рит. Но он знал теперь, что видел. Не варваров. Людей, которые нашли свой путь к чистоте — просто другой, чем у христиан.

Когда его корабль отплыл из Генуи в обратный путь, он брал в каюте ёлку можжевельника. Запах дыма преследовал его до конца жизни. И каждый раз, когда монах зажигал веточку в своей келье, он вспоминал степь, халаты, чистые лица женщин и собственное удивление от того, что люди совсем не такие, какими кажутся издалека.
Иногда чистота живёт не в воде. Иногда она живёт в доверии к природе и в готовности учиться у тех, кого мы называем чужими.