SubscribersHow many subscribers the channel has now. The wave shows subscribers at each point of the period. The change is against the start of the period.7 878▼ 2.9 %−232 for the period
ViewsHow many views the posts published in the period have now. These are not views per day: MAX does not report how many views there were yesterday.1 708▼ 86.9 %was 13 329
ReactionsHow many reactions the posts published in the period have.38▼ 86.6 %was 289
MentionsHow many times other channels mentioned the channel: links and reposts, excluding advertising posts. The bigger the circle, the more mentions at that point of the period.58▼ 19.0 %was 72with a subscription
RepostsHow many times other channels reposted this channel's posts (excluding advertising posts). Reposts are also counted as mentions.26▼ 3.2 %was 27after signing in
Average post reachHow many views one post gets on average. Only posts older than two days are counted: views of fresh posts are still growing. Points with fresh posts are dashed with hollow dots: the reach of all posts right now, it will still grow.—views per post
ERRWhat share of subscribers sees an average post: average reach ÷ subscribers × 100 %. The line shows ERR at each point of the period, the dashed line — ERR of the previous period of the same length. Points with posts younger than two days are hollow dots on the dashed end of the line.—of subscribers see a post
Engagement ERHow often readers react to posts: reactions ÷ views × 100 %. The tick on the bar is the previous period.2.22 %▲ 0.1 pp
was 2.17 %
Posts per dayHow many posts are published per day on average. Each cell is a point of the period: the darker, the more posts per day.2.0▼ 37.7 %was 3.3
Ad shareWhat share of the period's posts looks like advertising: erid labeling, ad links and other signs. The scale shows the ad load by the quality index thresholds: up to 10 % — low, up to 25 % — moderate, up to 50 % — high, above — very high. A growing share is marked red.2.5 %▼ 1.8 pp
TrendTop — subscribers at the end of each point of the period; bottom — growth per point: green means more subscribers, red means fewer. Above the growth chart — the biggest gain and the biggest loss. MAX does not report how many people subscribed and unsubscribed separately.
Audience growth
−227subscribers in the period
−66 biggest loss · 23 Oct 2026
Channel scoreA channel score from 0 to 100 made of five parts: audience, growth integrity, ad load, trust and calculation reliability. Each bar shows how many points the part earned out of its maximum. The index is recalculated every night; channels are compared with similar ones of the same category and size.
Audienceweak: a post is seen by 9% of subscribers7/25
Growth integritysteady growth, no signs of fake subscribers25/25
Ad loadlow: no ads17/20
Trustowner not verified3/20
Calculation reliabilityenough data8/10
Tip: post regularly, without long breaks, and what people read — this is part of Audience.
ReachHow many views the posts published at each point of the period have now (not views per day). The record is labeled; the point with today is paler — the day is not over yet. Average post reach — posts older than two days.
Views and reach
1 708views in the period▼ 86.9 %
EngagementER — reactions divided by views, in percent — for the posts of each point of the period. The dashed line is ER for the whole period. The change is in percentage points against the previous period of the same length.
Subscriber engagement
2.22 %ER = reactions ÷ views▲ 0.1 pp
Channel ERaverage for the period
CitationsThe citation index (CI) shows how often and by which channels this channel is mentioned over the last 30 days, excluding advertising posts. The level is its place among similar channels. The line shows CI at each point of the period (for a week or month — the average over its days).
The citation index has not been calculated yet: it will appear after the nightly calculation once other channels mention the channel.
RhythmHow many posts are published on average in each hour of each weekday, Moscow time: the darker the cell, the more posts. “Best time” — the hours when posts older than two days have the highest average reach.
When and how much it posts
MonTueWedThuFriSatSun
036912151821
Best time:09:0018:00hours when posts get the highest average reach
FormatsWhat the feed is made of. Each post has one format, by priority: repost, video, photo, link, text. The bar and percentages show the share of posts of each format; on the right — average reach of one post of the format (posts older than two days), the small bar compares it with the most viewed format.
Post formats
100 posts
Reposts99 %6 109
Video2121 %5 014
Photos3838 %5 705
Links1212 %5 320
Text2020 %6 298
On the right — average reach of one post of the format.
