Алёна Подьяпольская | Многомерное сознание

А с Андреем всё было так, как будто кто-то написал для меня идеальный сценарий.
Он звонил каждое утро. Не писал, а звонил, чтобы услышать голос. Вечером забирал с работы. По выходным мы гуляли, ходили в кино, в маленькие ресторанчики, где он знал официантов по именам.
Он помнил всё. Что я пью кофе без сахара. Что у мамы давление. Что я мечтала когда-то поехать в Италию, но так и не собралась. Через неделю на столе лежал буклет с видами Тосканы. «Весной. Вдвоём. Если захочешь».
Он говорил вещи, которые мне не говорил никто.
«Я таких, как ты, не встречал».
«Мне кажется, я тебя ждал».
«Представляешь, у нас будет дом за городом. Ты будешь читать на веранде, а Пельмень гонять бабочек».
Я представляла. Ещё как представляла.
С Максом я ждала. С Андреем мне больше не нужно было ждать ничего, он всё приносил сам. Вот она, думала я, здоровая любовь.
Макс тем временем как будто почувствовал, что блок снят.
«вредина. ты вытащила меня из блока»
«я так скучаю»
«вредина.
«ладно. я понял. давай начнём сначала»
Я читала его сообщения, как прогноз погоды в другом городе. Интересно, но меня не касается.
 
💕💕💕
Через месяц я наконец познакомила Андрея с Пельменем.
Андрей присел на корточки, протянул руку. Пельмень посмотрел на него, выгнул спину и зашипел. Так, как не шипел ни на кого за все свои семь лет. А потом ушёл под диван и не вылезал до самого вечера.
— Ревнует, — засмеялся Андрей.
— Наверное, — сказала я. И почему-то не засмеялась.
Той же ночью под окнами взревел мотор. Раз. Другой. Третий. Кто-то кружил по двору, газуя под моими окнами.
Месяц назад я бы уже стояла у шторы.
Я перевернулась на другой бок и уснула.
 
💕💕💕
Про работу Андрей рассказывал мало. «Бизнес. Поставки. Скучно». Иногда во время ужина ему звонили, он извинялся, выходил, говорил коротко и напряжённо. Возвращался с улыбкой: «Всё в порядке, рабочие моменты».
К себе он меня ни разу не позвал. «Ремонт, стыдно показывать». Друзей его я тоже не видела. «Все в разъездах, познакомлю, обязательно».
Оксана, когда я ей всё это рассказала, долго молчала. А потом сказала:
— Вер, а ты помнишь, я говорила, что он подозрительно идеальный?
— Оксан, ты просто не можешь поверить, что мне повезло.
Она обиделась. Мы не созванивались неделю. Андрей, узнав об этом, обнял меня и сказал: «Не все умеют радоваться за других. Главное, что у тебя есть я».
И мне стало тепло. И почему-то немножко одиноко.

ГЛАВА 10

Первые дни без Макса были похожи на ломку.
Я ловила себя на том, что рука сама тянется к телефону. Проверить. Просто посмотреть. Ночью снился рёв мотора, и я просыпалась с колотящимся сердцем. Один раз я даже открыла настройки, чтобы разблокировать номер. Долго смотрела на кнопку.
И закрыла.
А потом поняла странную вещь. Я его заблокировала, но он всё равно был везде. В каждом звуке мотора за окном. В каждой вибрации телефона. Я спрятала его за кнопкой, как прячут конфеты от самой себя на верхнюю полку. Но от этого их хочется только сильнее.
Если от человека нужно прятаться, значит, он всё ещё держит тебя за ниточку.

