Гид с усами Александр Варламов

Откуда происходит выражение свой в доску?
Это тоже вопрос от подписчика.

По одной из версий, это выражение пришло из лексикона плотников и столяров.
Рассказываю в этом видео!

По народному календарю 18 октября (5 октября по старому стилю) поминали Харитину.

С этого дня домовитые бабы-хозяйки "затыкали" первые "крóсна" (ткацкий станок): начинали ткать первый холст.

Так и говорили в деревне: «Пришли Харитины – первые холстины. Баба смекать-смекай, да за кросна садись, холсты затыкай!».

Над ткачихами народ был не прочь подсмеяться: «Даёт мужик торгашу холст: толст! Прожили бабы век – ни за холстиный мех!».

Хотя юмор этот был нерадостный.

Ходили на Руси и такие поговорки о том же, как например: «Баба ткёт-точет, а один Бог ей рубашку даёт!», «Пряла баба, ткала – весь дом одевала; пришла смерть – покрыться покойнице нечем!», «И прядём, и ткём, а всё – нагишом!».

Эти слова, очевидно, подсказаны народной мудрости горьким опытом бедноты-нужды беспросветной.

Несмотря на иронические поговорки, ткачество ценилось в старину не меньше, чем земледелие.

Об этом занятии сложено множество загадок: «Раскинуты тенётки, прилетели лебёдки, трут, мнут, разинут, воткнут», «Ногой топну, животом нажму, рукой шмыгну, два раза колотну и опять начну».

Существовали загадки и о ткацком стане: «Пришёл паук на деревянных ногах, всю избу загородил», «Пришло чудо, село в угол, без девки, без жёнки, а вон нейдёт».

Кстати, кросна ставили в избе, действительно, в углу за печкой. Иногда его называли красивыми словами "бабий кут".

Что касается мужчин, то они на Харитину приступали к изготовлению валенок.

Про валенки тоже были сложены поговорки. «Отстал от ночи день — запнулся валенком за пень», — говорили люди, подмечая, что день становился заметно короче ночи.

А детям старики загадывали про валенки загадки: "Их палят и варят, а не едят", "Их треплют, катают, а в морозы таскают", "В них упрячешь две ноги — и в мороз гулять беги".

Кстати, валенки получили своё название от технологии их изготовления.

Для валенок брали чистую и разрыхлённую овечью шерсть (литнину) и сначала лепили из неё модель сапога.

Затем её накручивали на скалку и долго-долго катали и валяли, периодически вымачивая в воде, чтобы шерсть давала осадку и была плотнее.

После валяния и катания сапог надевали на деревянную колодку и киянкой подбивали форму и размер.

В конце изготовки валенки натирали деревянным бруском и ставили в печь на просушку. Обувь на зиму была готова.

На Харитину также наблюдали природные приметы. Если вороны и галки вились в воздухе, а облака шли против ветра, это предвещало снег, а безветренная погода сулила похолодание.

Всем хорошего дня и доброго здоровья!

По народному календарю 17 октября (4 октября по старому стилю) Ерофеев день.

«Как ни ярись, мужик Ерофей!, – говорили в народе нынче, – а с Ерофея и зима шубу надевает!».

Люди замечали, что «с Ерофея холода сильнее». А некоторые мужики добавляли: «На Ерофея один «ерофеич» душу греет».

"Ерофеичем" называла деревня крепкую настойку на душистых травах.

Традиционный рецепт этого напитка включал: мяту, анис, зверобой, душицу, тимьян, донник, майоран, тысячелистник и полынь.

Все эти травы заливали водкой и оставляли на 10–12 дней в тёплом месте.

Говорили, что такая настойка вызывает аппетит и лечит некоторые недуги: "Мне ничто нипочём, был бы "ерофеич" с калачом!".

Правда, говорили в посельской Руси и иное: «Ерофеич – часом дружок, а часом – вражок!», - намекая на осторожность в употреблении ценного напитка.

Ещё «на Ерофея леший сквозь землю проваливается!» – гласила суеверная молва.

В народе считали, что Ерофеев день - роковой для лесной нежити.

