СИНЮТИН

СЕРБИЯ ПАЛА

В Сербии на парламентских выборах глобалисты протащили антироссийских оппозиционеров. Пал последний пророссийский бастион в Европе. Какое-то время назад за Россию выступала Венгрия, но это время закончилось, теперь в Венгрии антироссийская власть. И вот на сторону наших врагов перешла Сербия. С этого момента в политическом плане сербы автоматически перестали быть нашими «братьями». Я до последнего думал, что они всë же удержатся, но нет.

Лично для меня это очень печальная новость. Я почти 10 лет учу сербский язык, Черногория после трëх лет, которые я там прожил, стала для меня вторым домом. Однако, с 1 ноября Черногория ввела для россиян визы, русским там больше не рады. Полагаю, в следующем году в Сербии произойдут три важные для России события:

1) Сербия введëт для россиян визы;
2) Сербия объявит против России санкции;
3) Сербия признает Косово как отдельную, самостоятельную страну.

Понимаю, что всë это, конечно, «желание и выбор сербского народа», «движение в сторону демократии» и прочее бла-бла-бла. Но на душе мерзко. Хотя подобное было предсказуемо - европейские глобалисты тоже не пальцем деланы. Совершенно логично, что они уничтожают анклавы внутри своего организма, чтобы выступать против России сплочëнным фронтом. Прибалтику и перетягивать не надо было, она и так с огромной радостью после развала СССР побежала ненавидеть Россию. Молдавию аккуратно затянули в антироссийский лагерь. Армения тоже подалась к нашим врагам и, как мне рассказывали те, кто недавно посещал эту бывшую советскую республику, армяне очень радуются, что теперь больше не с Россией. Мерзавец Пашинян пользуется у армян реальной большой поддержкой. Украину глобалисты сделали тараном против России, в результате большая часть территории некогда братского нам народа окажется в руинах.

А теперь в стан наших врагов перешла Сербия. Жаль. Очень жаль. Крайне прискорбная новость. Уверен, что большая часть сербской молодëжи сейчас прыгает от радости, как когда-то на Майдане прыгала украинская молодëжь. Понятно, что мы не будем воевать с Сербией. Но очень печально, что сербы перебежали в другой окоп и больше не хотят воспринимать нас братьями, для них теперь братья те, кто заключает однополые браки, кто глумится над христианской верой на открытии Олимпиады, кто сеет сатанинские ценности. Как когда-то хохлы, теперь и сербы променяли что-то важное на печеньки и кружевные трусики.

Знаю, что с начала СВО в Сербию переехало много российского оппозиционного гнилья. Об этом как-то сказал Вучич, правда, он не употребил слово «гнильë», выразился деликатнее. Теперь Сербия полноценно стала «хорошей страной» для иноагентов и всех, кто не любит Россию.

Кстати, у Сербии были хорошие шансы не пострадать от развала Европы, центробежные процессы в которой уже начались. Демонстрации и погромы в европейских странах - это первые ласточки и маркеры той бури, которая скоро разразится. Ранее Сербия могла уцелеть, стычки студентов с полицией били лишь цветочками. Теперь смертельные европейские вирусы распространятся на Сербию в полной мере. Скорее всего, ей сильно достанется и она пострадает даже больше, чем многие другие европейские «тихушники». Вопрос лишь времени. Как показывает история, это удел всех, кто во время войны перебегает в стан врага.

Я всë собирался съездить в Сербию, никогда там не был. Видимо, так и не побываю. Теперь там россиянам, как и в Черногории, не будут рады. Мне в Сербии теперь делать нечего. После поражения пророссийских сил Вучич сказал, что поздравляет оппозицию с победой. Я не поздравляю - вместо этого ощутил, будто лишился близких друзей. Печально...

#александрсинютин #печаль #сербияпала #анализситуации #политическийанализ #славароссии

Уже позже мы узнали, что в тот раз шли съемки сериала «Место встречи изменить нельзя», где Высоцкий играл Глеба Жеглова. Снимали сцену, как брали Маньку Облигацию, а она пыталась убежать от сыщиков. Неудивительно, что с тех пор эта сцена стала одной из моих любимых в фильме. Когда по телевизору в очередной раз показывали «Место встречи», я всегда ждал того самого момента и орал: «Смотрите, смотрите, вот-вот Манька из нашего «Поплавка» выбегает! А за ней Шарапов бежит!» И каждый раз пытался разглядеть, не попали ли мы с родителями в кадр. Мне очень хотелось, чтобы попали. Я на это очень надеялся.

