Священный Синод Русской Православной Церкви внес изменения в ставленническую присягу при рукоположении во пресвитера и диакона.

Дополнить ранее утвержденный текст ставленнической присяги:
после слов: «Без воли своего Архипастыря место служения, куда буду определен, не покидать и самовольно никуда не переходить»
— включить слова: «Не выступать публично от лица Церкви без благословения священноначалия, не допускать при выступлениях в средствах массовой информации и при использовании интернет-пространства (в том числе социальных сетей и иных социальных медиа) высказываний, дискредитирующих Православную Церковь или искажающих ее учение, не использовать интернет-пространство для личной выгоды».

Формулировки дополнения вышли настолько эластичными, что теперь при желании под канонические санкции может подпасть любая интернет-активность клирика. Неужели без этих дополнений архиереи на местах были настолько беспомощны, что не могли ограничивать излишне ретивых священнослужителей?

Оговорка в описании профиля «мнение автора может не совпадать с позицией РПЦ» вряд ли будет воспринята как презумпция невиновности. Любое публичное выступление, даже под соусом «выражаю исключительно свое частное мнение», может стать поводом для церковного суда.

Стоило ли принимать документ в таком виде — вопрос риторический. Раньше у системы был удобный громоотвод: на любую ахинею «тиктокера-миллионника» ил ведущего православного канала можно было снисходительно ответить, что это лишь его частное (пусть и глубоко альтернативное) мнение. Теперь же, когда «частного мнения» у священника в Сети быть не может, правящему архиерею придется выбирать: либо автоматически разделять со своим клириком ответственность за «прикольные видосики» и шутки ниже плинтуса, либо немедленно включать механизмы административного давления.

Остается надеяться, что в ближайшее время священноначалие выступит с подробными комментариями и предложит четкое руководство, которое поможет избежать перегибов при применении этого документа на местах.