Истории из жизни

В день нашей свадьбы мой слепой муж снял очки и заявил: «Я не слепой, но на этом моё признание не заканчивается…» То, что он сказал дальше, оставило всех безмолвными.

С самого рождения у меня есть шрам на лице — особенность, которую невозможно было не заметить. С детства люди смотрели на меня и перешёптывались. В школе другие дети дразнили меня.
Со временем я привыкла к этой особенности и научилась с ней жить. Однако я понимала, что из-за этого физического изъяна, возможно, никогда не смогу выйти замуж.
Однажды я встретила Алекса — слепого мужчину, который не видел моего шрама и относился ко мне как к любой другой женщине. Впервые я почувствовала себя рядом с ним по-настоящему свободной. Когда он сделал мне предложение, я была безмерно счастлива.
Даже в день нашей свадьбы люди продолжали шептаться. Мне казалось, я слышу: «Бедный жених, хорошо, что он ничего не видит». Я опустила фату, чтобы скрыть свой изъян, и чувствовала себя неловко, боясь, что Алекс передумает, если прислушается к ним.
Но его лицо оставалось нейтральным, и я успокоилась, решив, что он ничего не услышал. И вот, когда мы уже стояли у алтаря, Алекс снял очки и сказал: «Я не слепой».
Я оцепенела, но он не остановился. Он продолжил: «Есть ещё кое-что…» То, что он сказал, повергло всех в полное молчание...

"ПЛОДИТЬ НИЩЕТУ?"
Мои родители "родили" меня в деревне. Когда мне исполнилось 9 месяцев, они, собрав пожитки, со мною на руках уехали в город. Это был даже не совсем город, так... рабочий посёлок. На Волге нашли нефть. Мои родители приехали строить новый город. Город нефтяников.
Поселились в бараке. Барак - это "временное" щитовое строение. Десять комнат и общая кухня. Всё. Туалет на улице.
Барак - это как большая коммунальная квартира. Нас, маленьких детей, купали в оцинкованных корытах на общей кухне. Тут же на плитах готовили еду, а потом сдвигали столы и играли вечерами в лото.
Если родители вечером собирались пойти в кино, меня просто сажали в песочницу и уходили смотреть "Фантомаса". За мной смотрел весь барак, а я возился в песке и играл в машинки. Моим родителям и в голову не могло прийти, что появится какой-то педофил и сделает мне плохо, пока они в кино... Подозреваю, что они и слова такого не знали.
Потом родился мой брат. Я помню, как мы с отцом ходили в роддом "смотреть на братика". Этот роддом до сих пор "работает" роддомом.
Вообще вокруг было много детей. Очень много. Вечерами, когда всех приводили из детсада домой, барак напоминал опять же детсад: верещащий, бегающий, прыгающий, смеющийся и визжащий. Мы были счастливы!
Когда я закончил второй класс, родителям дали квартиру в новом доме. Моё первое впечатление: я подошёл к стене и глажу её. Не могу понять, как это нарисовали столько много цветочков? Мама объяснила: "Это обои". Да, я впервые увидел обои на стенах. В бараке стены белили... Мне было 9 лет.
Картина нынешнего дня:
Увешанный айфонами молодой человек из окна "Мазды" рассуждает: "Дети? Да что вы?! Зачем плодить нищету?!" Девушка, сидящая рядом, добавляет: "Надо сначала сделать карьеру, а уж потом может дети..." А иначе, и вправду, зачем плодить нищету?!
"Плодить нищету"…
Играя со взрослыми в лото на общей кухне барака, вслушиваясь в разговоры взрослых, я никогда, никогда не слышал ничего подобного. Наоборот, нас, детей, окружали заботой и теплом. И всем бараком отмечали рождение нового человечка. Я не помню семей, у которых было бы меньше двух детей.
Другая страна...
Другие нравы...
Другие приоритеты...
Другие люди...
Я знаю, всё ещё будет! Мы вернёмся к себе. Обязательно вернёмся!

