Зарождение моей первой книги

Глава 5. "Боже! Подари ей жизнь. Аминь!"

В течении пяти лет мы продолжали работать с Лизой. Я восхищался каждым ее успехом, и сильно переживал за ее регресс. За это время она превратилась в прекрасную красавицу; румянное лицо, худощявые щечки, спортивное телосложение. Прекрасные улыбка и глаза, изящные ямочки на щеках. Я был очень-очень горд за нее.
Однако, нерешенным оставалось одно: ее пагубное пристрастие лезть в крайности, между анорексией и полнотой. Однажды она пришла ко мне на очную консультацию после спорт тренировок. Ее живот был приклеин к спине. Даже когда она сидела, выглядило так, будто это натянутая струна. Спортивный топ прикрывал грудь, но ее и без него мне кажется, было бы не видно. Ласины обтягивали две спички, а попа будто и не касается кресло.

- Лиза, все это время мы с вами ходит по краю одного злобного обрыва, в который вы вот-вот упадете. Понимаете о чем я? - начал спокойно я говорить.
- Да, я понимаю.- осознанно ответила моя клиентка. Это касается моей анорексии. Я не могу есть. Я очень боюсь стать тем пончиком, который к вам пришел когда-то.
- Расскажите, что вы кушаете дома? - заботливо поинтересовался я.
- Обычно, я пью воду, и она очень быстро утоляет мое желание есть.
- Вас кидает в крайности: если не полнота, то полное превращение в скелета. В клинике вам прописали хорошую диету, с помощью которой вы могли не набирать излишних киллограммов, но и не худеть до такой степени. Сейчас я настоятельно рекомендую вам обратиться в ту же клинику, чтобы вам снова прописали соответсвующий рацион. Но это вам нужно уже сделать самостоятельно, без меня. Иначе, я буду вас всегда спасать, а вам будет выгодно ничего с этим не делать. Играя с жизнью, то слишком худея, то излишне полнея, вы забираете все мое внимания и время на себя. Но я так не могу. Я и так чересчур вышел за рамки своих профессиональных возможностей. Запомните, Лиза: либо, вы сама, либо, уже никто...

Я заявил открыто, что жду прописанной диеты на следующую сессию и сказал, что в ином случае, не вижу смысла дальше продолжать терапию.

В воскресение рано утро мы с моей семьей отправились на службу в Храм. Я очень стараюсь никогда этого не пропускать: побыть с родными в руках Бога. Поблагодарить Его за то, что связал наши прекрасные Души воедино. Поблагодарить Его за то, что научил нас принимать любимых, и просто быть рядом с ними. Но сегодня я также решил помолиться за мою клиентку Елизавету, и попросил у Него здоровья ей. Быть может, психотерапевты не должны так проникаться в чужие судьбы.

Но как иначе? В своей работе мы каждому искреннее сопереживаем и не можем просто так оставить наедине со своими трудностями того, кто тянет свою душу к нам, в надежде на помощь.

Через два дня Лиза прислала в мой ТГ кружок, где записала свой обед. Там были: борщ с капелькой майонеза, овощной салат и два тефтеля. Я просмотрел, но ничего не ответил. Внутри меня все ликовало и радовалось. Я понял, Бог услышал нас обоих.
После прошествию полутора лет, активной работы в психотерапии и налаживание рациона, Лиза услышала потребности своего тела. Она вовсе перестала его изнутрять. Ее бледность тела исчезла, щечки порозовели. Появился накаченный пресс, и чуть видный, в меру полненький, животик. Теперь она могла есть пиццу с друзьями, ездит с ними на шашлыки. Запекать дома курицу, и кайфовать от ее ароматов. Если бы вы слышала, как она рассказывает о процессе приготовление блюд. Она делает это с таким энтузиазмом и творчеством. Лиза знает все новые современные рецепты.

