Серия 1. Последняя надежда
В тот день Нина снова увидела на тесте одну полоску. Постояла у раковины, подождала ещё минуту, хотя знала, что ничего не изменится, и выбросила тест. На кухне Пётр варил кофе. Услышав её шаги, обернулся и по лицу всё понял.
— Опять не получилось? — тихо спросил он.
Нина кивнула. Пётр обнял её, прижался щекой к волосам.
— Мы ещё попробуем. Может, съездим на выходных за город? Ты после ночных дежурств совсем не отдыхаешь.
— Завтра у меня приём. Врач просила принести все обследования, твои тоже.
Он чуть отстранился, но тут же поцеловал её в лоб.
— Конечно. Вечером посмотрю, где бумаги.
Они были женаты двенадцать лет. Нина любила в Петре его способность превращать неприятности в задачи: протёк кран — вызовет мастера, испортился отпуск — придумает поездку поближе. Только с ребёнком ничего не получалось решить. В последние два года даже слово «попробуем» стало звучать как обязательство, которое никто не мог выполнить.
На следующий день репродуктолог Марина Георгиевна пролистала результаты Нины и задержалась на распечатке с именем мужа.
— Это исследование полуторагодичной давности. А более свежего нет?
— Пётр говорил, что у него всё в порядке.
— Возможно. Но после стольких неудачных попыток обследоваться нужно обоим. И ваши показатели требуют внимания, хотя сами по себе ещё не означают, что беременность невозможна.
— Я хирург, понимаю, как работают вероятности, — сказала Нина и услышала, что голос дрожит. — Только когда речь обо мне, перестаю понимать что-либо.
— Тогда не будем гадать. Попросите мужа повторить анализы, а после результатов обсудим варианты. Ваш страх не причина считать себя виноватой.
К вечеру Нина успела провести две операции. Домой добралась затемно. Пётр ждал с ужином; на столе стояли её любимые запечённые овощи, рядом лежали билеты в театр.
— Купил на субботу, — сказал он. — Хотел сделать тебе приятное.
— Спасибо. А с обследованием как?
— Нин, давай хоть поужинаем без анализов. Я ведь сдавал их, ты знаешь.
Она села напротив.
— Марина Георгиевна просит повторить. И я хотела поговорить об усыновлении. Не решать сейчас, просто узнать, что для этого нужно.
Пётр положил вилку.
— Мы уже это обсуждали. Я не готов растить чужого ребёнка.
— Ребёнок не останется чужим, если мы станем его родителями.
— Для тебя, может быть, всё просто. Для меня нет. Я хочу нашего сына или дочь, а не искать замену.
Нина посмотрела на нетронутый ужин.
— Я не предлагаю никого заменять. Прошу тебя хотя бы выслушать меня.
Он провёл ладонью по лицу, подошёл к ней.
— Прости. Я грубо сказал. Просто не хочу, чтобы ты решила, будто я сдался. Давай ещё раз попробуем с врачами, хорошо?
Телефон Нины зазвонил раньше, чем она ответила. Из больницы вызывали на экстренную операцию: везли мужчину с тяжёлым ранением живота и большой кровопотерей.
Через сорок минут она уже стояла у операционного стола. Пациента привезли в сопровождении полиции; по документам — Виктор Орлов, сорок один год. Кто-то шёпотом сказал, что он следователь и его ранили при задержании. Нина попросила не отвлекаться и сосредоточилась на том, чтобы остановить кровотечение.
Операция закончилась глубокой ночью. Когда она вышла из отделения, на телефоне было шесть сообщений от Петра. Последнее: «В новостях сказали, что ранен следователь. Это к вам привезли?»
Дома муж не спал. На экране телевизора без звука показывали машины с мигалками возле складского комплекса.
— Ты была на операции? — спросил он.
— Да. Мужчина жив, его перевели в реанимацию.
Пётр выключил телевизор.
— Он успел что-нибудь сказать до операции?
Нина посмотрела на мужа. За все годы её работы он ни разу не расспрашивал о пациенте таким тоном.
— Петя, а ты его знаешь?
📚 Все мои каналы с историями —
здесь
Россия
