ни цветов на подоконниках, ни резных наличников. Всё стерильно, правильно и оттого жутко.
Аня опять зажмурилась. Потрясла на всякий случай головой. Подумала, что уснула. Но тут же почувствовала, как болят царапины на руке, оставленные Фулькой. Куда её унесло, эту кошку? Найдёт Аня мальчишек – прибьёт, если они обидели кошку. Дикари какие-то.
Тем временем люди перестали разбирать таз с едой и повезли тачки в открытую дверь на противоположной стороне площади. Аня двинулась следом. Котелок стоял у открытой двери и записывал в тетрадь то, что завозили. Аня подошла, чтобы заглянуть в здание, облокотилась на дверь и поняла, что она из ДВП. Из толстого ДВП. Ненадёжная какая-то.
– Сейчас соберёмся все в столовой, – понял её по-своему Котелок, – и ты назовёшь нам своё имя.
– А я где? – спросила, наконец, она, и в голосе её дрожала паника.
– В городе, – пожал он плечами. – Просто в городе. Ты сейчас не поверишь, но дня через три, как обойдёшь весь город, поймёшь, что мы правы. И тогда уже начнёшь знакомиться со всеми. А пока достаточно только твоего имени.
– Аня, – машинально отозвалась девочка, думая, что Котелок совсем псих.
– Сергей Александрович, – приподняв котелок, представился мужчина. – Пока тебе и этого хватит. Ты голодна?
– Нет. Спасибо, – ответила Аня, собираясь узнать, где отсюда выход.
Но в это время опять раздался скрежет, и сверху опустилась рука. Забрав таз, она тут же поставила посреди площади фонтан. Обыкновенный фонтан в виде дельфинов – Аня такой на картинке видела. Три бронзовых дельфина, изогнувшись в прыжке, держали на своих спинах большую чашу, из которой должна была литься вода. Их плавники были отполированы до блеска, а глаза – сделаны из тёмного стекла, и в них отражалось местное яркое солнце. Внизу, у подножия, плескалась вода в широкой каменной чаше, и от неё шла приятная прохлада. Щёлкнув тумблером, включив фонтан, рука убралась наверх. Аня попыталась рассмотреть, кому принадлежит эта ручища, но местное яркое солнце слепило глаза.
– Первое наше правило, – начал Сергей Александрович. – Не марать воду в фонтане. Это наш единственный источник для питья. А уж потом для водных процедур и стирки. Понятно?
– Нет, – мотнула головой Аня.
– Ну, первые дня три всем непонятно. Дойдёшь до конца города, упрёшься в стенку. Понимание начнёт приходить. Знай: в столовой для тебя всегда будет накрыт стол. То есть не совсем всегда. Пока ты поймёшь и примешь, что бежать некуда. А потом как все, – Сергей Александрович поднял руку, не давая Ане его перебить. – Мы все через это прошли. И тебя каждый поймёт. Запомни: солнце выключается. Определённого времени нет. Всегда по-разному. Иногда вообще может не тухнуть. Ночью всегда идёт дождь. Иногда сильный, иногда только туман. У тебя до того, как выключат солнце, есть часа три-четыре. Может, больше. Но ориентируйся на это время. Пока примешь неизбежное, можешь зайти хоть к кому и пережить ночь. Потом мы тебе поможем оборудовать дом. Обычно всем хватило три дня дойти до стены, понять, что не убежать, и спокойно начать жить.
– Какая стена?! – возмутилась Аня. – Мне Фульку надо найти!
– Это твоя кошка? Она никуда не денется. Придёт. Её здесь не обидят.
– Мне домой надо! – испугалась вдруг она, представив, как сейчас носится по деревне Агата, ищет её.
– Постарайся не думать о доме, – посоветовал Сергей Александрович. – Так будет легче. Может, всё-таки с нами в столовую?
Аня мотнула головой и зашагала вдоль по улице, по которой, как ей показалось, удрала Фулька. Внутри всё сжималось от растерянности и страха. Она не понимала, где находится, как отсюда выбраться, и что вообще происходит. Мысли путались, ноги несли её вперёд, а в голове билась одна-единственная мысль: «Где Фулька? Где выход? И как, чёрт возьми, вернуться домой?»