Северный вальс // Евгений Мироничев

Штришок, так сказать, к портрету. Сентябрь 1940 года, первые германские пароходы с разными военными грузами прибывают в финские порты. Но нюансами разгрузок и погрузок занимались не военные, а гражданские структуры, которые взяли и изменили порядок приёма и разгрузки транспортов.

Из доклада начальника снабжения особого назначения в Рованиеми от 28 сентября 1940 года в Берлин:

[...] К примеру, было потребовано погрузить на судно, отправлявшееся первым, значительную часть всего продовольствия. В действительности же продовольствие было погружено на последний пароход «Weisesee», отправлявшийся на три дня позднее. Вследствие этого после выгрузки возникли значительные трудности со снабжением. Кроме того, было приказано грузить автомобильное горючее после авиационного горючего, чтобы в порту выгрузки оно было сразу доступно. В действительности же в трюме парохода «Helga Ina» находились бочки с автомобильным горючим, а поверх них – бочки с авиационным горючим. Возникшие вследствие этого трудности были значительными, тем более что в Финляндии автомобильное горючее получить невозможно. По этим же причинам первый эшелон с материальными средствами смог отправиться из Вааса в Рованиеми лишь с 15-часовым опозданием.

Вывод: За погрузку принципиально должен отвечать исключительно военный орган, а именно отдел морских перевозок K.M.D. (Kriegsmarinedienststelle, служба/управление Кригсмарине – прим. Е. М.)

Великая Отечественная и Советский Север. Главное.

Часть 3. Финляндия на пути к войне (читать 2 часть)

Безусловно, Великая Отечественная война на Севере неразрывно связана с Финляндией. И многие задавались вопросом – почему она вступила в войну на стороне Германии? На фонепостепенного и фрагментарного ввода источников в оборот наряду с научными подходами появились откровенно сенсационные и конспирологические.
Финляндия, далеко не главный «игрок» Европы, в силу географии и экономики рассматривалась СССР и Германией как возможный участник большой войны.

Для СССР главной была безопасность Ленинграда, Балтики и Заполярья. Война 1939-1940 гг. частично решила эти вопросы, но неуступчивость Финляндии сохраняла напряжённость. «Петсамский вопрос» и появление Германии в Лапландии усиливали советский нажим. Это беспокоило Финляндию, в большей мере необъективно, и отталкивало её от советской стороны.

Германия рассматривала множество вопросов. Напомним, что, во-первых, из-за дефицита ресурсов её интересовали никель Петсамо и финский лес. Во-вторых, защита норвежского побережья осложнялась отсутствием развитых коммуникаций и британскими действиями на море. Летом-осенью 1940 г. возможности открыла Финляндия с «Дорогой Полярного моря» (Eismeerstrasse), связывавшей порты Ботнического залива с Петсамо и Киркенесом. В-третьих, через шведские порты летом перевозилась железная руда. Советские базы в Прибалтике и Финляндии породили опасения, что Балтийский флот перережет коммуникации, осложнив снабжение Норвегии и перевозки руды.

Все эти нюансы резко актуализировались при подготовке «Барбароссы». Финляндия после тяжёлой войны с СССР тяготела к Германии из-за «обиды» на Швецию и Великобританию, не вступивших в войну, и опасений новых советских действий. Ещё летом 1940 г. в финских кругах бытовало мнение, что в новой войне с СССР Германия непременно поможет финнам. Появление германских войск осенью 1940 г. под видом транзита из Норвегии в Германию финское руководство воспринимало как достижение. Германия же эксплуатировала образ защитника финнов от СССР: в ноябре 1940 г. германский военный атташе полковник Х. фон Рёссинг заявил американскому атташе, что «[…] ввод немецких войск в Финляндию предотвратил новые требования и агрессию со стороны СССР против Финляндии, и если бы мы не вошли, ни вас, ни меня сегодня не было бы […]». Германия стала крупным торговым партнёром Финляндии.