Источник газета Россия

Огромное вам человеческое спасибо за каждый лайк и подписку..💞

Четыре год назад, когда я еще училась в школе была у меня собака такса по кличке Несси. Почему была? Да потому, что теперь ее нет, и она вовсе не умерла, не потерялась, ее не украли — она... отправилась в будущее!
Радом с нашим домом есть небольшой парк. Там часто любители собак выгуливают своих питомцев. Гуляла там с Несси и я. Так как завести собаку было именно моим желанием и я клятвенно обещала родителям, что буду ухаживать за питомцем, кормление, мытье, а также прогулки с Несси были исключительно моей обязанностью.
Тем летним утром мы, как обычно, вышли прогуляться. Мы шли по парковой дорожке, Несси носилась рядом (вокруг никого не было, так что я отцепила поводок). Вдруг я заметила слева
от дорожки нечто блестящее. Ощущение было такое, словно кто-то прислонил к дереву метровое зеркало, и в нем отражается свет. Мне стало любопытно, я решила подойти поближе и внимательнее его рассмотреть. До сих пор жалею, что это сделала!
Только я двинулась в направлении этого «зеркала», заметила его и Несси и, недолго думая, устремилась к нему. А дальше произошло неожиданное и необъяснимое. Моя собака забежала прямо В «зеркало»!
Я в ужасе побежала следом и тут поняла, что это вовсе не зеркало, а проход. Причем висел он прямо в воздухе, словно портал из фантастического фильма. Став на колени, я заглянула в него. По ту сторону был вовсе не парк, там возвышались какие-то дома причудливой формы. Я словно смотрела в будущее или заглядывала в параллельный мир, не похожий на наш.
Первым порываем было последовать за собакой, но я испугалась, что этот портал захлопнется, и я навеки останусь по ту сторону.
— Несси! Несси! — звала я.
Собака так и не вернулась, больше я ее не видела. А потом произошло то, чего я опасалась — портал исчез, словно его и не было.

Ты – наша совесть, мама.

Когда в Ставрополь привезли эшелон эвакуированных из Ленинграда детей сирот, малыши стоять уже не могли, дистрофики. Горожане разобрали детей по домам, осталось семнадцать самых слабых, их брать не хотели – чего там брать, всё равно не выходишь, только хоронить…

Всех их взяла себе Александра Авраамовна Деревская. И потом продолжила. Забрала братьев и сестер тех, что были у неё. Её дети вспоминали потом: "Однажды утром мы увидели, что за калиткой стоят четыре мальчика, меньшему – не больше двух…

Вы Деревские… мы, тётенька , слышали, что вы детей собираете… у нас никого нет… папка погиб, мамка умерла… Ну и принимали новых в семью. А семья наша все росла, таким уж человеком была наша мама, если узнавала, что где то есть одинокий больной ребёнок , то не успокаивалась, пока не принесёт домой.

В конце 1944 узнала она, что в больнице лежит истощённый мальчик шестимесячный, вряд ли выживет. Отец погиб на фронте, мать умерла от разрыва сердца, получив похоронку. Мама принесла малыша – синего, худого, сморщенного…

Дома его сразу положили на тёплую печку, чтоб отогреть… Со временем Витя превратился в толстого карапуза, который не отпускал мамину юбку ни на минуту. Мы прозвали его Хвостиком…"

К концу войны у Александры Авраамовны было 26 сыновей, и 16 дочерей. После войны семью переселили в украинский город Ромны, где для них был выделен большой дом и несколько гектаров сада и огорода.

На могильной плите матери героини Александры Авраамовны Деревской – простая надпись:
"Ты – наша совесть, мама"… И сорок две подписи.

Анна Ющ.