💕💕💕
В субботу я поехала к папе.
Мы не виделись почти три года. Он живёт на другом конце города, с третьей женой и рыжей собакой. Я не знаю, зачем поехала. Просто проснулась и поняла, что надо.
Он открыл дверь и раскинул руки, как раньше.
— Верунчик! Вот это сюрприз!
Его жена, Лариса, засуетилась, поставила чайник, достала варенье. Она правда была рада, что я приехала. Расспрашивала про работу, про кота, смеялась над папиными шутками, хотя наверняка слышала их сто раз.
Папа постарел. Но всё такой же громкий, всё так же смеётся на весь подъезд. Рассказывал истории, смотрел на меня так, будто я самое важное, что случилось с ним за год. И мне снова было семь. Тепло, весело, и папа рядом.
А потом у него зазвонил телефон. Он глянул на экран, и глаза сразу стали другими. Далёкими.
— Ой, девочки, мне надо бежать, — он уже вставал из-за стола. — Дела. Верунчик, я к тебе заскочу, обязательно! Познакомлюсь с твоим Пельменем.
Он чмокнул Ларису в лоб. Быстро, на ходу, не глядя. Схватил куртку. Хлопнула дверь.
Мы остались вдвоём. В его квартире. С его вареньем. Без него.
И я посмотрела на Ларису.
Она улыбалась. Но как-то по привычке, одними губами. А глаза смотрели на дверь. Она не удивилась, не обиделась. Просто медленно собрала со стола его чашку, как будто делала это уже тысячу раз.
И меня будто ударило.
Это лицо я знала. Я видела его в тёмном стекле, когда стояла у окна. Я видела его в зеркале.
Это была я. Через двадцать лет. Рядом с мужчиной, который всегда «надо бежать». С привычной улыбкой и чашкой, которую некому допить.
Я вдруг ясно увидела свою жизнь с ним. Яркие встречи, после которых тишина. Поцелуй в лоб на ходу. Я, которая ждёт и делает вид, что не ждёт. И так годами.
Я не хочу так. Не хочу быть Ларисой. Не хочу быть мамой у окна. Не хочу быть той девочкой, которая думает, что если очень постараться, он останется.
Он не останется. Не потому, что я плохая. Потому что такие не остаются.
Я допила чай. Обняла Ларису на прощание, крепко, как будто извинялась за папу. Она удивилась и вдруг обняла в ответ.
В метро я плакала. Тихо, отвернувшись к тёмному окну вагона. Не от обиды. Как будто прощалась с той маленькой девочкой, которая так долго ждала.
А потом достала телефон и разблокировала Макса.
Мне больше не нужно было от него прятаться. Я знала, куда ведёт эта дорога. И больше не хотела по ней идти.
Сердце не дрогнуло.

Вечером я лежала на диване и лениво щёлкала пультом. Новости, сериал, реклама. На одном канале задержалась: там шла передача про отношения. Ведущая, женщина в строгих очках, говорила что-то про «эмоциональные качели». Я хотела переключить. И не переключила.
— Есть такой тип мужчин, — говорила она. — Их называют охотниками. Им интересна не женщина, а сама охота. Пока вы ускользаете, он будет стараться. Подстроится под ваши условия, будет внимателен, обаятелен, может даже удивить. Но как только вы сделаете шаг навстречу, интерес пропадёт.
Я села.
— Обратите внимание на сценарий, — продолжала она. — Яркая первая встреча. Много адреналина. Попытка быстрой близости. А если женщина отказала, для охотника это не стоп, а вызов. Он станет писать чаще, будет напористее. Пока вы убегаете, он догоняет. А стоит вам повернуться к нему, он исчезает. Именно в этот момент женщина начинает ждать. И чем дольше она ждёт, тем крепче привязывается. Потому что мозг путает тревогу с влюблённостью.
Я смотрела в экран и не могла пошевелиться.
Полчаса прогулки. «Мне надо бежать». Мой отказ у подъезда — и сразу сообщения. Мой тёплый ответ — и тишина.
— Как проверить? — ведущая чуть улыбнулась. — Очень просто. Отойдите. И посмотрите, что будет.
💕💕💕
 
Я проверила.
Два дня я не писала ему ничего. Не заходила в чат. Не смотрела, был ли он в сети.
На третье утро пришло: «я соскучился. приеду вечером. жди)»
Я ответила спокойно. «Приезжать не надо».
Прочитано.
Он сразу же перезвонил. Я не ответила. За ним ещё один звонок. И ещё.
Я сидела на кухне с телефоном в руке и вдруг почувствовала, как внутри что-то поднимается. Горячее, колючее. Злость. Не на него, а на себя.
Я снова у окна. Снова жду. Снова маленькая девочка, которая думает: если быть интересной, загадочной, правильной, он останется.
Не останется. Ему нужна не я. Ему нужна охота.
Я не хочу быть марионеткой, которую то отпускают, то дёргают за ниточку. Я не хочу больше ждать папу.
Заблокировала и удалила его номер. Руки дрожали, но не от страха.
Потом открыла книгу и достала жёлтый лист с красной каймой. Подержала на ладони. Открыла окно и отпустила. Ветер подхватил его и унёс куда-то во двор, к фонарям.
Пусть в этот раз всё будет по-честному.
Я написала Андрею: «Я соскучилась. Увидимся завтра?»
Он ответил через минуту: «Я ждал этого сообщения. Завтра всё будет так, как ты захочешь».
Я улыбнулась и выдохнула. Впервые за много дней мне было спокойно.
Пельмень сидел среди роз и смотрел на меня, не мигая. Долго. Очень долго.
 