PostsEach dot is a post in the period: horizontally — publication date, vertically — views, dot size — reactions, color — format. This shows hits, flops and how reach changes. For large channels, the 100 most viewed posts and an even sample of the rest are shown — no more than 1,500 dots.
Every post is a dot
Higher means more views, bigger means more reactions. Click a dot to open the post.
VideoPhotosOthersize — reactionsZoom with the + and − buttons, a pinch or Ctrl + mouse wheel; drag a zoomed chart to move it
SummaryTotals for the selected period: how many posts were published, how many views and reactions they have now and the average post reach. Views are the current views of posts published on those days, not views per day. The change is against the same span before the period, if statistics cover it.
Period totals
Click a metric to see it across the period below
Viewstoday — the day is not over yetPoints with posts younger than two days are pale and dashed: their views are still growing.
AdsWhat share of the period's posts looks like advertising: erid labeling, ad links and other signs. The detector is cautious, so the real share is usually higher. The scale shows the ad load by the quality index thresholds. Below — the average reach of an ad post and a regular post, and who the channel advertises (sites that ad links lead to).
What worksPosts of the period with the most views. The bar shows views relative to first place. The preview is the post's image; for a post without an image — the channel avatar. Views are the post's current count.
RhythmHow many posts were published each day of the period (pale bars) and the 7-day average (line): you can see whether the channel is speeding up or slowing down. Today is not over yet, so its average is calculated up to yesterday.
Posts by day
Pale bars are days, the line is the 7-day average: you can see whether the channel is speeding up or slowing down
Posts per day7-day average
Data updated at 20:15 Moscow time. Views are the current counts of posts published on those days; average reach counts posts older than two days.
How the quality index is calculated
Ему обещали УРОДЛИВУЮ невесту но когда упала фата, весь зал ОНЕМЕЛ...…Когда Алиса Северова появилась в стеклянном зале, музыканты на мгновение сбились с ритма. Плотная кружевная фата скрывала лицо невесты, а служба безопасности заранее попросила гостей убрать телефоны и не снимать церемонию.
Максима Ветрова месяцами убеждали, что будущая жена обезображена тяжёлой болезнью и неудачными операциями. Светские сайты называли наследницу Северовых затворницей, знакомые сочувственно вздыхали, а недоброжелатели намекали, что этот брак станет для молодого бизнесмена пожизненной расплатой за спасение семейной компании.
Ни одной подтверждённой фотографии взрослой Алисы никто не видел. По сети ходили лишь размытые кадры и чужие домыслы. Даже Максим до свадьбы не смог встретиться с невестой: её отец каждый раз отвечал, что дочь ещё не готова показаться ему без вуали.
Теперь Алиса шла между рядами, ощущая на себе сотни жадных взглядов. Одни гости заранее жалели жениха, другие едва скрывали злорадство, третьи пришли лишь ради мгновения, когда самая обсуждаемая невеста города наконец откроет лицо. Каждый ждал подтверждения жестоких слухов, уже ставших почти правдой.
Максим ждал её у цветочной арки. Чем ближе она подходила, тем отчётливее он видел сквозь тонкую сетку спокойные глаза, показавшиеся ему странно знакомыми. Этот взгляд казался Максиму знакомым, хотя он не понимал почему. В нём не было ни стыда, ни просьбы о снисхождении — только напряжение человека, которому снова предстояло стать чужим зрелищем.
Когда ведущий произнёс последние слова, по залу прокатился тихий шорох. Гости подались вперёд. Алиса подняла руки к фате, но Максим мягко остановил её. Он сказал, что она не обязана открываться ради традиции, любопытства или тех, кто уже вынес ей приговор, ни разу не увидев её.
Пальцы Алисы дрогнули. Несколько секунд она молча смотрела на жениха, словно пыталась понять, действительно ли он оставляет выбор за ней. Затем её плечи расправились. В зале стало так тихо, что слышался звон хрустальных подвесок. Алиса медленно освободила крепление, кружевная ткань соскользнула с её волос, упала к ногам — и весь зал онемел…
Обе ее руки легли на живот. Она согнулась, и тарелка с края столешницы соскользнула вниз.