В это время лесной хозяин расставался со своим зелёным, успевшим уронить наземь почти всю листву, царством – ломал с досады деревья, бурей гнул к земле всю молодую поросль, вырывал дубы с корнем.

При этом леший мог громко смеяться и хлопать в ладоши.

Такое веселье продолжалось всю ночь до первых петухов. Потом леший проваливался до весны под землю.

Леший на Ерофея был весьма зол и страшен. Поэтому зверьё лесное пряталось от него по норам-логовам.

Ни одна птица не вылетала навстречу. И ни один мужик не ехал на Ерофеев день в лес, хотя бы в этом была крайняя нужда.

А если находились смельчаки, то, по народному стародавнему преданию, уходили они в лес в разуме, а возвращались домой бессловесными и умом не пригаданные.

Берегите себя и своих родных!

Обитали мудрецы на Блаженных островах на краю мира, достичь которых было сложно. Во многих преданиях встречался такой сюжет: путешественники видели волшебные земли с корабля, плыли к ним, но не могли приблизиться. Тем, кто все-таки попал на острова рахманов, суждено было стать святыми и даже вознестись на небеса. А неподалеку и вовсе начинались земли рая.

Афанасьев в своей книге «Поэтические воззрения славян на природу» приводит такое сказание о рахманах: «Страна — рахманы нагие — под самым востоком солнца… житие их таково: одеваются листвием древяным садовным и оттого овощем питаются, и жены имеют, а риз и скота и хлеба не имеют, ни градов, ни войны не имеют же… Да тут же под востоком солнца есть место, где исходят великие четыре реки райские».

Блаженный народ, как и «дивьи люди», упоминался в «Александрии». Ученые предполагают, что фольклорные и книжные рахманы появились от названия брахманов — высшего сословия Индии, касты жрецов и ученых.

На другом краю географии, на Севере в районе Онежского озера и реки Печоры, по народным поверьям обитала «чудь белоглазая» - народ, который будто бы населял земли до прихода славян, а потом таинственно исчез.

Главный мотив в преданиях об этом народе — противостояние воинственных язычников-чудинов и русских поселенцев. «Белоглазыми», то есть слепыми, их называли потому, что племя словно потеряло зрение, когда собиралось напасть на православную церковь. По одним поверьям, чудины были великанами с громовыми голосами, по другим – малыми карликами с темной кожей и черной лохматой шерстью, с копытами вместо ступней.

Среди прочих книг на Руси обреталось «Сказание о человецех незнаемых в Восточной стране». В «Сказании» упоминались племена, жившие за Югорской землей — так в старину называли Северный Урал и побережье Северного Ледовитого океана.

В этом памятнике сибирские народы собирательно назывались «самоедь», т.е. кормили себя сами и ни под кем не ходили. Жили они в «ином» месте, где всё отличалось от привычного мира. Там обитали диковинные люди, покрытые шерстью, — «мохнаты до пола» — со ртами на темени. Другие племена, по «Сказанию», ели сырое мясо и пили кровь, а третьи жили в воде, не умели говорить и на зиму впадали в спячку. На Руси верили, что самоедь могли видеть мертвых.

При всей фантастичности в средневековые описания проникали и реальные факты о народах Сибири. Упоминалось, что они хорошо охотятся и умело стреляют, ездят на оленях и собаках, и «платье носят соболье и оленье, а товар их соболи». Инородцы считались носителями тайных знаний и мастерства. Нередко их предметы, попадая на Русь, использовались в качестве амулетов и оберегов, помогавших при тяжких болезнях и трудных родах.

Многое из описанного подтвердилось позже, когда Русь стала Россией и империей, создавшей тесные связи с давно известными и вновь открытыми странами и народами.

Ещё больше интересного о русской культуре в других моих публикациях.

В наше самодостаточное время принято не обращать внимание на мнение людей о нас, мало ли кто что о нас думает и говорит. Ну а если кто-то представляет нас дремучими медведями, не ведущими гигиены и страха, жестокими и сдирающими с врагов кожу, которую потом мы покрываем своих коней, коварными и «свирепыми повсеместно» варварами, «блуждающими ослами», то они нас плохо знают, никогда нас не видели и верят старым, как мир, неправдоподобным слухам.