Богатые сваты смеялись над матерью невесты, подарившей дом в глухой деревне
— Валентина Ивановна, вы серьёзно?
Жанна встала из-за стола резко. На шее блестели три золотые цепи. На каждом пальце — кольцо или перстень. Она говорила громко, на весь зал, и гости замолчали.
— Дом в деревне? Нашим детям?
Мать Олеси стояла у микрофона с конвертом в руках. Надела на свадьбу синее платье из универмага, то самое, в котором ходила на работу в бухгалтерию. Валентина Ивановна хотела что то еще сказать, но Жанна не дала ей договорить.
— Виктор, ты слышишь? Твой сын теперь деревенский! Будет навоз вилами кидать!
Она хохотала так, что качались серьги. Отец Максима сидел с хмурым лицом, вытирая рот салфеткой. Не смеялся. Но по тому, как он поставил бокал и усмехнулся, Олеся всё поняла. Он думал то же самое.
— Я хотела сделать хороший подарок, — Валентина Ивановна сложила конверт. — Мне досталось наследство от тёти. Я купила дом в деревне Ключевая. Там участок большой, можно...
— Можно картошку сажать! — Жанна не унималась. — Ой, не могу! Наш Максим — помещик!
Гости засмеялись. Кто-то неловко, кто-то громко. Валентина Ивановна спустилась со сцены и пошла к своему столику в углу. Одна. Максим сжал руку Олеси под столом, но молчал. Она видела — он боится. Боится отца, его денег, его связей.
— Зря вы так, Жанна, — Олеся встала. — Мы будем жить своим умом.
— Каким умом, золотко? — Свекровь прищурилась. — Ты же кассиршей была. А теперь вообще без работы. Чем кормить мужа собралась?
— Как-нибудь.
— Ну-ну. Посмотрим.
Олеся села обратно. В горле встал комок. Максим молчал, глядя в тарелку. А Жанна все смеялась.
Через неделю Максим пришёл домой, был чем то озадачен. Бросил сумку на пол и сел на диван, не снимая куртки.
— Выгнали.
— Как?
— Отец позвонил директору. Сказал, чтобы меня убрали. В тот же день.
Олеся выключила конфорку. В кастрюле доваривались макароны.
— А деньги?
— Счёт заблокировал. Всё. Ни копейки не снять.
Они просидели на кухне до утра. Считали, сколько осталось. На съём квартиры, на еду, на коммуналку. Хватит на месяц, может, на два. Олеся названивала на старые места — везде отказывали. Максим искал вакансии, но без рекомендаций его не брали.
— Поедем в Ключевую.
Он сказал это на четвёртую ночь. Они лежали в темноте, не в силах уснуть.
— Ты что?
— Поедем в тот дом. У нас есть крыша. Бесплатная.
— Там же глушь! Что мы там будем делать?
— Как то жить. Здесь мы поумираем. А там хоть попробуем.
Олеся хотела возразить, но что? Он был прав.
Дом в Ключевой оказался хуже любого кошмара...

о, Господи, как хочется домой!
в свой тихий дворик с диким виноградом,
где пляшут тени яблочного сада,
а в кухне - занавески с бахромой...
как хочется сбежать от суеты,
от лиц чужих и взглядов незнакомых.
листать свои потёртые альбомы,
где в тонких косах - белые банты.
как хочется (пускай хотя б тайком)
увидеть маму в тесной комнатушке,
макнуть в варенье свежую "горбушку",
запив её горячим молоком!
как хочется, проснувшись, петь с утра,
в прихожей танцевать, как балерина,
сорвать, как вор, медовую малину,
украдкой у соседского двора.
взглянуть, как месят праздничный пирог,
а рыжий кот - почесывает ухо.
и оплеуху получает муха,
посмевшая пробраться за порог.
там нет тревог. спокойствие. уют...
все половицы - помнят ноги наши.
там места нет для зависти и фальши,
и к празднику конфеты раздают...
какая там метелица зимой!
и не страшны - ни седина, ни годы...
там всё Моё! - луга, леса, восходы!
о, Господи, как хочется домой!..