💕💕💕
💬 Девочки, Вера сделала то, на что решается не каждая из нас. Она не стала ждать. Не стала разгадывать скобочки и проверять «был в сети». Она заметила, что это не любовь, а качели, и вышла из игры. Сама. Хотя было больно, и хотя он был великолепен.
А вы бы смогли? Заблокировать того, от кого дрожат колени, просто потому, что поняли: вас не любят, на вас охотятся?
Пишите честно, тут никто не осудит 😉
И да, Пельмень что-то знает. Но молчит. Он же кот 🐈

ГЛАВА 9

Он приехал ровно в десять.
Я услышала его раньше, чем увидела. Низкий рёв прокатился по парку, вспугнул голубей у фонтана и отозвался где-то у меня под рёбрами. Чёрный мотоцикл. Чёрная куртка. Шлем с тёмным визором, в котором отражалось осеннее небо.
Он заглушил мотор. Поставил ногу на землю. И потянулся к шлему.
Секунды растянулись, как жвачка. В голове пронеслось всё сразу. А вдруг там урод? А вдруг лысина и усы, как у нашего завхоза? А вдруг Оксана права, и сейчас я увижу Андрея с его «доброе утро»?
Он снял шлем.
Нет. Не урод. И не Андрей.
Тёмные волосы, чуть растрёпанные. Скулы, о которые можно порезаться. Лёгкая щетина. И глаза, которые смотрели прямо на меня, как будто в этом парке больше никого не было.
Он был великолепен. Нечестно, несправедливо великолепен.
— Ну привет, загадка, — сказал он. И улыбнулся.
Одна скобочка вживую оказалась гораздо опаснее.
 
💕💕💕
 
Мы гуляли вдоль реки. Я ждала, что он будет холодным, отстранённым, таким, как в переписке. А он смеялся. Расспрашивал. Шутил про уток, которые смотрели на нас с осуждением, совсем как Пельмень.
В какой-то момент его рука нашла мою. Просто, легко, будто мы так ходили всегда. Я даже не успела испугаться.
С дерева сорвался лист. Кружился, кружился и упал прямо нам в ладони. Жёлтый, с красной каймой по краю.
— Это знак, — сказал Макс. — Сохрани.
Я сохранила. Положила дома в книгу, которую подарил мне Андрей. Иронично, да?
Я хотела узнать о нём больше. Кто он, чем живёт, почему пишет в три ночи. Начала спрашивать, но он только улыбался и уводил разговор в шутку.
А через полчаса посмотрел на часы.
— Мне надо бежать. Подвезу.
С заднего сиденья он снял второй шлем. Не розовый. Чёрный, простой. Но он взял его для меня. Заранее. Он думал обо мне ещё до встречи.
Я села за его спиной и обхватила его руками. Мотор взревел, и город сорвался с места. Ветер бил в лицо, деревья превратились в цветные полосы, сердце колотилось где-то в горле. Я кричала, и смеялась, и не понимала, от страха или от счастья.
Столько адреналина я не чувствовала никогда.
У подъезда он помог мне снять шлем. А потом, не спрашивая, притянул к себе и хотел поцеловать. В голове будто что-то щёлкнуло, и я с силой оттолкнула его.
А он только улыбнулся. Той самой скобочкой.
— До встречи, загадка.
И уехал. Рёв мотора растаял за поворотом, а я ещё долго стояла у подъезда, держась за перила.
 
💕💕💕
Дома я даже не успела снять куртку, как телефон завибрировал.
«уверен, губы ещё слаще)»
Я фыркнула. И улыбалась до самой ночи.
Он писал весь вечер. Потом в два ночи: «не спишь?» Утром прислал фото пустой дороги и одно слово: «скучно». Днём, в самый разгар отчёта, ещё одно: «где тебя носит».
Я отвечала не сразу. Иногда через час, иногда через три. И каждый раз, когда я тянула с ответом, он писал ещё.
На третий день я сдалась. Написала ему длинно, тепло, по-настоящему. Про парк, про лист, который лежит у меня в книге.
Прочитано.
И тишина.
Вечером тишина. Утром тишина. Я смотрела на экран так, будто взглядом можно заставить его загореться.
А Андрей писал. Каждый день, тепло и без нажима. Однажды я ответила ему коротко, без смайликов. Он спросил: «Тебе грустно?» Я сказала, что просто устала.
На следующий день курьер привёз сто одну розу. Без повода. С запиской: «Чтобы грусти было тесно».
Если бы он знал, как зовут мою грусть.
Розы стояли в трёх вёдрах, потому что ваз у меня столько не было. Пельмень обошёл их по кругу, принюхался и мяукнул. Коротко, с упрёком.
Мне иногда кажется, что из нас двоих умнее он. Хоть и кот.