Керамика разбилась о плитку так резко, что я даже не сразу понял, почему в гостиной никто не замолчал. Никто не пришел.
Никто не спросил, всё ли с ней в порядке. Никто даже не убавил звук.
Я обнял Оксану одной рукой, второй отодвинул осколки ногой и почувствовал, как ее дыхание сбивается у меня под ладонью. Вода капала из крана в грязную мойку.
На плите остывала большая кастрюля борща, которую она, наверное, так и не успела поставить на стол. Рядом лежало полотенце с вышитым краем, скомканное и мокрое, будто даже дом пытался закрыть лицо от стыда.
Я понял одну простую вещь.
Этот вечер не закончится просьбой потерпеть.
И не закончится тем, что Оксана снова извинится за чужую жестокость. Я помог ей сесть на табурет, поднял с пола мокрую губку, взял со столешницы жирную сковородку и пошел к гостиной.
Мама первая повернула голову.
— Андрей, не устраивай драму.
Я переступил через коробку из-под пиццы, толкнул дверь плечом и впервые за весь вечер они все посмотрели не на телевизор, а на мои руки—... продолжение
1987 г. ЛАГЕРНИЦА. Аня всегда верила, что у судьбы голубые глаза и погоны лейтенанта... Когда поезд тронулся, она еще пыталась сосчитать мелькающие за решетчатым окном столбы. На пятой сотне она сбилась. Вагон-зак качало, словно гигантскую люльку, в которой укачивали не младенца, а надежду. Девятнадцать лет — это возраст, когда веришь, что справедливость похожа на школьную задачку: всегда сходится с ответом. Но в её уравнении сошлось иначе. — Фельдшер, не дрейфь! — толкнула её в бок соседка по лавке, баба с лицом, изрезанным морщинами, как кора старого дуба. — Первый раз, что ли? — Первый, — тихо ответила Аня. — Ну, запомни этот день, — хмыкнула баба. — Хуже не будет. Или будет. Это как карта ляжет. Аня смотрела в окно и видела там не сибирские леса, а актовый зал гарнизонного госпиталя. Выпускной. Белый халат, накрахмаленный до хруста. Вальс. И Олега. Олежка… Его руки дрожали, когда они стояли в караулке после ревизии. Он забежал к ней, бледный как смерть, и выдохнул в лицо запахом дорогого коньяка и ужаса. — Анечка, родная, это катастрофа. Я взял из кассы тридцать тысяч, чтобы перекрыть долг. Я думал, в понедельник отдам, подвернулась тема с перепродажей, но кинули, Ань! Там сейчас майор Игнатов всё пересчитывает! Меня же под трибунал, отец не отмажет… Она помнила, как вытирала его слезы ладонью. Помнила, как он целовал её пальцы и говорил, что любит больше жизни. А потом случился обыск. Тяжелый сейф. Распахнутая дверца. И её алая помада, которой она машинально провела по губам перед тем, как выйти к операм. Олежка молчал. Он стоял в стороне, глядя в пол, пока особисты выворачивали её вещмешок. А когда майор спросил в лоб: «Курсант, что скажешь?», Олег поднял глаза и сказал то, что разрезало её жизнь пополам: — Товарищ майор, она у меня в шкафчике рылась. Я думал, девушка интересуется, а оно вон как вышло. Не ожидал. Поезд дернулся на стыке, и Аня ударилась лбом о холодную решетку. Стало больно, но эта боль была отрезвляющей. Нет, хуже не будет. Потому что хуже уже некуда. Колония встретила её воем сирены и запахом хлорки пополам с машинным маслом. Шестнадцатиместная камера карцера ШИЗО будет потом, а пока — общая зона. Барак, пропахший потом и дешевым табаком, встретил новенькую тишиной. Такой тишиной, от которой звенит в ушах. — Гляди-ка, краснопогонник пожаловал, — протянула с верхних нар худая женщина с татуировкой куполов на предплечье. — Мусорок в юбке. Аню затолкали в угол. Не били — присматривались. Но взгляды были страшнее ударов. Её медицинскую сумку вывернули на пол за