Друзья, если вам интересно почитать о других моих детских путешествих или о всяких интересных случаях, ставьте лайки, пишите комментарии и подпишитесь на мою группу, где вы прочитали этот пост.

#александрсинютин #путешествиевкремль

строго под стволом. Таким образом я впитывал в себя историю Руси и наполнялся гордостью за наше Отечество. Мне казалось, что страна, у которой есть такая волшебная Царь-пушка, непобедима. В детстве все предметы кажутся магическими, обладающими сверхъестествëнной силой. Скорее всего, так и есть, просто вырастая, мы становимся более прагматичны и скептичны, однако ключевые артефакты не утрачивают от этого свою мистическую силу. Я и сейчас уверен, что Царь-пушка продолжает защищать нашу Отчизну.

Царь-колокол, к которому я бежал дальше, был для меня символом страдания. Родители рассказали, что Царь-колокол пострадал во время пожара, когда над его украшением ещë работали мастера. Пытаясь спасти колокол, мастера начали заливать его холодной водой и металл, раскалившийся от огня, треснул. Отвалился огромный кусок, и теперь Царь-колокол больше не может звонить. Я не верил в эту историю. Вместо неë я придумал свою. Мне представлялось, что Царь-колокол поднимали наверх, но он сорвался и рухнул с огромной высоты. Я физически ощущал ту боль, которую испытал Царь-колокол, когда упал и раскололся; и ужасно переживал, что его не могут «полечить», и мы никогда не услышим его звон. Отвалившийся от колокола кусок стоял рядом с ним. Через скол можно было заглянуть внутрь. Туда обычно бросали монетки, чтобы ещë раз вернуться. Я тоже иногда бросал туда копеечку, мне еë специально для этого давали, и подолгу вглядывался в темноту, в душу колокола. Мне казалось, если мои глаза привыкнут к темноте, я смогу увидеть внутри что-то особенное и очень важное, что было скрыто ото всех остальных.

Дальше мы шли на Соборную площадь, главную площадь Кремля. Я не очень любил заходить внутрь храмов, особенно в Архангельский, так как там стояли гробы царей. С гораздо большим удовольствием я выходил на центр площади, задирал голову, щуриться на солнышке и рассматривал сиявшие золотом купола соборов. Рядом с Архангельским собором, справа от входа, стояли в ряд небольшие колокола. Это всегда был финал нашего путешествия по Кремлю. Отец давал мне металлические ключи от квартиры, я подходил к колоколам и бил по ним ключами. Колокола звонили, каждый на свой манер. Я будто с ними здоровался, знал голос каждого из них. Потом мы спускались вниз, вдоль Большого Кремлëвского дворца и Оружейной палаты, и выходили через Боровицкую башню. Дальше доходили до ближайшей остановки автобуса, садились и ехали до дома. Иногда обратно мы шли пешком.

Как-то раз так и сделали. Это был 1979 год, мне тогда было семь лет, восемь ещë не исполнилось. Мы с родителями прошли по Большому Каменному мосту, миновали кинотеатр «Ударник», перешли через Малый Каменный мост и свернули на набережную. У Малого Каменного моста в моëм детстве на воде всегда стоял плавучий ресторан «Поплавок». Внутри него я так никогда и не побывал, но разглядывать его снаружи мне нравилось. В тот раз рядом с «Поплавком» было необычно оживлëнно: стояли люди в странной одежде, были припаркованы довольно старые автомобили, которые в то время уже не ездили по Москве, и ещë в разных местах возвышались массивные конструкции с кинокамерами. Я догадался, что снимали какое-то кино. Мы не могли просто так пройти мимо, поэтому задержались и наблюдали за происходившим.

Начались съемки, пошло какое-то движение, из «Поплавка» один за другим выскакивали люди. Всë было невероятно интересно. Потом режиссëр крикнул: «Перерыв!» - актëры вышли к гранитному ограждению набережной, один из них закурил. Мы подошли поближе и очень медленно прошли мимо. Отец тихо сказал маме: «Смотри, это Высоцкий!» Кто такой Высоцкий, я знал по песням, но как он выглядел, не представлял. Мне, конечно, стало ужасно любопытно. Я забежал обратно и очень медленно ещë раз продефилировал мимо Высоцкого. Он был невысоким, мощным, в коричневом костюме и с пистолетом. Он-то как раз и курил.