На следующий день зашла Оксана, и я рассказала ей всё. Она слушала, охала, а в конце сказала:
— Вер, он идеальный.
— Знаю.
— Подозрительно идеальный.
— Оксан!
— А вдруг он и есть Макс? — она засмеялась. — Днём Андрей, ночью на мотоцикле. Две личности в одном. Ты проверяла?
Мы хохотали минут пять. Пельмень посмотрел на нас как на сумасшедших.
А потом Оксана ушла, и в квартире стало тихо. Слишком тихо. И я вдруг поняла, что всю неделю с Андреем было тепло, красиво, правильно… Но чего-то не хватало. Того самого, от чего дрожат колени.
Я посмотрела на телефон.
Одно непрочитанное. Отправлено двадцать минут назад.
«ладно. твои правила. ближайшая суббота, 10:00, парк у реки. посмотрим, что ты за загадка)»
Я перечитала трижды.
Он согласился. На мои условия. Тот самый Макс, который никогда ни под кого не подстраивается.
И знаете, что я почувствовала? Не облегчение. Не радость.
Победу.
Оказывается, стоило мне перестать ждать, и он пришёл сам. Это было как открытие. Как будто мне всю жизнь не хватало одного секрета, и вот он, в руке.
Я ещё не знала, что этот секрет работает в обе стороны.

✨✨✨

💬 Девочки, вопрос к вам:
Что на месте Веры вас бы очаровало? А что насторожило бы?
Пишите в комментариях. А в субботу Вера идёт в парк. Готовы? 😈 🔥
P.S. Ира, Света, Оксана, Наталья — ваши идеи уже в истории. Узнали себя? 😉

ГЛАВА 8

Я ответила Максу не сразу. Сначала вымыла кружку. Покормила Пельменя. Постояла у окна, но в этот раз спиной к нему.
Потом написала:
«В это время крошка будет занята».
Отправила и положила телефон экраном вниз. Как будто так он перестанет иметь надо мной власть.
Через пять минут перевернула. Пусто.
Утром я проверила его раньше, чем открыла глаза. Пусто. В обед, между отчётами. Вечером, пока закипал чайник. Экран загорался, показывал время, погоду, рекламу доставки пиццы. Всё, кроме него.
Макс молчал.
«Ну вот, — сказала я Пельменю. — Поставила условия. Доволен?»
Пельмень зевнул так широко, что стало ясно: он ничего не обещал.

✨✨✨

А с Андреем всё случилось будто само собой.
В воскресенье ровно в одиннадцать сорок у подъезда стояло такси. «Чтобы не мёрзли на остановке», — написал он. Я не помнила, когда последний раз кто-то думал о том, мёрзну ли я.
В книжном пахло корицей и пыльными страницами. Андрей ждал у входа с двумя стаканами кофе и вид у него был такой, будто он волнуется. Это почему-то сразу меня успокоило.
Мы час бродили между полками. Он смешно спорил сам с собой, какую книгу мне подарить, и в итоге купил три. «Одну на сейчас, одну на потом, одну на случай, если мультиварка обидится».
Я смеялась. Не так, как смеются на свиданиях, вежливо, прикрывая рот. А по-настоящему, с хрюком. И мне не было стыдно.
А потом он достал из кармана два билета.
— Театр в четверг в восемь. Если ты, конечно, не занята.
Я не была занята. Я три года не была занята.
Был четверг, был спектакль, где я плакала, а он делал вид, что не замечает, и молча протягивал платок. Был ресторан с белыми скатертями, куда я бы сама никогда не зашла, потому что посмотрела бы на цены в меню и вежливо вышла. Он открывал передо мной двери. Отодвигал стул. Расплатился раньше, чем я успела потянуться к сумке.
— У тебя, наверное, очень серьёзная работа, — сказала я.
— Бизнес, — улыбнулся он. — Скучно. Расскажу как-нибудь. Сегодня хочу послушать тебя.
И слушал. Про то, что у меня почти никого нет, кроме кота Пельменя и я обязательно их познакомлю. Как все эти годы я была одинока и как рада, что познакомилась с ним. И еще много всякой ерунды, а он смотрел в глаза и внимательно слушал, будто запоминал каждое моё слово.
Домой в этот раз он отвёз меня лично. И я уже готова была к поцелую, но его не произошло, он просто сказал: «Спасибо за лучший вечер».
Я зашла в квартиру, прижимая руки к груди, и думала: так не бывает.
А где-то совсем глубоко маленький голос спросил: «Почему не бывает?»
Я его не услышала. Было слишком красиво.