ЦИКЛ «ДЕЛО О НУЛЕВОМ САЛЬДО»

ИСТОРИЯ 6. «ЗАКРЫТИЕ ПЕРИОДА»(часть 2)

Знала, как деньги уходят из реального сектора в офшоры через фиктивные реализации. И написала конфигурацию. Облачную. С веб-сервисами. С привязкой к типовым базам.
— Она думала, что создаёт ловушку, — сказал Григорий Павлович. — Медовую банку. Заманить, записать, сдать в налоговую. Но хозяева схемы узнали. Не сразу. Через два года. К тому времени у неё уже были метастазы. Она поняла, что не успеет. И сделала единственное, что могла. Заложила в код бомбу замедленного действия.
— Какую?
— Триггер. В модуле проведения. Если в течение тридцати дней в базу входит пользователь с правами администратора и открывает счёт 76.09 с фильтром по контрагенту без ИНН — система запускает цепочку. Копирует все данные на внешний сервер. Формирует файл. Шифрует. И отправляет. В три адреса. Налоговая. Следственный комитет. И один личный. Ваш, Марина.
Марина вспомнила. 14 сентября. Она открыла счёт 76.09. Контрагент без ИНН. «Вектор-Н».
— Но письмо не пришло, — сказала она.
— Не пришло. Потому что они перехватили. У них был человек в серверной. Но триггер сработал. Данные ушли. Просто не к вам. К ним. И они поняли: кто-то ищет. И решили подставить того, кто открыл счёт. Вас.
— Поэтому фирмы на моё имя.
— Поэтому фирмы на ваше имя. Поэтому база пуста. Поэтому налоговая пришла. Они хотели закрыть вас. Посадить. Сделать козлом отпущения. Как одиннадцать лет назад сделали с другими.
Марина вспомнила список. Двенадцать фамилий. 91.02. «Компрометация завершена».
— Одиннадцать лет назад. Что произошло?
Григорий Павлович помолчал. Долго. Как будто подбирал слова. Считал. Дебет. Кредит. Сальдо.
— Одиннадцать лет назад ваша мать попыталась всё остановить. Сама. Без меня. Пришла к генеральному директору «АльфаСтройИнвеста». К моему брату. Виктору Павловичу Гурьеву.
Марина вздрогнула.
— Виктор. Буква «Г». Это не вы.
— Нет. Не я. Виктор. Мой старший брат. Тот, кто сидел в этом кабинете двенадцать лет. Тот, кого вы никогда не видели. Потому что он уехал. Через три дня после смерти вашей матери. Оставил табличку. Оставил фирму. Оставил меня — присматривать. Ждать. Пока кто-то не откроет счёт 76.09.
— И вы ждали двенадцать лет?
— Я ждал, пока триггер сработает. Пока кто-то войдёт в базу с правами администратора и увидит «Вектор». Ваша мать написала в коде: это будет кто-то, кому она доверяет. Кто-то, кто умеет читать конфигуратор. Кто-то с её глазами. Её складкой между бровями. Её упрямством.
Марина посмотрела на свои руки. На пальцы, сжимавшие флешку. На ногти, обломанные о клавиатуру в три ночи.
— Лёня знает?
— Теперь знает. Я позвонил ему час назад. Он едет сюда. Будет через двадцать минут.
— А Виктор? Где он?
Григорий Павлович открыл ящик стола. Достал папку. Тонкую. Такую же, как та, что Ирина Сергеевна передала Марине три дня назад.
— Виктор мёртв. Семь лет. Инфаркт. В Цюрихе. Схема пережила его на четыре года. Ею управляли другие. Из сорока трёх баз. Но без конфигурации вашей матери они не могли работать. Система была завязана на неё. На её код. На её ключи. И когда они поняли, что триггер сработал, что данные ушли — они попытались удалить конфигурацию. Всю. Вместе с облаком.
— Но данные у меня, — сказала Марина.
— Данные у вас. Все. Каждый регистр. Каждая проводка. Каждая фамилия в 91.02. И у Лёни. На защищённом сервере. И в трёх экземплярах, которые ваша мать заложила в код двенадцать лет назад. На случай, если облако уничтожат.
Марина закрыла глаза. Двенадцать лет. Мать писала код, зная, что умирает. Зная, что не успеет. Зная, что однажды дочь откроет конфигуратор. И прочитает сорок семь строк комментария. И поймёт.
— Что теперь? — спросила Марина.