Хотя примерно такие характеристики можно встретить среди свидетельств иностранцев, писавших о Древней Руси. Правда, дошли до наших дней и другие описания славян, например: они подобны пальмам, белокуры, красны лицом, белы телом, отважны, смекалисты и верны слову.
В свою очередь, Русь имела весьма пёстрые и размытые представления о ближних и дальних соседях.

Надо сказать, что знания о других народах на Руси складывались из двух потоков: практического опыта путешествий, торговли и войн и книжной традиции. В итоге картина получалась смешанной — где-то очень конкретной, а где-то обрастала мифами.
Летописи фиксировали, в основном, контакты с теми, с кем Русь имела общие границы: финно-угорскими племенами (чудь, меря, весь), тюркскими народами (хазары, печенеги, половцы, булгары), балтскими племенами (литовцы, земголы, ятвяги), варягами. В них можно найти описания обычаев, военных столкновений, диковинных черт быта.

О странах за пределами Восточной Европы сведения на Русь приходили реже и часто через призму чужих рассказов. Например, про Индию на Руси знали мало, и в народной традиции её образ во многом формировался под влиянием византийского «Сказания об Индийском царстве», где описывались фантастические люди (трёхногие, с рогами, с глазами на груди) и экзотические животные.

В старину людей необычной внешности, которые якобы жили в разных землях за пределами Руси, называли «дивьи люди». В названии «дивьи» объединялись сразу две характеристики — «дикие» и «удивительные». Их описывали по-разному: то огромного, то очень маленького роста, обязательно имели части тела, как у животных.

О «дивьих людях» повествуется, в частности, в «Александрии» — переводном средневековом романе о подвигах Александра Македонского. В него также вошли легенды и предания разных народов.
По сюжету «Александрии» Македонский по пути в Азию встречал множество чудес: «Александр на восток пошел и там нашел много бессловесных скотов диких и зверей человекообразных. И десять дней шел по той земле, и жен нашел диких, высотой в три сажени каждая, косматы, как свиньи, и глаза их сияли, как звезды…к псоглавым людям пришли. У них все тело человеческое, а голова песья; говорят же они так: то как люди, то лают, как псы».

В посельской Руси верили, что подобные народы действительно существуют в далеких заморских землях. Однако со временем подобных существ стали помещать и на окраины Московии. Облик их по-прежнему разнился: одни предания описывали шерстистых людей с одним глазом, с хвостом и воловьими ушами, другие — одноглазых великанов с собачьими головами, так называемых песиголовцев, а третьи — многоногих созданий с лицом на груди.

Приводились и кровожадные подробности: якобы они питались людьми и пили баранью кровь. Также им приписывали сверхъестественные способности, в том числе и предвидение будущего.
Впрочем, не все неведомые инородцы мыслились как страшилища. По Руси ходило сказание о мифическом народе рахманов. Их описывали как благочестивых мудрецов. Они будто бы не ведали «плохих» чувств, таких как печаль и зависть, не лгали сами и не сталкивались с чужим обманом. Не терпели они и лишений: тяжелого труда, забот, голода и холода. В царстве рахманов стояло вечное лето, деревья плодоносили круглый год, и мудрецы могли жить больше тысячи лет.

16 октября (3 октября по старому стилю) по народному календарю чествовали двух Денисов.

Нынче на Руси советовали старые люди беречься от «сглаза», приговаривая: «Пришли назимние Денисы – лихого глаза берется!».

Ещё на Дениса Назимнего опасались заразиться лихорадкой, которая уже во всю ходила по полям и деревням.

Отличным средством защиты от хвори считали осиновую кору, которую полагалось всегда носить с собой.

В избе обыкновенно держали осиновое полено — на всякий случай: если сводило ноги — клали их на полено, если болела голова — то ложились на полено головой.

Также против лихорадки и "сглаза", порчи и любого другого наговора использовали лук, чеснок, редьку и соль.

Говорили, что соль и редька выедают все злые слова, написанные на бумаге, а запах чеснока и лука пугает нечистую силу.

Кстати, в основе народной веры в "сглаз" лежало представление о глазах как о проводнике жизненной силы.