На переговорах В. М. Молотова в Берлине 12-13 ноября 1940 г. СССР попытался урегулировать «финляндский вопрос» согласно договорённостям 1939 г. Германия формально признавала Финляндию сферой советских интересов, но настаивала на сохранении своих экономических позиций и недопущении войны на Балтике. Заверения Гитлера о временном характере военного присутствия не устранили противоречий, и впоследствии требования СССР о выводе германских войск остались неудовлетворёнными.

В итоге к концу 1940 г. Финляндия целиком попала в орбиту влияния рейха. Считая Германию защитником от СССР, финляндское государство создавало условия для расширения немецких возможностей на Севере. Германия же имела все основания считать Финляндию своим союзником в войне против СССР, что отразилось уже в Директиве № 21 «План “Барбаросса”». Но до непосредственного решения финнов – «точки невозврата» – оставалось ещё полгода…

Подготовил: Евгений Мироничев

Фото:
1. Схемы «Дороги Полярного моря»
2. Вермахт движется по «Дороге Полярного моря», июнь 1941 г.
3. «Дорога Полярного моря» в 1930-е гг.

💬 ТГ 💙 ВК 💬 Маx ▶️ YouTube 📺 RuTube ⭐️ Сайт

👑 Поддержать проект можно на Sponsr.ru ✨

#ВеликаяОтечественная #ВтораяМировая #ИсторияСССР

Последнее, что я думал увидеть, так это каталог промышленной продукции, которую поставляла Финляндия в качестве репараций после войны. Тем не менее, я таковой каталог увидел здесь и сейчас.

Станки токарные, станки лущильные и многие другие, электрокраны, прессы, электропилы и электродрели, тележки, механические колуны – чего в этом альбоме только нет, и всё красивое промышленное. Хотя сам альбом не датирован, немного поискал представленную продукцию в интернете – относится к периоду 1941-1950, так что это действительно то, что нам поставлялось.

Перечень впечатляет, даёт понимание, какое промышленное оборудование, откуда и для чего мы получили после войны от противника. Подумаю, как это использовать и представить в полном виде.

Великая Отечественная и Советский Север. Главное.
Часть 2. Зачем Гитлер решил напасть на Мурманск?

Чрезвычайно большое значение Заполярья в экономике СССР (из 1 части) традиционно считается ведущим фактором агрессии гитлеровской Германии и на этом, малообжитом и сложнейшем театре военных действий.

Но историческая наука показывает, что всё было не так просто. Германия, преследуя задачи молниеносно нанести поражение СССР, рассчитывала сделать это на основном – европейском – фронте. Операция в Заполярье считалась второстепенной в стратегическом масштабе и потому стала проблемной. Недостаточная разведка и подготовка наступления в Заполярье оказались ярко отражены в дневнике начальника Генштаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдера, где за май 1941 г. есть запись: «Это не операция, а экспедиция. Жаль сил, которые будут здесь использованы […]».

Тем не менее, значение Кольского Севера учитывалось германским командованием. Оно считало, что СССР в случае войны начнёт угрожать критически важным экономическим узлам немецкой экономики: во-первых, району Петсамо, до 1944 г. финской территории, где с лета 1940 г. в добыче крайне важного ресурса, никеля, резко наращивала свою роль Германия, а во-вторых – портам в северной части Норвегии, Нарвику и Киркенесу, через которые и шли транспорты с рудой. Благодаря доступу к петсамскому никелю, необходимому в военной промышленности, Германия обеспечивала до 90% его потребности к 1943-1944 гг.

Германское командование, считая, что требуется прочная оборона норвежского побережья и портов от действий британского или вообще советско-британского флота, решило, что наиболее приемлемый вариант обеспечить защиту Петсамо, Киркенеса и Нарвика – сухопутное вторжение и ликвидация баз Северного флота с суши. Дополнительным напоминанием о слабости обороны Норвегии стала британская высадка на Лофотенских островах – затем Гитлер распорядился усилить защиту норвежского побережья.