Когда она мне рассказывала об этом, ее глаза, как летящие кометы, проникали мне в душу, освещали ее, и очень-очень радостно будоражили все мои эмоции восторга и неимоверной бескрайней гордости.
На этом наша психотерапия с Лизой завершилась. Я был доволен нашим с ней пройденным путем.

сопротивление терапии и в таком случае, он не будет работать со мной.

Сразу же после нашей первой сессии я созвонился со знакомым фитнес - тренером. Моя свекровь тоже страдает от ожирения, и регулярно посещает его тренеровки. Также, я нашел хорошего бариотрического хирурга - диетолога. Я выслал Лизе на почту четкий план действий: когда и к кому нужно записаться и сходить. Лиза меня отблагодарила. Я молился, чтобы она начала действовать. Однако, она пропала на пол года, не посетив ни одного врача, и не записываясь ко мне.
Я был очень-очень обеспокоин. Но "держал руки подальше от огня". Психотерапия бессильна там, где клиент ничего не собирается менять.

Но через год мне поступило следующее сообшения:
"Здравствуйте, Андрей Владимерович! Это Лиза Холст. Я была у Вас на приеме год назад. К сожалению, я не смогла уйти от того пищевого маньяка. Весь год я продолжала есть для него. Сейчас я прикована к постели и дышу лишь через аппарат. Обо мне некому позаботиться. Я хожу под себя и мне просто невыносимо. Андрей Владимерович, пожалуйста, я не прошу многого. Побудьте со мной по видео звонку, пока я доживаю свои последние дни. Я хочу хоть с последнем закатом понимать, что кто-то рядом".
Я никогда не плакал при клиентах, это вообще не обо мне. Но сегодня был дома один. Ком подступил к моему горлу и я разрыдался так громко, словно волк воет на луну в страшном неживом лесу.

Я, незамедлительно, направил к Лизе огромную команду моих знакомых специалистов, которые доставили ее в клинику по бариатрии в то же утро. Отменив все свои приемы, я направился туда же. Лиза лежала на кровати. Из-за огромного живота ее никогда не накрывали. Жир свешивался до ее стоп. Ей сразу вкололи несколько уколов и капельницу. Я хотел взять ее за руку, чтобы она ощутила мою минимальную поддержку. Но не смог оторвать руку от больничной койки. Мне было очень страшно, и искренее жаль эту девушку.

Понимая, что сильно выхожу за свои профессиональные рамки психотерапевта, я не мог остановиться. Пока Лиза хоть как-то худела и пыталась вернуться к жизни, я написал докладную в этическое сообщество на этого "психолога", приложив все фото и видео их "психотерапии". Через два месяца был суд по лишению этого маньяка лицензии и полный запрет на приближение к Лизе.
Какого было мое удивление, когда будучи находясь в реабилитационном центре, оправившись после операции и начав ходить в ходунках, после суда на сессии Лиза мне заявила:
- Зачем вы это сделали? Он ни в чем не виноват...- начала кричать и защищать его девушка.
Тогда я подумал, что этот гнев должен выйти. Пусть лучше злиться на меня, чем пойдет за круассанами или бургерами.
Но через несколько дней я узнал от врачей, что этот возлюбленный людоед приезжал к Лизе в клинику.
- Он снова меня износиловал. - призналась мне девушка на консультация.
"О, Боже... Какая мразь и поскуда..." - подумал я.
Лиза рассказала мне, что это далеко не первый, подобного рода, инциндент. Он делал с ней это всякий раз, когда они встречались очно.

Как-то я спросил у своей клиентки: зачем она ехала к нему, если знала, что будут домогательства?
- А кто захочет такое тело? Жирное и бесформенное. Я тоже получала оргазм и наслаждения. Хотя, местами мне было больно и противно. Я просила, умоляла его этого не делать. Но он говорил, что я безвольная и ничего не значу. Мол: радуйся тому, что хоть кто-то тебя трахает. Я боялась его. Я прекрасно знала, что будет. Но меня неимоверно тянуло к нему. Я любила его за издевательства надо мной.

