войдя в него, можно легко ошпариться. И люди это знают сами, задолго…
войдя в него, можно легко ошпариться. И люди это знают сами, задолго до прихода ко мне. Тогда целью психотерапии становится то, чтобы сделать их моря - их истории жизни и внутренние состояния переносимыми для них самих. Когда суша достигает своего пика жары - как метафора внешнего мира, и твое внутреннее море все накалено, жить, кажется, невозможно. Мы с Клиентами, рука об руку, делаем их моря - внутренние миры безопасными и принимающими, а не убивающими.
- Моя мать всю жизнь употребляла наркотики. - аккуратно посвещала меня в свою историю моя Клиентка. Я всю жизнь привыкла убегать, бояться и прятаться ото всех.
- Кажется, сейчас вы прячетесь от отношений, как когда-то трятались от невминяемой матери. Вы думаете, что нужны людям когда те "под кайфом", или наоборот, без него. Мы с вами понимаем, что сейчас никто, я надеюсь, в вашем окружении не употребляет. Но ваше восприятие реальности сейчас, в отношениях с людьми - это ваша внутренняя реальность, в которой вы привыкли жить. И "под кайфом" - это метафора о любых изменениях состояний окружающих людей. Они живут без психоактивных веществ, но вы видите в них эти вещества. Потому что пока для вас нет иных способов, чтоб у людей менялось настроение просто так, или по независящим от вас, обстоятельств.
Энрика задумалась. Кажется, это стало ее первым инсайтом.
- Расскажите мне, как ваша мать вела себя в состоянии наркотического опьенения? Что она дела? Какой была? И самое важное - что вы чувствовали?
Моя клиентка посмотрела на меня в эту секунду совсем другим взглядом. Я увидел ее глаза полные испуга, паники и слез.
- Под наркотиками мои родители были кем-то вроде, овощей, или зомби. - очень медлено стала пускать меня в свою боль Энрика. Они совсем не понимали, что вытворяют. Выносили из дома вещи, технику, продавали все украшения. Я их очень боялась. К нам приходили какие-то мужики. Они закрывались в туалете, а потом уходили вместе с родителями. Дома не было ни еды, ни воды, ни отопления. Я просто всегда ждала мать. Соседи мне приносили есть и пить, но мне за это было так стыдно.
Слезы Энрики не прекращали течь. Боль с такой силой заполоняла ее, что она не могла сидеть и ёрзала по креслу, сжимая в руках салфетки.
- Что вы сейчас чувствуете? - очень-очень аккуратно спросил я, сглатывая свою боль внутри.
- Мне больно внутри неимоверно, - чуть ясно сквозь слезы продолжала моя Клиентка. Почему они так обходились со мной?
- Наркомания - это болезнь. - осторожно продолжал я. Когда люди употребляют, ничего человеческого в них не остается. То, что происходило в вашем детсве, этим правило именно наркотики, а не сами родители. Ваши мама и папа больны, очень серьезно и сильно. Но вы можете их любить теми, кто они были до употребления. Ведь, вы их любили без наркотиков?
- Да, любила.- уже немного успокоившись, отвечала мне Клиентка. А сейчас я их ненавижу.
- Имеете полное право. Такие поступки, такое поведение не прощают. Вы можете злиться и обижаться на них.
Время нашей сессии подходило к концу. Энрика попила воды, и я спросил: записать ли мне ее на следующую неделю?
- Пока не знаю.- чуть оклимавшись ответила она. Я была не готова к такому.
Я немного приобнял ее и добавил:
- Помните, вы не одна. Я с вами рядом. Вы очень сильная. Что закончилось наяву, мы сможем преодолеть и в вашем мире.
После абсолютно каждой консультации я оставлял себе пять минут пред следующим клиентом, чтобы подумать о том, как прошел наш терапевтический час. Как хирург снимает накидку на халате после операции, перчатки, медицинскую маску. Я снимал с себя все свои состояния и делился записями в своем дневнике.
- Моя мать всю жизнь употребляла наркотики. - аккуратно посвещала меня в свою историю моя Клиентка. Я всю жизнь привыкла убегать, бояться и прятаться ото всех.
- Кажется, сейчас вы прячетесь от отношений, как когда-то трятались от невминяемой матери. Вы думаете, что нужны людям когда те "под кайфом", или наоборот, без него. Мы с вами понимаем, что сейчас никто, я надеюсь, в вашем окружении не употребляет. Но ваше восприятие реальности сейчас, в отношениях с людьми - это ваша внутренняя реальность, в которой вы привыкли жить. И "под кайфом" - это метафора о любых изменениях состояний окружающих людей. Они живут без психоактивных веществ, но вы видите в них эти вещества. Потому что пока для вас нет иных способов, чтоб у людей менялось настроение просто так, или по независящим от вас, обстоятельств.
Энрика задумалась. Кажется, это стало ее первым инсайтом.
- Расскажите мне, как ваша мать вела себя в состоянии наркотического опьенения? Что она дела? Какой была? И самое важное - что вы чувствовали?
Моя клиентка посмотрела на меня в эту секунду совсем другим взглядом. Я увидел ее глаза полные испуга, паники и слез.
- Под наркотиками мои родители были кем-то вроде, овощей, или зомби. - очень медлено стала пускать меня в свою боль Энрика. Они совсем не понимали, что вытворяют. Выносили из дома вещи, технику, продавали все украшения. Я их очень боялась. К нам приходили какие-то мужики. Они закрывались в туалете, а потом уходили вместе с родителями. Дома не было ни еды, ни воды, ни отопления. Я просто всегда ждала мать. Соседи мне приносили есть и пить, но мне за это было так стыдно.
Слезы Энрики не прекращали течь. Боль с такой силой заполоняла ее, что она не могла сидеть и ёрзала по креслу, сжимая в руках салфетки.
- Что вы сейчас чувствуете? - очень-очень аккуратно спросил я, сглатывая свою боль внутри.
- Мне больно внутри неимоверно, - чуть ясно сквозь слезы продолжала моя Клиентка. Почему они так обходились со мной?
- Наркомания - это болезнь. - осторожно продолжал я. Когда люди употребляют, ничего человеческого в них не остается. То, что происходило в вашем детсве, этим правило именно наркотики, а не сами родители. Ваши мама и папа больны, очень серьезно и сильно. Но вы можете их любить теми, кто они были до употребления. Ведь, вы их любили без наркотиков?
- Да, любила.- уже немного успокоившись, отвечала мне Клиентка. А сейчас я их ненавижу.
- Имеете полное право. Такие поступки, такое поведение не прощают. Вы можете злиться и обижаться на них.
Время нашей сессии подходило к концу. Энрика попила воды, и я спросил: записать ли мне ее на следующую неделю?
- Пока не знаю.- чуть оклимавшись ответила она. Я была не готова к такому.
Я немного приобнял ее и добавил:
- Помните, вы не одна. Я с вами рядом. Вы очень сильная. Что закончилось наяву, мы сможем преодолеть и в вашем мире.
После абсолютно каждой консультации я оставлял себе пять минут пред следующим клиентом, чтобы подумать о том, как прошел наш терапевтический час. Как хирург снимает накидку на халате после операции, перчатки, медицинскую маску. Я снимал с себя все свои состояния и делился записями в своем дневнике.