Ключевое значение в операции имело наступление на перешеек между Мурманском и южными регионами СССР – город Кандалакша, наиболее узкий участок от моря до государственной границы, и один из важнейших транспортно-экономических узлов Севера. Вся Мурманская область была бы отрезана от «большой земли». Заодно предполагалось ликвидировать и сухопутную группировку Красной Армии в Заполярье. Таким образом, германская армия «Норвегия», имея цель обеспечить оборону норвежского побережья и Петсамо, достигла бы это только через уничтожение советских войск в Заполярье.

Германская операция для защиты критически важных районов путём уничтожения советских силполучила наименование «Чернобурая лисица» (Silberfuchs). Были выделены почти 100 тыс. чел. – горный корпус «Норвегия» с целью нейтрализовать главную базу Северного флота г. Полярный и выйти на западный берег Кольского залива, 36-й армейский корпус, атаковавший бы Кандалакшу, а также финский 3-й корпус, наступавший в северной Карелии на другие участки Кировской железной дороги. После успешного наступления на ключевые железнодорожные узлы предполагалось разгромить остатки Красной Армии в Мурманске и создать оккупационную военно-экономическую администрацию.

Справедливо отметить – операция была связанной с Финляндией. И существует мнение, что поводом к вступлению финнов в войну против СССР стали только авианалёты советской авиации 25 июня 1941 года. Однако история, как обычно, оказалась сложнее.

Подготовил: Евгений Мироничев

Фото: Одна из ранних схем операции в Заполярье, 1941 г.

💬 ТГ 💙 ВК 💬 Маx ▶️ YouTube 📺 RuTube ⭐️ Сайт

👑 Поддержать проект можно на Sponsr.ru ✨

#ВеликаяОтечественная #ВтораяМировая #ИсторияСССР

Великая Отечественная и Советский Север.Главное.
 
Часть 1. «Зимняя форточка ленинградского окна в Европу» – положение Карелии и Заполярья к началу войны

Часто Великая Отечественная война на «дальних северных подступах к Ленинграду», в Карелии и Заполярье, ассоциируется лишь с некоторыми фактами истории – например, с арктическими конвоями Союзников, шедшими в Мурманск, Архангельск и Молотовск (Северодвинск). История войны здесь, как правило, считается «боями местного значения», где ничего существенного не происходило. Но справедливо ли это?

70 лет назад советский школьник мог встретить в учебнике такую фразу – «в первые годы советской власти Мурманск выполнял роль "зимней форточки" для ленинградского "окна в Европу"…». Но уже в 1930-е гг. «форточка» стала настоящим «окном». Огромное значение в экономике СССР играл рыбный промысел и освоенные благодаря академику А. Е. Ферсману полезные ископаемые. Появились грандиозные предприятия – комбинат «Североникель», дававший к началу войны почти половину всего никеля страны, апатито-нефелиновая обогатительная фабрика с ведущей ролью в общесоюзном производстве и многие другие. Население необжитого Мурмана в 40-50 тыс. чел. в 1920-х гг. разрослось до 400 тыс. к 1941 г.

Карелия (Карело-Финская ССР) к 1941 г. стала одним из лидеров целлюлозно-бумажной промышленности благодаря как новым предприятиям, так и промышленности на переданных Финляндией территориях после 1940 г. Огромную роль играл Беломорско-Балтийский канал, обеспечивший создание Северной военной флотилии на Мурмане. Более того, в 1920–1930-х гг. Карелия играла одну из ключевых ролей в поставке леса. Шло и геологическое освоение. С 1920-х население Карельской республики выросло с 250 тыс. до почти 600 тыс. чел к 1941 г.

Наконец, именно здесь проходила жизненно важная артерия – Мурманская (Кировская) железная дорога, связывавшая Мурманск и Петрозаводск с остальными регионами страны. На третью пятилетку и далее планировалось создание самостоятельных экономических комплексов общесоюзного и даже мирового значения, целиком построенных на местных ресурсах.
Советское руководство вполне отдавало отчёт о важности прикрытия регионов, ставших важными на рубеже 1920-х и 1930-х. Северные подступы к Ленинграду прикрывал Карельский укрепрайон (КаУР), создававшийся ещё с 1920-х гг. Во второй половине 1930-х гг. появились частично реализованные проекты линий обороны на важных направлениях от Олонца и Петрозаводска до Кандалакши и Мурманска.