Через взгляд человек не только воспринимал мир, но и мог на него воздействовать, причём непреднамеренно.

В этом и заключалась ключевая особенность «дурного глаза»: его обладатель мог навредить без всякого злого умысла, одной лишь силой своего взгляда.

Это отличало "сглаз" от порчи, которая наводилась сознательно.

Опасным считался не любой взгляд, а конкретный - пристальный, завистливый, праздный или любопытный.

Именно такой взгляд, по народному мнению, мог «высушить» урожай, наслать болезнь на скот или лишить ребёнка здоровья.

На Руси людей с «дурным глазом» называли глазливыми или урочливыми.

В опасную группу урочливых входили обладатели карих и чёрных, чрезмерно больших и блестящих, глубоко посаженых или широко расставленных глаз, имеющих бельмо и другие дефекты (например, косоглазие).

В народе говорили: «Косой загляделся, овин загорелся».

Настороженно относились и к слепым. Верили, что они видят то, что не дано разглядеть зрячим, заглянуть в потусторонний мир, предсказать будущее.

Издревле обладателями «дурного глаза» на Руси считали людей тех профессий, которые были связаны с нечистой силой, – пастухов, мельников, печников, конюхов.

Полагали, что они открывают доступ нечисти в мир людей.

Так, по народным представлениям, пастух нередко пользовался услугами и помощью разной нежити. Преимущественно – лешего.

"Дурной глаз" подозревали и у увечных и калек, одиноких стариков, бесплодных женщин и у людей со странностями в поведении.

Кроме страха перед лихорадкой и "сглазом" в народе нынче не чурались и юмора. Особенно о нерадивых хозяевах.

«В октябре и мужик с лаптями, и изба с дровами, а все спорины (прибыли) мало!», «В воде черти, в земле черви, в Крыму татары, в Москве бояры, в лесу сучки, в городе крючки: лезь к лошади в пузо, там оконце вставишь да зимовать станешь!» – замечало острое народное слово о незапасшемся на зиму горе-хозяине.

Будьте здоровы и благополучны!

Золотая осень. Суздаль. Атмосферный и самобытный

По народному календарю 15 октября (2 октября по старому стилю) посвящёно Куприяну и Устинье.

В старину на Руси нынче было принято освящать избу, поливая углы святой водой, дабы оградить жилище от нечисти.

Народ верил в силу Куприяна и Устиньи изгонять злых духов и из людей.

Кстати, одержимыми деревня считала горьких пьяниц и сквернословов, которые были не сдержаны на язык в приступы гнева.

Продолжался октябрь-свадебник, и сегодняшний день могли посвятить свадебным сборам и заготовке приданного.

В качестве приданого за невесту обычно давали предметы домашнего обихода: одеяло, скатерти, кружева, ткани, сделанные вручную, посуда.

Невеста должна была иметь всё, что потом ей могло пригодиться в хозяйстве, хотя бы первое время.

К этому могли добавить скотину (корову или козу) и, если позволял достаток, немного денег.

Приданое считалось имуществом невесты и после свадьбы и было неотчуждаемо.

А вот жених, как правило, платил семье невесты брачный выкуп в качестве компенсации за приданое.

Несмотря на то, что девушки мечтали о свадьбе и часто совершали разные гадания на жениха и даже устраивали смотрины, перед самим замужеством невестам полагалось горько причитать и оплакивать своё девство и беспечное девичье житьё.

Обращалась к родне и подружкам на чужу­ю дальнюю сторону выдаваемая­-пропиваемая "горемышная" красная девица, в песнях «ронила слезы горючия», просила-молила повременить со свадьбою.

Так народная мудрость отражала всю сложность и рискованность брачных уз.

Ведь было не предугадать, какая судьба ждала невесту в доме жениха.

Поэтому не случайно в старину сложили два созвучных слова "свадьба-судьба".

Кстати, слово "дева" издревле имело значение "светлая, чистая, непорочная".

А покровительницей любви и брака в дохристианской Руси считалась богиня Дива, или Лада. Она же богиня солнца.

И по традиции перед свадьбой невеста совершала молитву-обряд поклонения солнцу, а позже - огню.

В последний день
девичества невеста плакала­-причитала перед пылающим очагом.

