Серия 3. Старый долг
Нина положила открытку на стол так, чтобы Пётр увидел надпись. Он только что вернулся с работы и собирался разогреть ужин, но, заметив карточку, оставил контейнер у микроволновки.
— Ты говорил, что Белов случайно заехал к нам на Новый год, — сказала Нина. — А здесь он благодарит тебя за молчание. О чём речь?
Пётр не сразу сел. Прошёл к окну, поправил совершенно ровную штору и только потом повернулся.
— Несколько лет назад я работал с его фирмой. Была претензия по одной поставке. Андрей попросил меня не поднимать шум, пока они разбираются с документами.
— И ты согласился?
— Я не отвечал за качество оборудования, Нин. Проверки проводили другие люди. Мне сказали, что ошиблись с маркировкой и всё исправят.
— Тогда почему он спустя годы пишет тебе такие вещи?
— Потому что любит изображать из себя человека, которому все обязаны. Ты же сама видела, как он разговаривает.
Нина помнила гостя: слишком громкий смех, настойчивые тосты, взгляд, задержавшийся на фотографии её больничной бригады. Но рассказ Петра не объяснял, почему он испугался, узнав о ранении следователя.
— А вчера ты боялся, что Орлов назовёт его имя?
— Я боялся, что из-за Белова начнут проверять всех, кто с ним работал. Мне есть что терять. Нам обоим.
— Я ведь тоже работаю с медицинским оборудованием, Петя. Если кто-то поставлял неисправные инструменты, мне нужно об этом знать.
— Я не утверждаю, что они были неисправными. Именно поэтому и проводили проверку.
Он подошёл, коснулся её плеча. Нина не отстранилась, но и не ответила на прикосновение.
— Давай поговорим завтра, — попросила она. — Мне нужно всё обдумать.
На работе её ждал необычный разговор. Заведующий отделением Алексей Дмитриевич позвал Нину после утреннего обхода, закрыл дверь кабинета и показал письмо из администрации.
— Следствие запросило сведения по нескольким поставкам расходных материалов за последние годы. По одной из них в документах фигурирует ваша операционная бригада.
Нина пробежала глазами даты. Осень четыре года назад. Тогда во время сложной операции одноразовый хирургический инструмент сработал неправильно. Пациента удалось вывести из опасного состояния, но Нина до сих пор помнила, как несколько секунд пыталась понять, почему механизм не срабатывает.
— Я подавала служебную записку, — сказала она. — Просила проверить всю партию. Нам тогда ответили, что оборудование отправили поставщику на экспертизу.
— В архиве есть другой документ. Вам лучше увидеть его самой.
Алексей Дмитриевич повернул к ней монитор. На экране была копия акта, датированного двумя днями позже операции. В заключении говорилось, что отклонений в работе инструмента не выявлено, а жалоб от медицинского персонала не поступало.
— Но я жаловалась, — сказала Нина. — И Лена была со мной в операционной. Она подтвердит.
— Я не обвиняю вас. Пока у нас только скан. Оригинал запрошен из архива.
Нина наклонилась ближе. Под текстом стояли фамилии членов комиссии, а последней — её собственная.
Она увеличила изображение. Подпись действительно походила на её подпись, только Нина точно помнила другое: такого заключения ей никто не показывал.
— Алексей Дмитриевич, — спросила она, — кто передал этот акт в больницу?
Заведующий открыл вторую страницу.
— Представитель поставщика. Пётр Соколов.
Нина перечитала строку ещё раз. В тот год Пётр говорил ей, что его работа не имеет отношения к операционной. И именно тогда она впервые задумалась, почему проверка неисправного инструмента закончилась так быстро.
📚 Все мои каналы с историями —
здесь
Россия
▶ видео