Советско-финляндская война стала не просто опытом для Красной Армии, но ещё она показала, что в сложных и трудных условиях местности могут действовать крупные воинские формирования и бронетехника. Так, например, именно в 1939 г. в Заполярье впервые появилась большая сухопутная группировка – 14-я армия генерал-лейтенанта В. А. Фролова. Почти 500 км карельской границы к лету 1941 г. защищала 7-я армия под командованием генерал-лейтенанта Ф. Д. Гореленко. Эти войска имели хорошее представление о своих участках. Северный флот рассматривался также как защитник рыбных промыслов. Тем не менее, Ленинградский военный округ, к которому относился Север, оказывался периферией и обеспечивался не первостепенно на фоне других забот. Справедливо признавалось, что судьба страны будет решаться на основном, центральном, фронте.

Эти особенности Карелии и Кольского Заполярья были тесно связаны с событиями Великой Отечественной войны. Но противник рассматривал и иное значение этих регионов…

Подготовил: Евгений Мироничев
 
Источники: Веригин С. Г. Карелия в годы военных испытаний. Петрозаводск, 2009; Киселёв А. А. Родное Заполярье. Мурманск, 1976; Семёнов Д. Г. История военного строительства на Мурмане. Март 1920 г. – июнь 1941 г. Диссертация, 2012; Килин Ю. М. Карелия в политике советского государства. 1920-1941. Петрозаводск, 1999; Материалы ГАМО, НА РК, РГВА, РГАВМФ.

Фото:
1. Развитие Автономной Карельской ССР и Мурманской области к 1939 г. 
2. и 3. Фрагменты журнала «Карело-Мурманский край», 1930-е гг.

💬 ТГ 💙 ВК 💬 Маx ▶️ YouTube 📺 RuTube ⭐️ Сайт

#ВеликаяОтечественная #ВтораяМировая #ИсторияСССР

Мало что уже удивляет в истории Северного (Карельского) фронта – какого эрзаца и экспромта тут только не было. Но порой встречаются свидетельства такие, что можно удивиться ещё раз.

Был такой 6-й отдельный батальон ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи). Из наименования понятно, чем такие части занимались, и как правило находились они не на передовой. Этот батальон в начале войны стоял на госгранице и в районах Реболы, Ругозеро и Лоухи, то есть в северной части Карелии. И вот в одном специфическом документе, в представлении всего батальона к ордену Красного знамени, встретилось то, что отсутствует, например, в журналах боевых действий или оперативных сводках – батальон ВНОС, оказывается, не только вёл сухопутные бои, но и ходил в тыл противника как диверсионно-разведывательная группа!

Да, про сухопутные бои в целом факт известный, причём не только по этому батальону. Известно множество таких историй по другим фронтам. А вот хождение батальона ВНОС в разведку и диверсии мне попадается впервые. Я честно попытался это проверить по ряду документов, но я упоминаний не нашёл. Не сообщали об этих действиях и пограничники 73-го погранотряда, где всё и происходило – в сводках для ГУПВ НКВД фигурируют лишь некие «подразделения Красной Армии», что не позволяет достоверно определить, был это батальон ВНОС или нет. Ситуацию осложняет то, что это всё относится к ребольскому (ругозерскому) направлению – это один из наиболее плохо изученных участков фронта, до такой степени, что, например, последнее издание по его теме относится к 1995 году, и это лишь сборник ветеранских записей «На Ребольском направлении».