секунду. Бинты раскатились по грязному полу, а чья-то нога в разбитом тапке наступила на стерильную упаковку. — Ты че сюда привезла, сука? — прошипела та, что с куполами (потом Аня узнала её кличку — Кривая). — Лечить нас будешь? Или стучать? — Лечить, — Аня пыталась говорить твердо, но голос предательски дрожал. — Я фельдшер. В барак зашла надзирательница. Женщина лет сорока пяти, с тяжелым подбородком и уставшими, выцветшими глазами, в которых не было ни капли сочувствия, только тупая, механическая усталость. Зинаида Львовна. Форма сидела на ней мешковато, но от её присутствия воздух становился плотнее. — Медицина, значит? — хмыкнула она, перекатывая во рту спичку. — У нас тут, милочка, санитарный минимум простой: если помрет кто — ты виновата. Не помрет — скажи спасибо и молись. И не вздумай тут права качать, а то быстро рога поотшибаю. Первая неделя была туманом из унижений. Аню «опускали» даже не физически — морально. Её миску с баландой «случайно» опрокидывали. Её полотенце вымазывали ваксой. Ночью, когда она забылась коротким сном, кто-то вылил на неё ведро ледяной воды. Аня проснулась от холода и собственного крика, а в бараке грохотал дикий, звериный хохот. — Ты не спи, краснопогонник, — донеслось из темноты. — Замерзнешь. Она села на мокрой шконке и...
Я вышла замуж за богатого старика, чтобы обеспечить лучшее будущее дочери. Однажды ночью я проснулась от странных звуков. Войдя в гостиную, я увидела такое, что у меня подкосились ноги…
Я проснулась среди ночи от приглушённого удара на первом этаже. Следом раздался шорох, а затем — два едва различимых голоса. Один был низким, второй — тихим и почти детским.
Я согласилась выйти замуж за богатого старика не по любви. Этот брак должен был обеспечить моей дочери будущее, которого я сама никогда не смогла бы ей дать. Я убеждала себя, что всё держу под контролем, но вскоре в доме начали происходить странные вещи.
Стоило мне войти в комнату, как разговоры внезапно обрывались. Иногда муж смотрел на девочку так, будто напоминал ей о чём-то важном, а она поспешно отводила взгляд. Однажды я услышала за дверью его приглушённый голос:
— Пока маме ничего не говори.
Через несколько дней я увидела их в саду. Муж что-то протянул девочке, и маленькая ладошка тут же спрятала это в карман. Увидев меня, они сделали вид, будто просто разговаривали.
Я промолчала, но с того дня начала прислушиваться к каждому шороху.
Теперь те же голоса раздавались в гостиной поздно ночью. Я накинула халат и вышла из спальни. Внизу горел свет, хотя перед сном я сама его выключила. За дверью послышался сдавленный смешок, затем что-то передвинули по полу.
Я медленно спустилась по лестнице. Голоса сразу стихли. Подойдя к гостиной, я затаила дыхание, положила ладонь на ручку и осторожно открыла дверь. Сделав шаг внутрь, я увидела такое, от чего у меня подкосились ноги…
Я сидела за угловым столиком в уютной кофейне на проспекте, машинально водила пальцем по меню и смотрела на часы. 19:05. Мой спутник немного опаздывал.
Мы познакомились на сайте знакомств неделю назад. Денис, 41 год. На фотографиях — крепкий, широкоплечий мужчина с уверенным взглядом и хорошей стрижкой. В переписке он оказался вежливым, грамотным, с четкой жизненной позицией. Руководитель отдела в строительной фирме, сам построил дом, водит хорошую машину. Писал, что устал от пустых романов и ищет женщину для серьезных отношений. Детей от прошлого брака нет.
Я сидела за угловым столиком в уютной кофейне на проспекте, машинально водила пальцем по меню и смотрела на часы. 19:05. Мой спутник немного опаздывал.
