Аня опять зажмурилась. Потрясла на всякий случай головой. Подумала, что уснула. Но тут же почувствовала, как болят царапины на руке, оставленные Фулькой. Куда её унесло, эту кошку? Найдёт Аня мальчишек – прибьёт, если они обидели кошку. Дикари какие-то.
Тем временем люди перестали разбирать таз с едой и повезли тачки в открытую дверь на противоположной стороне площади. Аня двинулась следом. Котелок стоял у открытой двери и записывал в тетрадь то, что завозили. Аня подошла, чтобы заглянуть в здание, облокотилась на дверь и поняла, что она из ДВП. Из толстого ДВП. Ненадёжная какая-то.
– Сейчас соберёмся все в столовой, – понял её по-своему Котелок, – и ты назовёшь нам своё имя.
– А я где? – спросила, наконец, она, и в голосе её дрожала паника.
– В городе, – пожал он плечами. – Просто в городе. Ты сейчас не поверишь, но дня через три, как обойдёшь весь город, поймёшь, что мы правы. И тогда уже начнёшь знакомиться со всеми. А пока достаточно только твоего имени.
– Аня, – машинально отозвалась девочка, думая, что Котелок совсем псих.
– Сергей Александрович, – приподняв котелок, представился мужчина. – Пока тебе и этого хватит. Ты голодна?
– Нет. Спасибо, – ответила Аня, собираясь узнать, где отсюда выход.
Но в это время опять раздался скрежет, и сверху опустилась рука. Забрав таз, она тут же поставила посреди площади фонтан. Обыкновенный фонтан в виде дельфинов – Аня такой на картинке видела. Три бронзовых дельфина, изогнувшись в прыжке, держали на своих спинах большую чашу, из которой должна была литься вода. Их плавники были отполированы до блеска, а глаза – сделаны из тёмного стекла, и в них отражалось местное яркое солнце. Внизу, у подножия, плескалась вода в широкой каменной чаше, и от неё шла приятная прохлада. Щёлкнув тумблером, включив фонтан, рука убралась наверх. Аня попыталась рассмотреть, кому принадлежит эта ручища, но местное яркое солнце слепило глаза.
– Первое наше правило, – начал Сергей Александрович. – Не марать воду в фонтане. Это наш единственный источник для питья. А уж потом для водных процедур и стирки. Понятно?
– Нет, – мотнула головой Аня.
– Ну, первые дня три всем непонятно. Дойдёшь до конца города, упрёшься в стенку. Понимание начнёт приходить. Знай: в столовой для тебя всегда будет накрыт стол. То есть не совсем всегда. Пока ты поймёшь и примешь, что бежать некуда. А потом как все, – Сергей Александрович поднял руку, не давая Ане его перебить. – Мы все через это прошли. И тебя каждый поймёт. Запомни: солнце выключается. Определённого времени нет. Всегда по-разному. Иногда вообще может не тухнуть. Ночью всегда идёт дождь. Иногда сильный, иногда только туман. У тебя до того, как выключат солнце, есть часа три-четыре. Может, больше. Но ориентируйся на это время. Пока примешь неизбежное, можешь зайти хоть к кому и пережить ночь. Потом мы тебе поможем оборудовать дом. Обычно всем хватило три дня дойти до стены, понять, что не убежать, и спокойно начать жить.
– Какая стена?! – возмутилась Аня. – Мне Фульку надо найти!
– Это твоя кошка? Она никуда не денется. Придёт. Её здесь не обидят.
– Мне домой надо! – испугалась вдруг она, представив, как сейчас носится по деревне Агата, ищет её.
– Постарайся не думать о доме, – посоветовал Сергей Александрович. – Так будет легче. Может, всё-таки с нами в столовую?
Аня мотнула головой и зашагала вдоль по улице, по которой, как ей показалось, удрала Фулька. Внутри всё сжималось от растерянности и страха. Она не понимала, где находится, как отсюда выбраться, и что вообще происходит. Мысли путались, ноги несли её вперёд, а в голове билась одна-единственная мысль: «Где Фулька? Где выход? И как, чёрт возьми, вернуться домой?»