Собственно, процитирую фрагмент из характеристики батальона из наградного документа (картинка №2):

7 августа 1941 года батальону была поставлена задача пройти в тыл белофиннов, узнать расположение их частей и заминировать мосты, находящиеся на дороге к линии фронта. Группа бойцов в количестве 50 человек, составленная из добровольцев, в ночь на 8 августа 1941 года вышла на выполнение этого задания. За время 8-дневного пребывания в тылу у белофиннов, отряд уничтожил 13 направлений связи, заминировал 4 моста, разгромил 4 группы противника, уничтожил при этом более 20 белофиннов и захватил трофеи: 1 ручной пулемёт, 3 автомата, много винтовок и боеприпасов. Этой же группой было установлено, что противник строит новую дорогу в обход Ругозеро на соединение с дорогой, идущей на Паданы, для дальнейшего удара на ст. Масельская. Эти сведения помогли командованию принять своевременные меры и ликвидировать угрозу прорыва финнов в наш тыл [...] 18 августа 1941 года по приказу командующего Северным фронтом батальон был возвращён с передовых позиций для несения своей основной службы [...]

При соотнесении дат и описываемых событий приходится делать осторожный вывод, что, скорее всего, эти 50 добровольцев были в составе так называемого "партизанского отряда", действительно прибывшего под Ругозеро в августе 1941 года вместе с некоторыми другими формированиями. Командиром отряда был майор П. А. Волков, причём в упомянутом выше сборнике есть воспоминания самого Волкова, в целом имеющие параллели с документами, а сам отряд вообще назван «32-м парашютно-десантным партизанским». К сожалению, пока что документально я подтвердить это не могу, тем более, ругозерское направление и для меня тёмный лес. Там была настоящая солянка. Насколько мне известно, описываемая разведка производилась именно этой группой партизан, о чём пишет и сам Волков. Но он не указывает, были ли другие влитые в отряд люди из других формирований. Видимо, нельзя сказать, что весь 6-й батальон ВНОС отправился в тыл врага. Тем не менее, ситуация там была аховая, поэтому вполне возможно, что для действий т.н. партизанского отряда выделили ещё и бойцов батальона ВНОС.

Объять необъятное я не могу, так что пусть выяснение обстоятельств этого дела останется на будущее, а вполне возможно, что оно уже кем-то изучалось, и я не нашёл. А пока просто зафиксируем.

16-17 октября на базе Военно-морского музея Северного флота и Мурманского арктического университета прошла конференция «Наследие Арктики». Она состоялась уже в третий раз, а в этом году приурочена также к 80-летию Музея Северного флота, 85-летию начала Великой Отечественной войны и 100-летию создания Общества по изучению Мурманского края.

Мой доклад, основанный на материалах РГВА, РГАВМФ, ГАМО, НА РК и ЦА МО, был посвящён неизвестному событию – опытным учениям с оленями в ЛВО в 1937 году. Они прошли в 54-й горнострелковой дивизии, части которой стояли от Мурманска до Кеми, и отчитывался по ним начальник штаба дивизии, полковник Валериан Александрович Фролов – будущий командующий 14-й армии и Карельского фронта. В отчёте об учениях Фролов указал – «в условиях Заполярья, при наличии глубокого снежного покрова, олень будет незаменимой тягловой силой для перевозки любого груза [...]». Это стало, судя по всему, первым опытом применения оленей в качестве постоянного войскового транспорта в сухопутных войсках. Хотя в 1935 году экспедиция Мурманского укреплённого сектора береговой обороны Северной военной флотилии, во время рекогносцировки восточной части Кольского полуострова, сделала примерный расчёт перевозки стрелковой роты на оленях. Но тогда олени были лишь средством передвижения одной экспедиции и кроме как для хозяйственных гражданских целей не применялись.

Хотя ЛВО вместе с АМУ РККА и не стали далее развивать оленную тему, для Фролова это оказался опыт полезный. 14-я армия, как и другие, применяли оленей в советско-финляндской войне, а летом 1941 года 14-я армия начала готовиться к использованию оленей заблаговременно. И уже в октябре были сформированы первые такие подразделения.

