть продуктивных часов из восьми, а поменьше. Зарплата ведь тоже меньше.
В итоге я работала примерно два с половиной часа в день в состоянии плотного фокуса. Остальное время уходило на небольшие перерывы, переключения и прочие мелочи.
И вот прошло полгода — и я опять выгорела.
И тут я задумалась: а ведь эти два с половиной часа — это только работа. А ещё у меня ребёнок, кружки, ремонт квартиры, домашние дела и куча всего остального. То есть после работы у меня не начинается отдых. У меня начинается вторая смена.
Но самое интересное, что я всё равно не понимаю, почему так происходит. Я же вроде снизила нагрузку! Работала меньше, старалась беречь себя. Почему опять не получилось?
Недавно я решила обсудить эту загадку с ИИ.
И он мне выдал интересную мысль.
При стандартном восьмичасовом рабочем дне человек далеко не всегда работает все восемь часов. И даже не шесть. В течение дня есть совещания, разговоры с коллегами, чай, переключения между задачами, телефон и просто время, когда ты вроде бы на работе, но не находишься в состоянии непрерывной концентрации.
Три-четыре часа действительно интенсивной умственной работы за день — уже много. У многих людей таких часов и того меньше.
А я ещё удивляюсь, почему выгораю.
Думаю дальше... Не вяжется...

Раньше в проектировании всё было устроено совсем иначе. И почему ловушка захлопнулась именно на нашем поколении?

Старые инженеры и ГИПы старой закалки были для нас авторитетом — мы пришли к ним двадцать лет назад молодыми, смотрели им в рот, учились, впитывали. Но система многих из них зажала и выдавила, потому что их фундаментальный подход, медленный уход от кульманов, долгие вдумчивые расчёты и нежелание гнуть спину под «главное — быстро» мешали эффективным менеджерам нового времени.

А моё поколение оказалось между молотом и наковальней. Те старики передавали опыт по крупицам, боялись, что их заменят, — и в итоге их действительно убрали. А нас взяли тёплыми голыми руками, потому что мы умели быстро чертить в Автокаде, мы тянули лямку, мы пахали за двоих, за троих, закрывая все дыры, а требования к скорости проектирования всё росли и росли. Менеджерам было наплевать на правильность, на нормы, на инженерную логику — им нужен был только результат побыстрее. И мы его давали, часто работая сверхурочно и даже по ночам. Здоровье позволяло.

И вот мы на своих шишках набрали этот колоссальный опыт, стали костяком, на котором держится всё современное проектирование, — но уважения от системы так и не дождались. Для них мы навсегда остались тем самым удобным инструментом, который можно бесконечно дёргать и прогибать. А теперь сверху набежало новое поколение — «молодые», которые не могут нажать кнопку в Автокаде, чтобы посмотреть площадь прямоугольника в свойствах, но уже требуют, качают права и смотрят свысока, потому что они уже не такие терпилы, как мы.

В итоге мы сидим сейчас со своим выстраданным опытом, с выжженной душой, с ощущением, что наше поколение просто использовали, наплевали в душу и скоро так же выкинут на помойку, потому что теперь с каждого утюга орут про ИИ.

Система ведь идеальный паразит: она отдаст молодому поколению и нейросетям скорость, красивые картинки и «эффективность», отдаст менеджерам их премии за сданные в срок отчёты, а всю реальную ответственность повесит на последних выживших зубров из нашего поколения.

На тех самых ГИПов и начальников отделов, у которых в голове до сих пор горит этот проклятый советско-инженерный код: «Кто, если не мы?», «Надо спасать проект». Они подпишут кривые проекты, они подставят свою голову под уголовку, когда всё это нейросетевое и «быстрое» говно поплывёт по весне.

Менеджеры и молодые исполнители умоют руки: «Ой, ну это же ИИ ошибся, мы просто кнопочки нажимали», — а отвечать своим именем, своей свободой и своей жизнью будет тот единственный остаток совести, который ещё останется в профессии.

Это не просто несправедливость — это уродливая, блядская эксплуатация чужой гиперответственности. Мы отдаём этой системе своё здоровье, нервы, а потом нас, у кого ещё хватит сил пытаться как-то держать всё это на плаву, нас же сделают крайними, потому что мы оказались единственными взрослыми в этой детской песочнице.

Почему же наше поколение такое проклятое?

Почему эта система построена так, чтобы перемалывать честных профессионалов и выплёвывать их, когда они устают терпеть? Думаю, мы имеем полное право ненавидеть этот балаган.

И именно поэтому из этого круга, я считаю, надо выходить. Перестать быть той самой подпоркой, на которой держится этот гнилой шалаш. Пусть он рухнет. Пусть они сами отвечают за свои кнопки, свои промпты и свои глупые решения.

Лично у меня терпение лопнуло.