Я вот думаю, что неплохая жизнь, наверное, у меня была, и особо мне…

Я вот думаю, что неплохая жизнь, наверное, у меня была, и особо мне некому завидовать. Нечему. Я только иногда очень всё-таки завидую людям, ради которых другие люди совершали какие то поступки. Так, чтобы кто-то что-то сделал, только для тебя, больше не для кого. А ради меня никто никогда ничего не делал, ни от чего не отказывался ради меня. Ни к чему не стремился ради меня.

Я такой человек... никому сильно не нужный. От этого немножко грустно.

Ну, в принципе, уже поздно, когда тебе столько лет, сколько мне, уже даже не думаешь о том, что может найтись человек, который что-то сделает ради тебя. Тем более, когда ты, как в пьесе у девочек: "...А для человека с обычной внешностью...", т.е. никакой...

Грустно, что внешность решает очень многое. Честно, у меня такой случился в жизни надлом, в свое время, сильный, так меня переломало, что я, ну, лет двадцать, наверно, точно после этого вообще никому не хотела нравиться. Просто мне было наплевать на себя на свою внешность. Потом какой то случился откат, небольшой, а теперь, собственно...

Теперь, собственно опять наплевать, потому что, да, что, собственно тут осталось, то, жизни этой.

Я давно себя ощущаю человеком без пола. Я учитель, я фотограф, я оператор, я человек функция, мама иногда ещё.

НЕ хозяйка в доме, НЕ жена. У меня и дома то нет. Помещение, где я живу, есть, а дома нет, и уже не будет, наверное, никогда.

Я не представляю себе свой дом, точнее, нет, я себе очень представляю свой дом, если честно, но, наверно, он будет, уже где то там, за гранью. Здесь не будет моего дома. Говорят, дом – это место, где тебя ждут. У меня нет такого места, потому что дети выросли, они уже не ждут маму с работы. Нормально. Это нормально, почему нет? Я давно перестала быть обычной, нормальной мамой: я не готовлю, стирают, они сами, убираются, как могут, как могут, готовят, слава Богу, в этом плане, я, не функция, а, во внешнем мире только функция. Я не знаю, что такое быть любимой, желанной. Знала, когда то давно, сейчас не вспомню, как, это. Слишком давно было, лет 30, уже прошло с тех пор.

Так, что я теперь буду доживать. А так хочется жить, но я не умею. Не умею, ничего сделать для себя, не имею желаний, никаких, а те желания, которые у меня есть, кажутся мне глупыми. Я их не осуществляю.

Я много умею, но не пользуюсь своими умениями, я многому могу научиться, чему то учусь, люблю учиться. Но я не знаю, зачем я это делаю. Кому нужны мои знания, и кому вообще нужна, я? Фотографов много, операторов, учителей дохрена... Но я, как каждый человек, такая одна на этом свете. И я, именно такая, никому не нужна, как человек.
Функционально, что ж, пожалуйста, пока функционирую. Но на всем свете нет у меня ни одного близкого человека. Кончились близкие люди у меня. Были, да, все вышли. Есть очень хорошие знакомые, есть даже почти друзья. Почему пгчти? Ну потому что так вышло. Потому что после определенных событий, я к себе вообще никого не подпускаю близко, и все держу в себе. Зачем, кому то это знать?

По большому счёту, я всё-таки так, и не знаю, чего хочу. Я уже даже фотографировать не хочу. Вот какая фишка. Я себя на этом поймала, что раньше осенью, я брала иногда фотоаппарат и ходила, гуляла... Я не хочу сейчас ходить, и гулять, и фотографировать, не хочу. Я медленно умираю, хотя вполне здорова физически. Но человек во мне умирает, а функции остаются. Я не знаю, как этот процесс остановить..

ой, дымом пахнет, прикольно. Листья опали, в лесу, стало светло, потому что здесь, дома, они светят, темноты не стало, да...

Я не знаю, что сказать. А, вот что: я никому не верю. Если вдруг бы сейчас нашёлся человек, который что то начал бы делать, как будто бы ради меня и для меня, я бы не поверила. Я бы подумала, что ему что то нужно, или что это стёб какой то, розыгрыш... я не верю, что во мне можно нуждаться, что меня можно ждать и любить. Можно, только пользоваться. Но, впрочем, и этого нельзя, потому что пользоваться собой, я тоже не разрешаю.