Глава 4. Лопата, оставшаяся на древней могиле

Я всегда с глубоким уважением и восхищением относился ко всем моим коллегам. Их инсайты всегда вдохновляли меня, поднимали внутреннюю мотивацию не останавливаться в своей психотерапевтической практики и быть с тем, кто так нуждается в моей помощи. Наши супервизорские группы - это огромный отдельный мир, где можно отогреться душой. Где понимаешь, что ты не одинок со своими клиентами, и многие твои коллеги проживают подобные вещи в психотерапии с тем, кто ежедневно приходит к ним на прием. Я думал и был уверен, что все терапевты "подкованы" в своем деле и точно осознают, как они оперируют души людей словами. Но история Лизы заставила меня думать совсем иначе.

18 декабря, предновогодняя суета. На улице темно, лишь снежинки летят на свет фонарей, а те освещают их будто маленькие крупицы чьих-то чувств под светом сафитов. И эти снежинки - чувства настолько прозрачны и прекрасны! Они желают лишь одного: быть увиденными и принятыми. Они очень хотят, чтобы их красотой любовались.
Лиза была записана ко мне на 19.00. Но в 18.10 я уже видел, как она ходит по коридору из угла в угол, ожидая нашей встречи. Но я не мог принять ее раньше потому, как был занят еженедельной статьей в одну популярную газету. В 18.55 я ее пригласил.
В мой кабинет вошла женщина с растрепанными волосами. Ее запахи немного разъедали мне нос. Она была полной, и ее живот еле прикрывал топ на лямках под зимним пальто.

"Боже! Почему она так одевается? На улице ведь, зима..." - обеспокоился внутри себя я. Ее штаны без колгот обтягивали все ее прослойки жира, а рванные кеды прятали шнурки, которые вот-вот вылезут из них. Лиза уселась в кресло напротив меня. У нее были изумрудно голубые глаза. Конечно, жир заполонил в ней все. Но даже при этом в ней можно было разглядеть прекрасные два океана.
- Можно я начну? - быстро затороторила Лиза.
- Да, конечно. Мне очень интересно узнать: с чем вы ко мне пришли.- ответил я с энтузиазмом.
- Я никогда не была такой. Я очень-очень скучаю по той хрупкой маленькой Лизе, которая жила в моем теле несколько лет назад. Мне стыдно выходить из дома. Я больше не привлекаю парней.
Моя новая клиентка говорила очень быстро, будто мы сейчас бежим марафон и она осознает, что дальше всех отстает от финиша.
- Что сделало вас такой? - неспешно и аккуратно начал я расспрашивать.
- Мой прошлый психолог - озабоченный урод. - с глубокой яростью и чуть повысив тон, стала рассказывать девушка. Нет, нет. Он не домогался до меня сексуально, а, впрочем, это пока не важно. Главнее то, что эмоционально он выпил из меня все соки. Он манипулировал и играл со мной, будто я пышный горячий пончик, который он так хотел удержать в своих руках, расчленить и съесть.

Позже выяснилось, что этот "не до психолог" заставлял мою клиентку есть на камеру, получая от этого сексуальное и эмоциональное наслаждение. Он заказывал еду доставкой к дому Лизы под предлогом того, что у "нас такие сеансы, и тебе скоро станет легче". Лучше ясно, что не становилось. А вот эмоциональная зависимость была все крепче. Сама Лиза мне объясняла это так: "Никто никогда не восхищался мной, и говорил мне столько комплимснтов. Я готова была весить хоть 1 тонну, лишь бы слышать эти теплые слова. Я наедалась до тошноты. Не могла уже смотреть на еду без него. Но я не могла ему отказать".

