Кириллицы стесняются
В прошлом году снял в Мурманске две вывески. Тогда просто зацепили глаз, а сейчас, мне кажется, они рядом объясняют про наш рынок больше, чем любая презентация.
Первая — «Рыбная лавка» в полуподвальном переходе. Желтая табличка размером с лист бумаги: название, часы работы, «без выходных». Ни дизайна, ни бюджета, ни подрядчика. Но с первого взгляда понятно, что это и когда открыто.
Вторая — «Детский мир» на центральной улице. Первое слово набрано нормальным фирменным шрифтом, а второе собрано из разномастных декоративных букв: с корабликами, с узорами, каждая будто из своего набора. Выглядит как заплатка. И это, замечу, федеральная сеть, а не ларек.
Почему вспомнил именно сейчас. С первого марта действует ФЗ-168: вывески, таблички, объявления, баннеры — на русском языке. «Распродажа» вместо Sale, «Цветы» вместо Flowers. Исключения есть — зарегистрированный в Роспатенте товарный знак переводить не нужно, фантазийные названия и домены тоже, — но информационная часть обязана быть русской.
То есть выбор, который раньше каждый делал сам, теперь делают все и одновременно. И две мурманские вывески — это два ответа на него, снятые еще до того, как вопрос стал обязательным.
Замена вывески одной точки стоит от ста-двухсот тысяч. Ребрендинг сети из двухсот объектов уходит в десятки миллионов. У маленькой лавки этих денег нет вообще.
При этом у лавки получилось понятно, а у сети — криво. Хотя по всем таблицам должно быть ровно наоборот.
Причина, мне кажется, не в бюджете и не в подрядчике. Для лавки вывеска — это лицо, других носителей у нее нет, поэтому хозяин думал, как она будет выглядеть. Для сети это строка расходов, спущенная сверху в двести точек одновременно, с дедлайном и без желания. Когда задача звучит как «закрыть требование», результат и выглядит как закрытое требование.
И вот что тут обиднее всего. За четыре года до закона был случай, который показал, сколько эта штука на самом деле стоит, если отнестись к ней иначе.
В августе 2022 года Wildberries поставил на сайт «Ягодки». Следом Aviasales стал «Билетиками», KazanExpress тоже перевел вывеску. Через сутки всё вернули обратно — объяснили, что это была временная акция.
За эти сутки про «Ягодки» говорили все. Бесплатно. Не потому что смешно, а потому что вдруг стало видно: за иностранной вывеской всё это время стояло теплое, живое, свое слово. Его просто прятали.
Самое показательное — марку «Ягодки» компания потом зарегистрировала. То есть ценность разглядели, актив закрепили за собой. И оставили лежать.
А теперь сравните. Тогда — один день, ноль затрат, разговор на всю страну. Сейчас — десятки миллионов, полгода работы и ноль разговоров, потому что компании меняют вывески молча, как чинят проводку.
Разница не в законе. Разница в том, чем ты считаешь происходящее: расходом или поводом.
Кириллица сложная и красивая. В ней есть буквы, которых нет больше нигде, и из них собирается знак, который не спутаешь ни с чем. Сегодня она еще и читается как маркер своего — особенно в регионах и у старшего покупателя.
Закон заставил сделать то, что стоило сделать самим и десять лет назад. Обидно тут только одно: когда делаешь по собственной воле — это позиция. Когда по предписанию — это смета.
Мурманская рыбная лавка, кажется, это поняла раньше всех.
В прошлом году снял в Мурманске две вывески. Тогда просто зацепили глаз, а сейчас, мне кажется, они рядом объясняют про наш рынок больше, чем любая презентация.
Первая — «Рыбная лавка» в полуподвальном переходе. Желтая табличка размером с лист бумаги: название, часы работы, «без выходных». Ни дизайна, ни бюджета, ни подрядчика. Но с первого взгляда понятно, что это и когда открыто.
Вторая — «Детский мир» на центральной улице. Первое слово набрано нормальным фирменным шрифтом, а второе собрано из разномастных декоративных букв: с корабликами, с узорами, каждая будто из своего набора. Выглядит как заплатка. И это, замечу, федеральная сеть, а не ларек.
Почему вспомнил именно сейчас. С первого марта действует ФЗ-168: вывески, таблички, объявления, баннеры — на русском языке. «Распродажа» вместо Sale, «Цветы» вместо Flowers. Исключения есть — зарегистрированный в Роспатенте товарный знак переводить не нужно, фантазийные названия и домены тоже, — но информационная часть обязана быть русской.
То есть выбор, который раньше каждый делал сам, теперь делают все и одновременно. И две мурманские вывески — это два ответа на него, снятые еще до того, как вопрос стал обязательным.
Замена вывески одной точки стоит от ста-двухсот тысяч. Ребрендинг сети из двухсот объектов уходит в десятки миллионов. У маленькой лавки этих денег нет вообще.
При этом у лавки получилось понятно, а у сети — криво. Хотя по всем таблицам должно быть ровно наоборот.
Причина, мне кажется, не в бюджете и не в подрядчике. Для лавки вывеска — это лицо, других носителей у нее нет, поэтому хозяин думал, как она будет выглядеть. Для сети это строка расходов, спущенная сверху в двести точек одновременно, с дедлайном и без желания. Когда задача звучит как «закрыть требование», результат и выглядит как закрытое требование.
И вот что тут обиднее всего. За четыре года до закона был случай, который показал, сколько эта штука на самом деле стоит, если отнестись к ней иначе.
В августе 2022 года Wildberries поставил на сайт «Ягодки». Следом Aviasales стал «Билетиками», KazanExpress тоже перевел вывеску. Через сутки всё вернули обратно — объяснили, что это была временная акция.
За эти сутки про «Ягодки» говорили все. Бесплатно. Не потому что смешно, а потому что вдруг стало видно: за иностранной вывеской всё это время стояло теплое, живое, свое слово. Его просто прятали.
Самое показательное — марку «Ягодки» компания потом зарегистрировала. То есть ценность разглядели, актив закрепили за собой. И оставили лежать.
А теперь сравните. Тогда — один день, ноль затрат, разговор на всю страну. Сейчас — десятки миллионов, полгода работы и ноль разговоров, потому что компании меняют вывески молча, как чинят проводку.
Разница не в законе. Разница в том, чем ты считаешь происходящее: расходом или поводом.
Кириллица сложная и красивая. В ней есть буквы, которых нет больше нигде, и из них собирается знак, который не спутаешь ни с чем. Сегодня она еще и читается как маркер своего — особенно в регионах и у старшего покупателя.
Закон заставил сделать то, что стоило сделать самим и десять лет назад. Обидно тут только одно: когда делаешь по собственной воле — это позиция. Когда по предписанию — это смета.
Мурманская рыбная лавка, кажется, это поняла раньше всех.
Просмотры: 28