МОИ ДЕТСКИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ: В КРЕМЛЕ

Никакого памятника Петру Первому на Москве-реке в моëм детстве не было. Вместо него я всегда разглядывал пряничный домик, который стоял на стрелке острова Балчуг. Даже многие москвичи не знают, что прямо напротив Кремля расположен остров. С Кремлëм его разделяет Москва-река, а с другой стороны проходит Обводной канал, который на картах указан как «Водоотводной». Пряничный домик на самом деле являлся «Императорским московским речным яхт клубом». В нëм в советское время была база спортсменов байдарочников. Они постоянно тренировались и скользили на своих лодочках по водной глади, а я наблюдал за ними.

Стоять в том месте мне особенно нравилось ещë потому, что за яхт клубом пускала дым из всех труб шоколадная фабрика «Красный Октябрь». Кроме дыма фабрика наполняла окресности таким запахом, от которого теряли волю все дети. Я не был исключением. Сейчас на территории фабрики расположилось арт-пространство, так что запах шоколада в воздухе остался лишь в моих воспоминаниях.

Мы шли вдоль набережной, доходили до Малого Каменного моста, пересекали Обводной канал, проходили мимо кинотеатра «Ударник» и оказывались на Большом Каменном мосту. Сейчас с него открывается вид не только на Кремль, но и на Храм Христа Спасителя. В моëм детстве на месте храма был огромный открытый бассейн «Москва», в котором вода оставалась горячей даже зимой. Пару раз в мороз я успел там искупаться.

Названия большинства кремлëвских башен я знал наизусть. Мне казалось, что это было крайне важно. На углу у реки стояла Водовзводная башня. Через неë в старину весь Кремль снабжался водой. Башню расположили на месте, где в Москву-реку впадала речка Неглинка. Она никуда не делась, но после войны с Наполеоном 1812 года при императоре Александре I еë спрятали в трубы. Над ней обустроили сад и назвали его Александровским в честь Царя-победителя. Внимательные туристы, катаясь на речных трамвайчиках, могут увидеть огромную трубу в каменной набережной, откуда вытекает вода. Это и есть Неглинка. От современной Театральной площади она расходилась в две стороны подковой и впадала в Москву-реку в двух местах. Так что Кремль стоял (да и продолжает стоять на острове). Кремлëвская стена переходила в Китайгородскую. Вместе они огораживали всю территорию острова. Всë это мне рассказал отец.

Выше Водовзводной стояла Боровицкая башня, куда ещë в советское время въезжали правительственные автомобили. Дальше начинался Александровский сад. Прямо у кремлëвской стены, рядом с Боровицкой башней была огромная горка, с которой зимой катались на санках дети. Горка была очень крутой, поэтому я боялся на неë залезать, мне вполне хватало своей во дворе. Сейчас, конечно, в Александровском саду никто с горок на санках не катается.

Мы с родителями шли дальше до главного пешеходного входа в Кремль через Троицкую башню. Перед ней круглым изящным бастионом красовалась Кутафья башня. Башни соединялись между собой мостом. Когда Неглинка была открыта, она проходила как раз под ним. В тот момент, когда Наполеон стол на мосту и глядел на горевшую Москву, под ним протекала река.

Мы поднимались на мост, и я всегда останавливался, чтобы посмотреть на Москву через каменные «ласточкины хвосты», так называются ажурные надстройки с бойницами на кремлëвских стенах. Каждый раз я пытался найти «именно то место», где стоял Наполеон. Думал, что его должны были обозначить специальным тайным знаком или хотя бы каким-нибудь крестиком.

Внутри Кремля я первым делом бежал к пушкам, которые стояли перед Арсеналом слева от входа. Мне нужно было обязательно посидеть верхом на каждой из них. Двумя следующими точками нашего обычного прогулочного маршрута были Царь-пушка и Царь-колокол. Вообще мне всегда нравилось всë, к чему примыкало слово «Царь». Я подходил к Царь-пушке и просил отца поднять меня на руках, чтобы я мог заглянуть внутрь жерла. В мой ритуал также входило сидение на ядрах и засовывание руки в пасть льва, которая украшала бронзовый лафет и располагалась

работу.