- Где вы нашли такого психолога? - чуть сдерживая злость, я начал расспрашивать Лизы.
- На каком-то сайте. Там было их всего трое. Он хвастался там своими дипломами, которых у него, якобы, куча. Он писал, что работает с РПП, это меня и зацепило. Сначала все было, как в обычной психотерапии: созвоны раз в неделю, разговоры о моих проблемах. Он вытащил из меня всю личную информацию: о семье, о родителях. Какой я была в школе, и в универе. Я ему изливала душу и мне это помогало. А потом он предложил перейти на "другую терапию". Я сказала как-то раз, что не могу жрать постоянно для него. Мне плохо, мне даже дышать нечем от переедания. А он ответил, что это

Глава 3. "Вы торгуете любовью?"

После прошедшей консультации с Энрикой, которая была посвещена нашим терапевтическим отношениям, я полагал, что у моей клиентки наблюдается паттерны эмоциональной зависимости. Но тогда я даже не подозревал насколько сильно эта аддикция овладевает ею.

Мы по-прежнему, проводили ее сессии по воскресениям. Почти каждую консультацию мы говорили о пагубном влечение Энрики следить за людьми в социальных сетях и дико тревожится, когда кто-то из значимых взрослых не заходит в мессенджеры больше двух часов. В эту ловушку попался и я. Меня оделевали разные страхи: неужели я сам привязал Энрику к себе тем, что иногда отвечаю ей на сообщения. Или может, мне не стоило давать ей дополниттельные консультации. Может, надо было четко соблюдать психотерапевтический сеттинг и вообще никак не реагировать на ее сообщения и просьбы. Но ведь я тоже человек. История Энрики будоражит во мне яркое желание помочь этой милой девушке.

- Энрика, что случилось на этот раз? От вас за неделю поступило мне более 20 сообщений. В чем дело? - я начал сегоднешнюю консультацию именно так.
Моя клиентка злилась на меня, и говорила со мной на повышенных тонах.
- Мне кажется, я покупаю вашу любовь. Вы просто такой же, как все. Я не требую ничего не разумного. Мне просто очень хочется, чтобы меня искреннее хоть кто-то любил. А вы говорите мне теплые слова, поддерживаете меня один раз в неделю и на этом все заканчивается. Тогда не нужно мне говорить вообще никаких ласковых слов.
- Я правда очень тепло к вам отношусь, и наши терапевтические отношения ценны для меня...
- Нет, нет. Прекратите, - перебила меня Энрика. Я больше не верю словам чертовых людей. Это чушь. Я покупаю вашу любовь, как девушка легкого поведения на трассе. Только им бабки пихают в трусы и лифчики, а я отдаю вам их просто так.
- Просто так???? - чуть прикрикнул я. Вы мне платите за квалифицированную помощь, я даю вам эту помощь, четко выполняя свои профессиональные обязательства. Ваши претензии меня шокируют. Я не могут быть вашим отцом, братом, или дядей. Тогда я просто завершу свою практику не смогу никому больше помочь.
Все, что вы хотите сейчас - так это материнскую/отцовскую любовь. Но это невозможно. Вам 25 лет, Энрика. Вы огорчаетесь, что у вас нет отношений с противоположным полом. Но когда им быть, если все свое время вы поглощены поиском родителей. Вы злитесь на меня, что я не стал донором вашей эмоциональной зависимости. Но ведь вы пришли ко мне лечиться и меняться.

На этом наши терапевтические отношения завершились. В тот день Энрика ушла от меня и больше не записывалась. Я долго рефлексировал, проходил личную терапию и групповую супервизию. Я понял, что я не Господь Бог. Я не могу помочь всем. Но дай-то Бог, чтоб хоть какие-то ростки, которые я посадил в эту девушку, в ней ужились.

