Повествуют летописи адыгов, что жил некогда старик по имени Большой…
Повествуют летописи адыгов, что жил некогда старик по имени Большой Нормыр. В молодости был он из тех, кто не знал страха, но с годами отказался от прежних молодецких дел и сел, как говорят адыги, на покой. У него был большой хачещ, и к нему приезжало много гостей.
Однажды к нему в гости приехал здоровенный молодой человек по имени Наташауко. В хачеще он не мог сидеть спокойно, как это подобает гостю, часто вставал и, держась за рукоять кинжала, важно прохаживался взад и вперёд. Старик-бысым спросил его:
— Что беспокоит тебя, Наташауко?
— Мне хочется встретить человека, который превзошёл бы меня в мужестве и испытал бы мою силу. Я уверен, что нет человека, который одолел бы меня...
Старик улыбнулся и начал:
— В молодости я был таким же, как ты, самонадеянным. Но мою мальчишескую глупость заставил меня понять один всадник. Тебе не пришлось до сих пор встретить такого человека, поэтому твоё самомнение тебе кажется умным. Но ты глубоко ошибаешься. Даже я, старик, возможно, смогу помериться с тобою силой. А в молодости сил у меня было, конечно, больше, чем сейчас. Но что из-за избытка сил не следует зазнаваться, мне стало ясно, когда я встретил того человека. Об этом случае я и хочу рассказать тебе.
...Мы, несколько всадников, прорубились сквозь ряды неприятельского войска и, повернув, прорвались обратно. Я сражался в самой гуще врага и бросался в самые опасные места, чтобы никто не мог сказать, что Большой Нормыр уклонился от опасности. До такой степени я домогался славы.
Я разошёлся почти в центре вражеского войска и размахивал во всю силу своей шашкой, когда какой-то человек подъехал сзади и обхватил меня. Не дав даже обернуться, он повёл меня рядом с собою.
Что же мне теперь делать! О-уй-уй! Получается невероятное: он ведёт меня в плен!
Я стал просить его:
— Отпусти меня. Не доведи меня до такого позора, лучше убей!
Но тот продолжал вести меня молча, не удостаивая ни одним словом.
Я был в полном отчаянии, когда неожиданно сзади послышался выстрел из пистолета. Мой беспомощный противник выпустил меня из рук и свалился с лошади. Он был убит наповал.
Быстро отлянувшись, я увидел того, кто стрелял: он сидел на сером коне, и сам был одет в белое.
Освободившись, я решил, что должен узнать всадника, который спас меня.
В это время тот вкладывал пистолет в кобуру и собирался уезжать. Всходило солнце.
Я быстро вложил свою шашку в ножны и оправил свою одежду и поспешил. А за это время всадник отъехал на значительное расстояние.
Желая догнать его, я изо всех сил нанёс плетью три удара своему коню и помчался за уходящим всадником. Однако как ни старался, но не то, чтобы догнать, я даже приблизиться к нему не смог.
«Этот всадник, вернее всего, знал меня, — думал я, — следил за мной и, когда убил как раз мне угрожавшая беда, вовремя поспел на помощь... И не узнать, кто он такой, это недопустимо! Во что бы то ни стало я узнаю, кто он такой. Иначе, если я расскажу о случившемся со мной, никто не одобрит меня», — решил я и снова стал хлестать коня плетью.
Но конь мой выбился из сил, и всадник в белом скрылся за горизонтом. Так и не узнал я, кто спас меня от позора.
И тогда понял я, что сила без мудрости — это конь без поводьев. И с того дня перестал я хвалиться своей силой. Ибо истинное мужество не в том, чтобы бросаться в самую гущу боя, а в том, чтобы знать, когда и зачем ты это делаешь.
Старик замолчал и посмотрел на Наташауко. И увидел он, что юноша сидит с опущенной головой, и рука его уже не лежит на рукояти кинжала.