Подруги голосили, вторя ей печальными песнями.

Впервые входя в дом новобрачного мужа, она прежде всего подводилась к разожжённому очагу, – причём все окружающие встречали её припевом: «Ой, Лада, Лада!».

А начинающая налаживать свадьбу сваха прежде всего подходила к печи и грела руки у нарочно разведённого огня.

Это служило, по народному поверью, верным залогом благополучного исхода сватовства.

Всем хорошего и ладного дня!

По одной из таких легенд, мир был сотворен из ила, песка или земли, а создало его божество, которое представляли в виде птицы или животного. Оно якобы ныряло в бездну первородного океана и доставало оттуда землю.

В некоторых вариантах сказания творцами выступают две духовные силы, враждебные друг другу, — Бог и диавол. Сатана в народных представлениях часто выступал помощником Бога, но при этом он участвовал в творении с недобрыми намерениями. По приказанию Бога он доставал землю со дна океана, но оставлял часть себе. Темная сила не знала точно, как устроит новый мир, и все ее действия приобретали негативную окраску. Именно она, по народным разумениям, создавала болота, плохие дороги, табак и водку.

Афанасьев в книге «Поэтические воззрения славян на природу» приводит такой текст: «Бог позвал черта, велел ему нырнуть в бездну водяную, чтобы достать оттуда горсть земли и принесть ему. Он нырнул, достал в руку земли и набил ею свой рот… Господь куда ни бросит землю — она вдруг является такая ровная-ровная… Сатана хотел что-то сказать и поперхнулся. Бог спросил, чего он хочет? Черт закашлялся и побежал от испугу. Тогда гром и молния поражали бегущего Сатану, и он где приляжет — там выдвинутся пригорки и горки, где кашлянет, — там вырастет гора…».

Дьяволу, по поверьям, предписывалось и сотворение нечистых животных: волков, сычей, сов, филинов, мышей, ворон, сорок, ос, шмелей, жаб и лягушек. Чистыми, т.е. от Бога, созданиями считались, например, пчела, медведь и собака.

А кто-то произошёл от человека: чайка, ласточка, аист, голубь, дятел, кукушка, крот. В сказаниях говорилось, что медведь обитал среди людей и был пекарем или мельником, голубь — портным, аист — косарем, а дятел — плотником, кукушка - молодой девушкой, проклятой матерью, или женщиной-вдовой.

По народным представлениям небо было «теремом Божьим, а звезды — очами взирающих оттуда ангелов». Плоская, как тарелка, земля якобы соединялась по краям с небом, напоминавшим огромный сводчатый потолок. Считалось, что кроме видимого небосвода есть еще несколько. В разных местностях крестьяне считали, что их от трех до одиннадцати, и на самом верхнем обитал Бог.

Солнце почиталось «царем неба». Крестьяне посельской Руси верили, что оно было создано из огня. Причём эту огромную искру, огненный шар или колесо на закате можно было достать рукой.
Афанасьев пересказывает такую народную версию сотворения Солнца: «Когда Бог выпустил из-за пазухи солнце, дались все диву, смотрят на солнышко и ума не приложат… А пуще бабы — повынесли они решета, давай набирать света, чтобы внести в хаты да там посветить: хаты еще без окон строились. Поднимут решето к солнцу, оно будто и наберется света полным-полно, через край льется, а только что в хату — и нет ничего. Вздурели бабы… хоть света и не добыли, а тут еще солнце жжет — и вышло такое окаянство: начали на солнце плевать! Бог прогневался и превратил нечестивых в камень».

Луна, или Месяц, считалась вторым по значимости светилом после Солнца. В народе Луну традиционно представляли младшим братом, освещавшим землю ночью, когда старший отдыхает. Пятна на Луне крестьяне толковали по-разному. Одна из легенд, к примеру, была связана с библейским сюжетом о Каине и Авеле: работавшие на лугу братья поссорились, Каин убил Авеля, убийцу не смогли приютить ни суша, ни вода, лишь Луна ослушалась Бога и дала ему и его жертве пристанище. Теперь их видно в том самом положении, в каком преступление было совершено - один закалывает вилами другого.