- Но, ведь, эта боль вашей маленькой Энрики.- стал терапевтировать я. Эта девочка живет внутри вас, и она по-прежнему, всего боиться. Только вы можете защитить ее, любить и принимать. Она больше всего нуждается в вас. Вы можете объяснить ей, что такого больше не повториться. Вы взрослая. Вы можете защитить ее. Вы можете защитить себя. Давайте попробуем описать маленькую Энрику, чтобы ее образ был всегда у вас в сердце.

Клиентка стала широко улыбаться и рассказывать:
- Она маленькая. С двумя хвостиками. Худенькая и ноги длинные.
- Где она находится? В чем одета? Как ей там? Чего она сейчас хочет? - начал я уточнять.
- Она сидит дома на диване в трусиках, и в маячке. Ей комфортно. Она сидит со своими любимыми игрушками. Ей очень хочется, чтобы о ней кто-то позаботился. Чтобы любили ее всегда и безусловно. Чтобы она была в центре внимания какого-то родного любимого человека.
- Она очень нуждается в вас, Энрика. Кто, кроме вас знает лучше всего о ее потребностях. Кто, кроме вас знает, как ее можно любить... Как думаете, эта маленькая девочка может вам довериться?
- Ну, она немного боиться. Но в целом думаю, она чувствует во мне что-то родное свое. Мне нравится смотреть в ее маленькие глазки.
Мы еще долго говорили с моей клиенткой о ее внутреннем милом ребенке, и сегодня сильно задержались на консультации так, как я был нацелен разобрать тему границ.

- Энрика, вы что-то знаете о границах личности? - начал я эту тему.
- Да, Андрей Владимирович, я осознаю границы своего тела. Знаю, что меня никто не может трогать без моего разрешения.
- Отлично! - радостно заявил я. Значит, нам будет проще разобраться с эмоциональными границами в отношениях с людьми. Понимаете, Энрика психотерапия - это тоже отношения, в которых существуют жесткие границы. На сеансах и так идет очень глубокое соприкосновение двух душ. Если эта связь продолжается вне кабинета, то она становится больше, чем просто психологическая. Понимаете о чем я? Клиентам, настолько травмированным как вы очень-очень нужна мать. И психотерапевт, отчасти, выполняет роль матери на сессиях.

- Если у вас будет зависимость от терапии, то это будет напоминать сосание материнской груди, или секс со своим терапевтом. Потому что после психической связи стоит физическая. И даже если я вас буду обнимать после каждой сессии, или до нее, вам этого катастрофически будет недостаточно. Мать и отец должны были: укладывать, купать, кормить, поить, играть с вами в вашем детсве. Если я буду утолять вашу жажду в объятиях, то тогда какой-то другой ваш детский деффицит будет перевешивать. Утолю другой, вылезит третий. И так бесконечно.

Энрика задумалась. Я был рад, что она поняла меня правильно. В ее глазах читалось то, что в ней пошел очень глубокий процесс. После этой консультации я снова вспомнил о своей метафоре моря, как о человеке, в котором бушуют эмоции, чувства, наступают ураганы. Но сейчас я ощущал, что море внутри меня а, возможно, и внутри Энрики очень спокойное, теплое. Оно нежно обнимает закат, и чуть играется с ним. Оно настолько теплое и согревающие, что в нем хочется жить.

Глава 2. "Осторожно, двери закрываются. Следующая станция «Зависимость»"

Никогда не знаешь, когда вылезит этот чертов волк из табакерки и начнет жрать тебя и все твое время. Зависимость жрет восприятия по кусочкам, наслаждаясь каждой ценной секундой твоей жизни. Однажды она запрет тебя в своих оковах и ты будешь обездвижен, словно Исус на кресте. Работа с эмоционально зависимыми/созависимыми клиентами во мне всегда поднимает много собственных страхов и тревог.