Но история с окнами произошла значительно позже. А пока моего брата не было даже в проекте, я шагал с родителями по старому кварталу прямиком к набережной Москвы-реки, которая, кстати сказать, была совсем недалеко. Мы выходили к воде в том месте, где сейчас стоит огромный памятник Петру Первому. Кремль был виден через реку, чуть по диагонали.

Друзья, если вам интересно и хочется продолжения, ставьте лайки и пишите комментарии. А также подпишитесь на мою группу, где вы прочитали этот пост.

#александрсинютин #путешествиевкремль

известного как «Дом на набережной» или «Серый дом». «Ударник» был первым советским кинотеатром, спроектированным специально под звуковое кино. Его возвели в стиле советского конструктивизма с большой сдвижной полукруглой крышей. Предполагалось, что таким образом огромный зал будет проветриваться после сеансов. Однако, как пишут историки, на открытии кинотеатра крышу начали сдвигать, но механизм заклинило, и итоге больше еë никогда не открывали. Кинотеатр «Ударник» стал одним из символов и приятных воспоминаний моего детства. Я часто ходил туда по воскресеньям на утренний сеанс в 10.00 и с удовольствием смотрел мультфильмы.

Напротив «Ударника» на Болотной площади стоял фонтан, он и сейчас там стоит. 33-й троллейбус останавливался ровно напротив него. Если мы с родителями отправлялись в Кремль на троллейбусе, я первым делом бежал поболтать руками в фонтане. Его края были сделаны из покатого гранита, на них, как на каменные валики, было очень удобно ложиться и болтать в воздухе одновременно и руками, и ногами, что я с удовольствием и делал.

Дальше, чтобы добраться до Кремля, нужно было пешком переходить через Большой Каменный мост, с которого открывались самые красивые и известные всем жителям нашей страны виды на главный государственный комплекс России.

Однако, мы с родителями редко ездили в Кремль на троллейбусе, чаще шли пешком более коротким путëм. Выходили из дома и проходили через двор мимо церкви со снесëнными куполами, где советская власть разместила склад автозапчастей. Вокруг храма выстроили плотной стеной гаражи, по крышам которых мы с мальчишками постоянно лазили. Гаражи на сегодняшний день снесли, а храм восстановили, и я иногда в него захожу.

Дальше мы с родителями спускались с небольшой горки, с которой зимой все дети нашего дома радостно катались на санках и на картонках («ледянки» и «ватрушки» появились значительно позже). Горка заканчивалась неширокой проезжей дорогой, по которой лишь изредка ездили машины. То есть все катавшиеся обязательно на скорости через неë пролетали и останавливались уже на другой стороне тротуара. Понятно, что по технике безопасности это было строжайше запрещено, но дорога была такой узкой, а машин по тем временам так мало, что все катались совершенно безбоязненно. Если честно, не помню ни одного случая, чтобы кто-то серьëзно пострадал на нашей горке. Разве что перевернулся на санках, врезался в кого-нибудь зазевавшегося или, как я однажды, прилип к санкам языком. Машины же точно не представляли для катавшихся зимой с горки детей никакой реальной опасности.

После горки, за дорогой, в низине стояли старые многоэтажные дома. Они казались мне очень высокими, хотя вряд ли имели больше пяти - шести этажей. Скорее всего их построили ещë в XIX веке, ни в одном из них не было лифта, перекрытия между этажами - исключительно деревянные. Домов было много - целый квартал. Позже их снесли, сейчас на их месте - хорошо известный москвичам Парк Музеон и здание Новой Третьяковки.

Те дома стали сносить, когда я стал постарше. Кажется, мне было тогда лет десять, а моему младшему брату Олегу - пять. После того, как всех жильцов выселили, а дома готовили к сносу, мы с мальчишками придумали себе развлечение - набирали побольше камней, кидали их по пустым окнам и очень радовались, когда стëкла вдребезги разлетались. Наши «младшие», в том числе мой брат, подглядывали за нами. Им понравилось наше развлечение, они тоже набрали камней и пошли бить стëкла. Правда, в отличие от нас, они принялись бить окна в домах, где жили люди. Несколько камней они запустили в том числе и по стëклам нашего дома. Очень скоро в наш двор приехала милиция с мигалками, милиционеры бегали по всему двору и искали малолетних хулиганов. Наши «младшие» очень испугались, мы спрятали их в подвале, а сами живо описывали милиционерам, как в наш двор прибежали здоровенные взрослые парни «преступной наружности» и на наших глазах закидывали окна граждан булыжниками. В итоге всë обошлось, а мы позже провели с «младшими» разъяснительную