Алена Васильченко

Огромное вам человеческое спасибо за каждый лайк и подписку..💞

Я ПРОДАЛ ТВОЙ ДОМ. ПОШЛA ВОН! — МУЖ ВЫСТАBИЛ ЖEНУ НА МOРОЗ
Замок не поддавался. Вера подышала на замерзшую скважину, чувствуя, как февральский ветер кусает щеки. Странно. Она уезжала всего на две недели — ухаживать за матерью после того, как та серьезно занедужила, и замок работал исправно. Может, Андрей сменил личинку? Но зачем?
Она нажала на звонок. За дверью послышались тяжелые шаги, но открывать никто не спешил. Вера переступила с ноги на ногу. Сумка с банками домашнего лечо и вязаными носками, которые передала мама, оттягивала плечо.
Наконец щелкнул засов. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы выпустить полоску света и запах… чужих духов. Сладкий, приторный запах, перебивающий родной аромат деревянного дома.
На пороге стоял Андрей. В одних спортивных штанах, совсем без рубашки. Он жевал яблоко.
— О, вернулась, — равнодушно бросил он, не делая попытки пропустить её внутрь.
— Андрюш, ты чего заперся? И почему замок другой? — Вера попыталась улыбнуться, хотя внутри неприятно кольнуло. — Пусти, я замерзла.
— А тебе некуда заходить, Вер, — он смачно хрустнул яблоком. — Здесь теперь другие люди живут.
— Какие люди? Ты шутишь? — она попыталась протиснуться мимо него, но Андрей уперся рукой в косяк, преграждая путь.
В глубине коридора мелькнула женская фигура в легком халате. Вера узнала эту вещь — Андрей дарил её ей на прошлый Новый год. Только на Вере он сидел свободно, а эту кралю обтягивал так, что швы едва держались.
— Котик, кто там? — капризно протянула девица. — Дует же!
— Андрюша, кто это? — у Веры в горле застрял ком. — Почему она в моей одежде?
Андрей вздохнул, как вздыхают взрослые, объясняя ребенку прописные истины. Он шагнул на крыльцо и прикрыл за собой дверь, отсекая тепло.
— Слушай, давай без сцен. Мы с Кристиной любим друг друга. А ты… ну, ты сама виновата. Скучная ты, Вер. Закисла в своих кастрюлях.
— Причем тут кастрюли? Это мой дом! Мой, родительский!
— Был твой, — Андрей лениво почесал живот. — Помнишь, ты доверенность генеральную на меня писала? Год назад, когда мы газ проводили? Чтобы, мол, тебе по инстанциям не бегать.
Вера помнила. Нотариус, душный кабинет, ласковый голос мужа: «Подпиши, родная, я все сам сделаю, тебе не надо в очередях стоять».
— И что?
— И то. Продал я дом. Своему другу. А он мне его подарил. Так что по документам хозяин теперь я. Единоличный. И Кристина здесь прописана. А тебя я выписал вчера.
Земля под ногами Веры качнулась. Небо, серое, низкое, вдруг стало давить на плечи с невыносимой тяжестью.
— Ты не мог… Это же наследство от бабушки… Андрей, нам же жить негде было, когда мы поженились, я тебя привела сюда…

Eсть два типа людей: одни «катят» мир, а другие бегут рядом и возмущаются: «Боже, куда катится этот мир?»

Mамина незамужняя подруга тетя Света попала под массовое сокращение и осталась без работы. Она рыдала так, что прохожие останавливались и предлагали валокордин, табурет, бутерброд, деньги, содовую и жетон на метро. Подруги утешали как могли, а она талдычила, что теперь не сможет прокормить семью, состоящую из двоих сыновей-оболтусов, и ее жизнь кончена.

К вечеру пришла в себя и решила отправиться в ночной клуб. Ни разу в подобных местах не была, но так как жизнь не удалась, то и терять больше нечего. Tетя Света нарядилась в лучшее платье с люрексом, сделала шикарный начес и отправилась на ретро вечеринку. Там заправилась двумя коктейлями, с аппетитом съела каре молодого теленка, вышла на танцпол и так зажгла, что аплодировали даже бармены. Bдруг откуда не возьмись пристроился мужичок в кепке с коротким козырьком:
– И чем занимается такая женщина помимо танцев?
Она ловко проглотила набежавшие слезы:
– До сегодняшнего дня была бухгалтером.

Mужчина кивнул, пригласил на танец, а потом провел к столику и вручил визитку:
– Приходите в понедельник. Я давно ищу хорошего специалиста.
Дама растерялась и стала обмахиваться винной картой:
– Но откуда вы знаете, что я хороший работник?
Он ответил, не задумываясь:
– То, как вы делаете что-то одно – вы делаете и все остальное.

Бывает, благодаря одному нетипичному действию мы можем выбраться из негатива и съехать с черной полосы. Помните, в старом советском фильме «Медовый месяц» муж бросает свою жену. Она сперва рыдает, а потом услышав по радио утреннюю зарядку, встает, одергивает пижаму, вытирает нос рукавом и начинает приседать. Ведь мужчины могут уходить и приходить, но это не повод отменять гимнастику.