Все эти события и факты опровергают появившиеся в последние годы прискорбные упрощения этой истории: якобы использование оленей в 1941 году, во-первых, оказалось вынужденным и спонтанным, а во-вторых – что оно началось лишь с мобилизации оленей и оленеводов по постановлению ГКО в ноябре 1941 года. Это, конечно, не так. Надеюсь, что эта история будет подробнее разобрана в публикации – по итогам конференции планируется сборник.

Благодарю Военно-морской музей Северного флота и альма-матер за вновь великолепно организованное большое и очень значимое мероприятие, собравшее историков и специалистов из многих городов, и за возможность на нём выступить. И поздравляем музей Северного флота с юбилеем!

Интересные новости из ПетрГУ – казалось бы, ничего особенного, но на самом деле севернее Санкт-Петербурга такую работу практически не встретишь.

В Москве с 11 по 14 октября прошел Всероссийский съезд участников проекта «Архивный десант», организованный Национальным центром исторической памяти при Президенте Российской Федерации.

Мероприятие объединило представителей вузов, архивов, музеев и общественных организаций со всей страны для обсуждения ключевых направлений работы по сохранению исторической памяти, методологии работы с архивными источниками, а также практики увековечивания подвигов и судеб участников Великой Отечественной войны.

В работе съезда приняла участие Ю. Н. Зеленская, д-р. ист. наук, профессор кафедры отечественной истории Института истории, политических и социальных наук Петрозаводского университета, представившая опыт участия команды ПетрГУ в проекте «Архивный десант». Координатором работы команды ПетрГУ выступает проректор по воспитательной и социальной работе, канд. техн. наук. В. К. Катаров.

Работа команды ПетрГУ в рамках акции выстроена по двум ключевым трекам.
Трек 1: работа на портале Национального центра исторической памяти при президенте РФ и отбор документов для сборника. Данную работу студентов 2-го курса координировали преподаватели кафедры отечественной истории Ю. Н. Зеленская и В. В. Волохова. За короткий срок на портале было обработано более 130 документов, отобрано для издания в сборнике более 90 документов о преступлениях нацистов и их пособников на оккупированной территории Прибалтики.

Трек 2: перевод документов с финского языка на русский. В рамках этого направления филологи ПетрГУ под руководством Ю. Н. Зеленской и С. В. Коробейниковой, старшего преподавателя кафедры прибалтийско-финской филологии Института филологии, выполняли перевод личных карточек заключенных лагеря № 6 для военнослужащих, располагавшегося в 1941–1944 гг. в г. Выборге. Работа строилась в междисциплинарной связке "филолог – историк": филолог отвечал за языковую точность и терминологическую корректность, а историк – за соответствие формулировок историческим реалиям и исключение смысловых искажений. В результате были подготовлены переводы, пригодные для научного использования и публикации в академических изданиях.

Весьма рад за большие успехи команды и её руководителей! Быть может, это окажется примером для других студентов, и кто-то из них пополнит ряды историков-исследователей нашего Севера и Северо-запада.

В порядке наброса на вентилятор.

Когда общественность доходит до вопроса, зачем несчастную 1-ю танковую дивизию отправили под Алакуртти, начинается огульная критика, мол, "дураки, как можно в леса и болота отправить 400 танков", а в последнее время ещё добавилось "дураки в разведке испугались какой-то мотопехоты немецкой".

Но те, кто критикует именно так, всё же, судя по всему, слабо представляют себе, кого же и куда отправил противник, так как дело не просто в эфемерной мотопехоте. Немцы ведь отправили на кандалакшское направление, в те самые леса и болота, в почти полное бездорожье с одним-единственным шоссе... моторизованные части! Напомню, что дивизия СС «Норд» была моторизована практически полностью, 169-я пд – частично. И это уже летом 1941 года оценивалось негативно, в немецких документах прямо пишется, что моторизация только мешает из-за бездорожья и сложной местности. Автоколонны 36АК растягивались на многие километры. Кроме того, два отдельных танковых батальона (пусть и неполных) – это всё-таки в сумме уже почти танковый полк.