МОИ ДЕТСКИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: В КРЕМЛЬ

Когда вы, дорогие мои, попросили меня продолжить писать о путешествиях, я пришëл в некоторое замешательство, так как не понимал, с какого конца подойти к этой теме. Путешествовать мне всегда нравилось, различных поездок в моей жизни было много, и мне есть, что рассказать вам на эту тему. Другой вопрос, что все поездки были очень разными, какие-то из них случились со мной в детстве, в другие я отправлялся сам, в третьи ездил уже с моей женой Юлей. Я вспоминал свои путешествия, но не понимал, с чего лучше начать. Однако, как говорится даже в русских сказках, «начни с начала». Вот я и решил последовать этому золотому правилу, погрузился в своих воспоминаниях в раннее детство и буду писать с того времени, когда был совсем маленьким, когда наша с вами страна была известна во всëм мире как Советский Союз, и ничего не предвещало, что в какой-то момент он вдруг прекратит своë существование и «советский период» истории нашей страны внезапно закончится.

Родился я 1 сентября 1971 года в самом центре Москвы, в Первой Градской больнице, которую строил для народа ещë Царь-батюшка. Моë детство пришлось на 70 - 80 годы прошлого века. Я жил на третьем этаже двенадцатиэтажного дома, по тем временам ультрасовременного. В нашем доме располагался гастроном, в котором стены были полностью из стекла до самого пола, что тогда являлось абсолютной новинкой. В народе наш гастроном называли «Стекляшкой». Он прославился тем, что в нëм, впервые в СССР, в качестве эксперимента опробовали систему самообслуживания, когда покупатели получали товары не через прилавок от продавца, а набирали всë сами в корзины, и далее оплачивали покупки на кассах, которые стояли в ряд, и за которыми впервые сидели не продавцы, а кассиры. Нигде больше ничего подобного в те времена в СССР не практиковалось.

Из окон квартиры по адресу: улица Димитрова, дом 32, в которой я провëл детство и юность, были хорошо видны башни Кремля. На тот момент я был уверен, что из окон всех советских квартир был виден Кремль, ведь это же было не просто какое-то здание, а «Кремль»! - сердце Родины, и он, по моему мнению, должен был быть виден всем и отовсюду, как некое метафизическое явление. Конечно, слово «метафизическое» я тогда не знал.

Мои первые путешествия, пожалуй, были именно в Кремль. Пешком до него от дома, где я жил, можно было дойти минут за десять-пятнадцать. Мы с родителями отправлялись в такие походы, как правило, по воскресеньям. Конечно, не каждое воскресенье мы топали до Кремля, но периодически подобные прогулки случались, и я их очень ждал.

Как я уже упомянул, наш дом стоял на улице Димитрова, главы Коминтерна, «болгарского Ленина», как его иногда называли. Памятник Георгию Димитрову до сих пор стоит в сквере в Замоскворечье, в том месте, где расходятся рукавами Большая Якиманка (улице Димитрова после развала СССР вернули еë старое, историческое название) и улица Большая Полянка. Бронзовый Георгий Димитров шагает уверенной походкой, на его суровом лице сдвинуты брови, богатая шевелюра зачëсана немного назад, что показывает динамику движения, а правая рука сжата в кулак - типичный памятник коммунисту, решительному, убеждëнному и непреклонному. Памятник поставили в 1972 году, через год как я родился.

Один из маршрутов до Кремля шëл вдоль улицы Димитрова, мимо сквера, где стоял памятник. Иногда прямо напротив дома мы садились на троллейбус или автобус. Наша улица являлась одной из центральных в Москве, так что по ней ходило несколько маршрутов и автобусов, и троллейбусов, которые теперь заменили электробусы.

Больше всего я любил 33-й троллейбус. Билет и на троллейбус, и на автобус стоил одинаково - 4 копейки. В метро бросали пятак, а самым дешëвым считался трамвай. За поездку в кассовый ящик опускали 3 копейки. 33-й троллейбус доходил до Болотной площади и останавливался на конечной напротив кинотеатра «Ударник». Кинотеатр «Ударник» был построен в 1927-1930 годах как часть большого комплекса «Дома правительства», более