***
Наша консультация с Энрикой была в воскресение. После чего,
я назначил ей встречу ровно через неделю в тоже время, на том же месте. Но не прошло и два дня, во вторник утром я получил от Энрики сообщения:
«Здравствуйте, Андрей Владимерович! Извините за беспокойство, но мне очень худо и невыносимо после консультации. Я постоянно плачу и ничего не могу есть. Последние два дня дикая тошнота и постоянная головная боль. Примите меня, пожалуйста, на консультацию. Я оплачу».

Моя семья, в тот день, уехала к родителям в баню. Я остался дома проверять и корректировать диссертацию сына по психологии. Сообщения моей клиентки меня смутило. Ведь, так не делают в терапии. Я нарушу сеттинг, этический кодекс психотерапевтического сообщества. Но на свой страх и риск я назначил Энрике консультацию в 23 ч по МСК.

Я подумал, что первым делом сегодня же поговорю с Энрикой о границах. Разузнаю, как у нее дела с ними в ее жизни, вне психотерапии. А еще внутри меня гложили сомнительные чувства по поводу онлайн сессий. Я ненавидел их. Люди из других стран и городов приезжали ко мне на очные приемы. Нет, не то, чтобы я против мессенджеров. Это просто прекрасно и гораздо проще, чем писать обычные письма, ждать ответа по полгода и встречать почтальона с сигаретой.

Но я убежден в том, что онлайн консультации никак не могут быть в полной мере эффективны. Мы не видит, как реагирует тело клиента на те или иные наши интерпретации. Мы не чувствуем нашего собеседника в полной мере. К тому же, в любое время может оборваться связь и Бог знает, что пойдет делать наш клиент, что он подумает. Мы ответсвенны за того, кто доверил нам свою душу. А значит, мы ответсвенны полностью за жизни этих душ.

Я сел у своего компьютера в 22.55 и ждал звонка Энрики. Она, как и в день нашего знакомства, опоздала. Но уже на целых 20 минут. Внутри я сильно возмутился, но подумал, что это как раз к вопросу о границах, что мы сегодня и будем обсуждать.
- Здравствуйте, Энрика! - начал я.
- Здравствуйте.- очень грустным и еле слышным голосом ответила она.
В ее глазах было так много боли, печали, бессилия. Я, конечно, пока отложил всякие разговоры о границах. За годы практики я понял, что когда человек сильно поддавлен, он не может слышать и воспринимать ничего, кроме той боли которая в нем. Есть внутри какое-то центральное основное состояние сейчас, и всякие слова о чем-либо будут бестолку биться об это состояния, усложняя и усиливая боль.
- Что с вами происходит, Энрика? О чем грустите? Что вызвало такую поддавленность?
Она разрыдалась и начала мне рассказывать:
- После прошлой консультации я никак не могу прийти в себя. Меня гложат и разъедают мои детские воспоминания обо мне, о моей матери. Никто никогда это трогал во мне. А вы будто все внутри меня раскрыли и мне невыносимо в этом.

Да, после первой сессии с Энрикой я размышлял о том, не поторопился ли я: идти в травматичный опыт на первой консультации. Но мы, ведь, всегда исходим из запроса клиента. А запрос был на отношения. И мне важно было понять, какие отношения были в семейной системе. А как известно, семейные взаимодействия друг с другом - это база и образец, по которому мы живем. По которому строим все социальные связи.

- Энрика, я разворошил вашу травму. Я допускаю тот факт, что, возможно, мы поторопились. Мне жаль, что сейчас вам приходится это проживать. Что вы чувствуете?
- Мне очень больно и грустно.