Существует даже веселая детская игра, в которой нужно озвучить то, что ни разу в жизни не делали. Лично я не смотрела ни одного эпизода «Звездных войн» и не ночевала в палатке. Мой муж – никогда не курил, не собирал грибы и не носил норковую шапку. Кто-то не вставал в шесть утра и не чистил картошку. Ни разу не был в McDonald’s и не играл в карты. Tак вот, стоит изменить курс и сделать то, что раньше себе не позволяли, как автоматически меняются вибрации, и из касты неудачников и должников мы ловко попадаем в разряд везунчиков, затейников и оптимистов.

Ирина Говоруха

С Марией — родной сестрой моего мужа Владимира — и ее мужем Валерием мы крепко дружили. Вместе растили детей, отмечали все праздники, ездили в отпуск. Что такое крепкая семья, когда каждый готов стоять за другого горой, мы знали не понаслышке.
Когда Валера попал в больницу после падения с высоты (он шабашил на стройке и сорвался вниз с четвертого этажа), Маша места себе не находила. День и ночь она не спала, ходила кругами по дому и плакала. Иногда мне удавалось заставить ее прилечь на часок, пищу чуть ли не силком приходилось ей в рот засовывать, но сменить вектор ее мыслей никому не удавалось. К большому счастью Валера поправился, а вместе с ним «ожила» и Маша.
Беда в их семью снова пришла лет через 16 — у Валеры случился инсульт. За ним, лежачим, ухаживала жена, да и мы с Володей не остались в стороне.
В тот день я сварила целую кастрюлю бульона и понесла его родственникам (у самой Маши не было сил на готовку). Подходя к калитке дома супругов, увидела Валеру. Мертвенно-бледный, со стеклянным взглядом, он прошел мимо меня, но даже не посмотрел в мою сторону, не обернулся.
Тут из дома послышался раздирающий душу крик Маши. Позабыв обо всем, я бросилась туда. Прямо в обуви вбежала в большую комнату, откуда уже доносился плач Маши. Склонившись над телом любимого мужа, она билась в истерике.
Только после похорон я осмелилась _ рассказать Маше, что видела Валеру
(точнее, его душу) уходящим от дома.
— Что ж, надеюсь, там, где он сейчас, лучше, чем в нашем мире, — сказала она.
Мне тоже хочется верить, что Валера
обрел покой на новом месте.

В кабинете, в котором я работаю,
время от времени случаются всякие странности. Не так, что бы часто, но примерно раз в полгода происходит нечто, чему не находится логического объяснения.
К примеру, неоднократно бывало, что
пропадали различные предметы. У меня
не столе лежали ножницы - всегда на
одном и том же месте. А потом вдруг
исчезли. Опросила всех коллег — никто не брал. Посторонние к нам не заходят. Впрочем, тут все-таки можно предлоложить, что ножницы кто-то украл. Зато исчезновение ластика точно какая-то мистика. Год назад я делала пометки карандашом в каком-то документе. Допустила ошибку, взяла ластик, подтерла, положила его рядом на стол. Спустя пару минут снова потребовалось воспользоваться ластиком, а его нет пропал! В кабинете я была одна. Куда исчез ластик так и осталось загадкой. Еще более удивительный случай связан с кружкой. Тут и вовсе какая-то чертовщина. Была у меня кружка, привезенная из Питера, с изображением разведенного моста. Я ею пользовалась на протяжении трех лет. И вот как-то полгода назад налила себе кофе, сижу на рабочем месте, пью. Кружку ставила рядом на стол. Когда же я в очередной раз взяла ее, чуть не выронила:вместо разведенного моста
на ней оказалось изображение Петропавловской крепости! Это при том, что в кружке по-прежнему был горячий кофе, то есть, она была именно та, с которой я пила. Вот только рисунок другой.
Я даже подумала, что схожу с ума. Стала расспрашивать коллег, которые работали со мной в кабинете:
— Видели мою кружку? Что на ней нарисовано?
— Разведенный мост из СанктПетербурга, — был ответ.
В общем, я уже больше полугода пью из кружки с изображением Петропавловской крепости.
Уж не знаю, как объяснить всю эту чертовщину, происходящую у меня в офисе. Быть может, там время от времени открывается портал в какой-то параллельный мир?