Мы познакомились на сайте знакомств неделю назад. Денис, 41 год. На фотографиях — крепкий, широкоплечий мужчина с уверенным взглядом и хорошей стрижкой. В переписке он оказался вежливым, грамотным, с четкой жизненной позицией. Руководитель отдела в строительной фирме, сам построил дом, водит хорошую машину. Писал, что устал от пустых романов и ищет женщину для серьезных отношений. Детей от прошлого брака нет.
Он вышел погулять с отцом — и увидел свою домработницу, спящую на площади с тремя младенцами. То, что он узнал, навсегда изменило его жизнь...
Вы когда-нибудь видели, как миллионер внезапно замирает посреди тротуара?
Именно это произошло тихим днём на небольшой городской площади, когда Дмитрий вывел своего пожилого отца, Николая, подышать свежим воздухом. Прогулка задумывалась самой обычной: медленные шаги, мягкое солнце, небольшой перерыв от четырёх стен квартиры. Ничего особенного.
Но вместо этого она стала моментом, который перевернул всё, что Дмитрий думал о успехе, справедливости и умении по-настоящему видеть людей.
Они проходили мимо старого фонтана в центре площади, когда Дмитрий заметил на деревянной скамейке смятую униформу. Что-то в этом было не так, будто она здесь не к месту. Он перевёл взгляд выше.
И у него оборвалось сердце.
Это была Мария.
Уже три года она приходила убирать его пентхаус каждую неделю. Всегда тихая. Всегда вовремя. Всегда безупречная в работе. Приходила рано, уходила незаметно и никогда не жаловалась. Для Дмитрия она была просто надёжным фоном его жизни — жизни, полной встреч, дедлайнов и отчётов.
Но сегодня у неё не было с собой никаких чистящих средств.
На руках у неё было трое младенцев.
Они жались к ней, туго прижавшись друг к другу, завернутые в тонкие одеяла, словно само тепло было чем-то хрупким и редким. Голова Мария лежала на спинке скамейки, глаза были закрыты, лицо — измождённое от усталости.
Николай крепче сжал руку сына.
— Дмитрий… посмотри.
У Димы перехватило горло. Сколько раз он здоровался с этой женщиной, ни разу не спросив, как у неё дела? Сколько раз он считал, что, просто платя ей вовремя, он сделал всё, что должен?
Они подошли ближе. У ног Марии стояла потрёпанная сумка из супермаркета. Внутри — две пустые бутылочки, несколько аккуратно сложенных подгузников и кусок зачерствевшего хлеба, завёрнутый в бумагу. Один ребёнок дышал неглубоко и неровно. Другой крепко сжимал палец Марии. Третий уткнулся ей в грудь, ища тепла.
Николай осторожно коснулся её плеча.
Мария резко вдохнула и мгновенно прижала детей к себе, словно опасность была повсюду. Узнав Дмитрия, она покраснела.
—… Я завтра выйду на работу, — быстро сказала она. — Мне просто нужно было немного отдохнуть.
Дмитрий присел, чтобы его голос не напугал детей.
— Отдохнуть где, Мария? — тихо спросил он. — Почему вы здесь?
И тут она сломалась.
— Нас выселили, — прошептала она. — Я не смогла вовремя заплатить за квартиру. Эти малыши…
«Мы решили покрасить стены в твоей квартире в зеленый цвет, встречай маляров!» — свекровь решила сделать ремонт на свой вкус.
— Алло, Лидочка? Ты дома? Мы решили покрасить стены в твоей квартире в зеленый цвет, встречай маляров! — Что вы решили?.. — Лида застыла с чашкой кофе в руке. Горячая капля сорвалась с керамического ободка и шлепнулась прямо на бежевые домашние брюки, но Лида даже не дернулась. — Тамара Васильевна, повторите, пожалуйста. Я, кажется, не расслышала из-за чайника.
Necessary cookies keep the site working: sign-in, form protection, language and theme. Yandex Metrica analytics cookies and Yandex Advertising Network ad cookies are enabled only with your consent. By clicking “Accept all” you give consent to processing of cookie data; see the Personal Data Processing Policy for details.