Так завершилось сказание о Большом Нормыре и о том, как гордыня юноши была посрамлена рассказом старика. И сказано в древних хрониках: не тот велик, кто мнит себя великим, а тот, кто знает меру своей силы и цену чужой мудрости.
Однажды к нему в гости приехал здоровенный молодой человек по имени Наташауко. В хачеще он не мог сидеть спокойно, как это подобает гостю, часто вставал и, держась за рукоять кинжала, важно прохаживался взад и вперёд. Старик-бысым спросил его:
— Что беспокоит тебя, Наташауко?
— Мне хочется встретить человека, который превзошёл бы меня в мужестве и испытал бы мою силу. Я уверен, что нет человека, который одолел бы меня...
Старик улыбнулся и начал:
— В молодости я был таким же, как ты, самонадеянным. Но мою мальчишескую глупость заставил меня понять один всадник. Тебе не пришлось до сих пор встретить такого человека, поэтому твоё самомнение тебе кажется умным. Но ты глубоко ошибаешься. Даже я, старик, возможно, смогу помериться с тобою силой. А в молодости сил у меня было, конечно, больше, чем сейчас. Но что из-за избытка сил не следует зазнаваться, мне стало ясно, когда я встретил того человека. Об этом случае я и хочу рассказать тебе.
...Мы, несколько всадников, прорубились сквозь ряды неприятельского войска и, повернув, прорвались обратно. Я сражался в самой гуще врага и бросался в самые опасные места, чтобы никто не мог сказать, что Большой Нормыр уклонился от опасности. До такой степени я домогался славы.
Я разошёлся почти в центре вражеского войска и размахивал во всю силу своей шашкой, когда какой-то человек подъехал сзади и обхватил меня. Не дав даже обернуться, он повёл меня рядом с собою.
Что же мне теперь делать! О-уй-уй! Получается невероятное: он ведёт меня в плен!
Я стал просить его:
— Отпусти меня. Не доведи меня до такого позора, лучше убей!
Но тот продолжал вести меня молча, не удостаивая ни одним словом.
Я был в полном отчаянии, когда неожиданно сзади послышался выстрел из пистолета. Мой беспомощный противник выпустил меня из рук и свалился с лошади. Он был убит наповал.
Быстро отлянувшись, я увидел того, кто стрелял: он сидел на сером коне, и сам был одет в белое.
Освободившись, я решил, что должен узнать всадника, который спас меня.
В это время тот вкладывал пистолет в кобуру и собирался уезжать. Всходило солнце.
Я быстро вложил свою шашку в ножны и оправил свою одежду и поспешил. А за это время всадник отъехал на значительное расстояние.
Желая догнать его, я изо всех сил нанёс плетью три удара своему коню и помчался за уходящим всадником. Однако как ни старался, но не то, чтобы догнать, я даже приблизиться к нему не смог.
«Этот всадник, вернее всего, знал меня, — думал я, — следил за мной и, когда убил как раз мне угрожавшая беда, вовремя поспел на помощь... И не узнать, кто он такой, это недопустимо! Во что бы то ни стало я узнаю, кто он такой. Иначе, если я расскажу о случившемся со мной, никто не одобрит меня», — решил я и снова стал хлестать коня плетью.
Но конь мой выбился из сил, и всадник в белом скрылся за горизонтом. Так и не узнал я, кто спас меня от позора.
И тогда понял я, что сила без мудрости — это конь без поводьев. И с того дня перестал я хвалиться своей силой. Ибо истинное мужество не в том, чтобы бросаться в самую гущу боя, а в том, чтобы знать, когда и зачем ты это делаешь.
Старик замолчал и посмотрел на Наташауко. И увидел он, что юноша сидит с опущенной головой, и рука его уже не лежит на рукояти кинжала.
Так завершилось сказание о Большом Нормыре и о том, как гордыня юноши была посрамлена рассказом старика. И сказано в древних хрониках: не тот велик, кто мнит себя великим, а тот, кто знает меру своей силы и цену чужой мудрости.