войдя в него, можно легко ошпариться. И люди это знают сами, задолго до прихода ко мне. Тогда целью психотерапии становится то, чтобы сделать их моря - их истории жизни и внутренние состояния переносимыми для них самих. Когда суша достигает своего пика жары - как метафора внешнего мира, и твое внутреннее море все накалено, жить, кажется, невозможно. Мы с Клиентами, рука об руку, делаем их моря - внутренние миры безопасными и принимающими, а не убивающими.
- Моя мать всю жизнь употребляла наркотики. - аккуратно посвещала меня в свою историю моя Клиентка. Я всю жизнь привыкла убегать, бояться и прятаться ото всех.
- Кажется, сейчас вы прячетесь от отношений, как когда-то трятались от невминяемой матери. Вы думаете, что нужны людям когда те "под кайфом", или наоборот, без него. Мы с вами понимаем, что сейчас никто, я надеюсь, в вашем окружении не употребляет. Но ваше восприятие реальности сейчас, в отношениях с людьми - это ваша внутренняя реальность, в которой вы привыкли жить. И "под кайфом" - это метафора о любых изменениях состояний окружающих людей. Они живут без психоактивных веществ, но вы видите в них эти вещества. Потому что пока для вас нет иных способов, чтоб у людей менялось настроение просто так, или по независящим от вас, обстоятельств.
Энрика задумалась. Кажется, это стало ее первым инсайтом.
- Расскажите мне, как ваша мать вела себя в состоянии наркотического опьенения? Что она дела? Какой была? И самое важное - что вы чувствовали?
Моя клиентка посмотрела на меня в эту секунду совсем другим взглядом. Я увидел ее глаза полные испуга, паники и слез.
- Под наркотиками мои родители были кем-то вроде, овощей, или зомби. - очень медлено стала пускать меня в свою боль Энрика. Они совсем не понимали, что вытворяют. Выносили из дома вещи, технику, продавали все украшения. Я их очень боялась. К нам приходили какие-то мужики. Они закрывались в туалете, а потом уходили вместе с родителями. Дома не было ни еды, ни воды, ни отопления. Я просто всегда ждала мать. Соседи мне приносили есть и пить, но мне за это было так стыдно.
Слезы Энрики не прекращали течь. Боль с такой силой заполоняла ее, что она не могла сидеть и ёрзала по креслу, сжимая в руках салфетки.
- Что вы сейчас чувствуете? - очень-очень аккуратно спросил я, сглатывая свою боль внутри.
- Мне больно внутри неимоверно, - чуть ясно сквозь слезы продолжала моя Клиентка. Почему они так обходились со мной?
- Наркомания - это болезнь. - осторожно продолжал я. Когда люди употребляют, ничего человеческого в них не остается. То, что происходило в вашем детсве, этим правило именно наркотики, а не сами родители. Ваши мама и папа больны, очень серьезно и сильно. Но вы можете их любить теми, кто они были до употребления. Ведь, вы их любили без наркотиков?
- Да, любила.- уже немного успокоившись, отвечала мне Клиентка. А сейчас я их ненавижу.
- Имеете полное право. Такие поступки, такое поведение не прощают. Вы можете злиться и обижаться на них.
Время нашей сессии подходило к концу. Энрика попила воды, и я спросил: записать ли мне ее на следующую неделю?
- Пока не знаю.- чуть оклимавшись ответила она. Я была не готова к такому.
Я немного приобнял ее и добавил:
- Помните, вы не одна. Я с вами рядом. Вы очень сильная. Что закончилось наяву, мы сможем преодолеть и в вашем мире.
 
После абсолютно каждой консультации я оставлял себе пять минут пред следующим клиентом, чтобы подумать о том, как прошел наш терапевтический час. Как хирург снимает накидку на халате после операции, перчатки, медицинскую маску. Я снимал с себя все свои состояния и делился записями в своем дневнике.

Глава 1. Милая Энрики
 
Утро психолога, как и любого штатного сотрудника, всегда начинается одинаково. Запах кофе, хруст горячих тостеров, детский смех, и разговоры с семьей о предстоящим дне.
В понедельник я всегда особенно жажду начать прием клиентов, потому что после выходных я полон сил и вдохновения помогать и вселять в людей веру в их собственное чудо, под названием Жизнь.
 