Много ещё чего интересного можно почерпнуть из древнерусского фольклора и оригинальных находок. Но несмотря на большой интерес учёных и неучёных к духовной культуре древних славян, её тайны всё же остаются не познанными и сокрытыми в глубине веков.

Подписывайтесь, чтобы регулярно читать интересные факты о русской культуре!

Случилось это в августе 1848 года на границе Российской и Австрийской империй у села Лычковцы (ныне Тернопольская область, Украина). Всё лето стояла жара, и в реке Збруч, притоке Днестра, упал уровень воды. Из обнажившегося подножия горы Соколихи наклонно выступило изваяние, странный каменный столб, получивший позже известность как Збручский идол из Краковского археологического музея.

Высота столба составила около 2,7 метра, высечен он был из серого известняка и имел четырехгранную форму. Кроме того, изображения на столбе разделялись на три яруса. Долгое время учёные ломали голову и никак не могли понять, чей это идол и что означают рельефы на нём.

Многие исследователи находят много сходств между Збручским идолом и четырёхглавым идолом из храма Аркона на острове Рюген, построенного балтийскими славянами, и видят в Збручском идоле изображение Святовита. Академик Б.А. Рыбаков предложил трактовку, согласно которой идол посвящён единому богу Роду в четырёх лицах. Он идентифицировал персонажей верхнего яруса как Макошь, Ладу, Перуна и Даждьбога. Однако эта версия подвергается критике за натянутость и отсутствие прямых подтверждений.

Некоторые видят в изображениях на идоле тюркское влияние, находят параллели в скульптурных традициях Великой степи, в частности, с половецкими каменными бабами, и утверждают, что идол мог быть создан представителями знатного тюркского рода дулат в период гуннского нашествия на Европу.

Есть также специалисты, которые считают, что идол мог быть создан польским поэтом Тимоном Заборовским (1799–1828 годы), чьё родовое имение находилось неподалёку от места находки. Однако эта гипотеза также имеет слабые места и не является общепризнанной.

Как бы то ни было, Збручский идол проливает хотя и тусклый, но всё же свет на картину мира древних славян. Известно, что нам неизвестны нюансы их мифологии в принципе. Но мы можем их реконструировать по поздним апокрифическим, или «отреченным», книгам и вот по таким находкам. Помимо Збручского, в России найдены и хранятся в музеях ещё Белозерский и Гнёздовский идолы.

Три яруса, на которые делятся рельефы Збручского идола, чаще всего рассматривают как изображение трёхчастной модели мира, четыре грани статуи связывают со сторонами света или временами года. Историк В.Я. Петрухин, вслед за Рыбаковым, предположил, что Збручский памятник отражает славянский пантеон и славянскую пространственную картину мироздания. Его изображения олицетворяют высших мужских и женских богов верхнего (небесного) мира, или Правь, духов и людей среднего (земного) мира, или Явь, и поддерживающих Землю хтонических существ преисподней, или Навь. Рельефы Збручского изваяния указывают на то, что мировоззрение раннесредневекового славянства было антропоцентричным, т.е. наши предки в центр мироздания ставили свой человеческий мир.

Структура изображений на идоле перекликается с универсальным символом, который был распространён у многих европейских варварских народов в дохристианскую эпоху и изображался в виде мирового дерева. В этой функции в славянском фольклоре обычно выступают Вырий, райское дерево, берёза, явор, дуб, сосна, рябина или яблоня. С тремя основными частям мирового древа связывались разные живые существа. С ветвями и вершинами — птицы (сокол, соловей, птицы Сирин, Гамаюн, Див и др.), а также Солнце и Луна. Со стволом — пчёлы, с корнями — змеи, бобры, аспиды. Древо в целом могло сопоставляться и с человеком, особенно с женщиной, которая олицетворяла Мать-Сыру Землю или Рожаницу-прародительницу. Известны изображения дерева или женщины между двумя всадниками с птицами. Подобные композиции встречаются в сюжетах северорусских вышивок.

После принятия христианства народный фольклор обогатился синтезом новых религиозных воззрений и стародавних дедовских преданий. Так появились своеобразные легенды и сказания о происхождении мира, разнёсшиеся по миру вслед за каликами перехожими.