Как он оказался в подвале «Склифа»

После войны, сменив несколько мест работы, Демихов оказался в подвале Института Склифосовского - в крошечной комнате на 15 квадратных метрах. На двери висела табличка: «Лаборатория по пересадке жизненно важных органов».

Причина была простой: другого места ему не дали. Трансплантология в СССР считалась «буржуазной лженаукой», а самого Демихова коллеги называли шарлатаном. Лабораторию в подвале не раз пытались закрыть, а оборудование он собирал из того, что было под рукой - вплоть до старых пылесосов, из которых делал аппарат ИВЛ. Так что в подвал его не «взяли» - он выжил там, потому что это было единственное место, где ему вообще позволили работать.

😤 Как к нему относились коллеги

В СССР его достижения признавали не сразу. Академик В.В. Кованов называл его «псевдоучёным и шарлатаном». Коллеги вертели пальцем у виска, а за глаза называли фантазёром, шарлатаном и даже шизофреником.

Причина была в характере: он часто ссорился с коллегами, и его считали «неуправляемым». Он не делился достижениями с теми, кто создавал ему условия, и не приписывал их фамилии под своими статьями. Он всегда говорил то, что думал и нередко унижал тех, кто думал иначе - от министра до академика.

Отношения не сложились и с Борисом Петровским (будущим министром здравоохранения). Ещё на войне Демихов, работая патологоанатомом, указывал молодому хирургу на ошибки. «Непрофессионал» выговаривал самому хирургу- этого Петровский не простил. Неприязнь не проходила ни на минуту, а только усиливалась.

🚫 Запрет на выезд в ФРГ

В 1959 году Демихов поехал на международный конгресс в Мюнхен. После сенсационного доклада он заявил, что выходит из подчинения руководителю делегации Кованову и намерен остаться в ФРГ. Делегацию это шокировало: его спешно изолировали и депортировали на родину.

Выезд за границу ему запретили с формулировкой «за разглашение государственной тайны» - ведь он публично продемонстрировал то, что в СССР считалось секретным. При этом парадоксальным образом его же опыты в официальных документах называли «антинаучными и шарлатанскими». На 30 лет он стал «невыездным», хотя получал приглашения со всего мира. После депортации и обвинений у него случилось нервное истощение.