***
9.00 утра. Найдя, к удивлению, легко свободное место на парковке, я быстро купил себе кофе и поднялся в свой кабинет. За несколько минут до первого Клиента я проветрил офис, полил цветок, выставил салфетки и принялся ждать первого приема.
Работа с новыми Клиентами - это всегда для меня, некая, загадка. Будто, я вхожу в незнакомое море. Я ничего о нем не знаю: ни какая температура в воде; ни о том, насколько она загрязненная. Опасаюсь того, стоило ли мне надевать сланцы, или мои сттопы останутся целыми. Но прежде чем нырять, я, конечно, всегда проверяю температуру воды. И удержит ли она меня на плаву. За 25 лет практики я видел много таких прекрасных "морей". Слышал о чем их волны бьются о берег. Принимал их, а они принимали меня. И мы вместе исследовали их глубины. Но перед каждым новым таким морем, я  сомневался: выйдет ли у меня нырнуть в этот раз так глубоко.
 
На часах 9.05. В мой кабинет вошла милая маленькая девушка. Было видно, что она сильно волновалась. Повесив сумочку у входа, я проводил ее в кресло и сел напротив. У нее было очень милое худенькое лицо. Русые шикарные волосы, которые, как в танго, плясали на ее плечах. Розовые топ и шорты, которые дополняли ее красоту и изящность. А клетчатая рубаха, с коротким рукавом, отлично дополняла ее образ.
- Доброе утро! - не спеша заговорил я.
Я никогда не торопился начинать разговоры с новенькими. Понимаю, им надо осмотреться, привыкнуть. Люди не каждый день попадают к каким-то незнакомцам, с которыми нужно говорить о своих внутренних болях.
- Меня зовут Андрей Владимерович.- продолжил я. Но вы можете называть меня просто Андрей.
- Я Энрики. - быстро пробомортало милое создание, сидящие передо мной.
- Вы сейчас волнуетесь? - также очень медленно и аккуратно я спросил ее.
-Да, очень...
-Думаю, это нормально. Мне тоже волнительно.
-Странно...- продолжила Энрики. Вы принимаете клиентов так много лет, и отзывы о вас такие восхитительные. Думала, вы как профессионал забыли уже, что такое тревожится на приеме.
Я мило расплылся в улыбке.
-Не важно сколько лет психолог практикует. Вы также незнакомы мне, как и я вам. И я также боюсь, как и вы.
На данном этапе знакомства я, как психотерапевт, еще очень далек от безграничного прекрасного человеческого моря Души. Я только иду к нему окольными путями. И чтобы добраться до этого сокровища, мне нужно пройти кучу ям, пески, грязь и лужи.
- О чем бы вы хотели поговорить со мной? С каким запросом пожаловали ко мне? - медленно я стал подводить Энрику к цели прихода ко мне.
Девушка глубоко вздохнула и начала рассказывать.  
- У меня ни с кем не складываются нормальные отношения. Я очень боюсь близости с людьми. Мне и с собой невыносимо, в полном тотальном одиночестве, но и с кем-либо в отношениях я чувствую опасность.
На секунду я подумал о том, что это самый типичный запрос на психотерапию, каких за мои годы практики было уйма. Однако, я гнал подобные мысли и догадки прочь от себя. Типичных запросов нет и быть не может. Что кажется так обыденным и привычным на поверхности, то уникально и неповторимо очень глубоко внутри.
- Можете мне постараться раскрыть: чем конкретко для вас опасна эмоциональная связь с людьми? Что вам приносит дискомфорт?
Когда Энрика начала мне рассказывать первые отрывки своей личной истории жизни, я почувствовал, что уже моя душа постепенно начинвет соприкасаться с первыми капельками воды ее внутреннего моря.
Когда мои Клиенты окунают меня в свою историю несчастного болезненного детсва, я чувствую внутри себя, что будто нахожусь на пляже, где воздух достигает +50 градусов. И их море души так много лет существует при такой температуре, что