Отмечали это и финны после войны. Например, в Suomen Sota 1954 года есть такое свидетельство:

Далеко зашедшая специализация немецких моторизованных войск создавала трудности в войне в безлюдной местности. Так, например, одна моторизованная дивизия поначалу просила у финнов, испытывавших крайнюю нехватку автомобилей, самосвалы для содержания дорог [...]

Моторизация же советских стрелковых дивизий была несколько слабее, поэтому в условиях Заполярья это обернулось даже в небольшой плюс.

Между тем, критики забывают, что у Красной Армии имелся хороший опыт в советско-финляндской войне. Напомню, что до неё никто в мире такими крупными силами в северных условиях не действовал. И что в итоге у нас говорилось про моторизованные части в карельских лесах?

Ну, например, обратимся к небезызвестному совещанию командно-начальствующего состава по итогам советско-финляндской войны в апреле 1940 года:

ЧУЙКОВ. [...]
В отношении предложений. Я считаю, что мотострелковые дивизии в бездорожье себя не оправдали. Они насчитывали в своем составе более тысячи машин. На одну коммуникацию должны были перейти четыре дивизии, или на одно направление и на одну дорогу должно было пойти 5 тыс. машин для того, чтобы питать войска. Такого количества машин поместить на одну дорогу невозможно. Я думаю, что вместо мотострелковых дивизий лучше было бы иметь стрелковые дивизии и их перевозить на автотранспорте.
У нас же получилось, что дивизия оказалась без ног, так как не было лошадей и не на чем было подвезти кухни, если полк отрывался от дороги на 5 км в сторону.
СТАЛИН. А летом как?
ЧУЙКОВ. Летом то же самое. На таком театре на машинах пройти невозможно.
СТАЛИН. Одна дорога есть все-таки?
ЧУЙКОВ. Есть магистраль, на которую садились пять дивизий, из которых четыре моторизованных, в общей сложности получалось 5 тыс. машин.

Напомню, что Чуйков командовал 9-й армией, воевавшей именно в северной Карелии и на кандалакшском направлении. И на том же совещании, где был Чуйков, находился ещё также Фролов, говоривший примерно о том же – о бездорожье и неприменимости техники в заполярных условиях.

А весной и в начале лета 1941 года у нас эти кучи немецкой техники не предполагали, а реально видели. Их видели и американские посол и военный атташе, сообщавшие о большом количестве техники в портах Ботнического залива. Опасность была не гипотетической, а реальной.

Так сказать, вот и думайте...

Новое фото в коллекции. На нём видим лейтенанта флота. Есть и подпись на обороте – «Рябик Михаил Николаевич. 1941 г., август, г. Мурманск».

При проверке по Памяти народа выяснилось, что человек на фото непростой. Лейтенант медслужбы, Северный флот. На службе с 1939 года, прослужил всю войну. К 1945 году был награждён Орденом Красной звезды, медалью «За боевые заслуги», в 1950 году – ещё одной «За боевые заслуги». Дослужился до звания старшего лейтенанта. Служил старшим военфельдшером на посыльном судне «ПС-75», бывший траулер РТ-75 «Саратов».

Но ещё интереснее документы, приложенные к наградным листам, и, к счастью, выложенные на портале. Так, М. Н. Рябик, закончив медицинское училище в Кронштадте в июле 1941 года, изначально попал в 126-й полк 71-й дивизии, где служил известный майор В. И. Валли.

Затем переведён на мурманское направление, где попал в так называемый «морской отряд Старовойтова» – 3-й добровольческий отряд моряков Северного флота, ведший тяжелейшие бои в 1941 году. В нём также воевали Герои Советского Союза – Василий Кисляков и Александр Торцев.

Этот отряд оказался влит в 112-й сп 52-й сд (35 гв.сп 10 гв.сд), и в нём Рябик участвовал в одном из самых мрачных наступлений Карельского фронта в конце 1941 года – в боях 10 гв.сд и 12 обрмп по захвату высот 258.3 и 263.5 в конце декабря 1941 – начале января 1942 гг. В этих боях Рябик, заменив ротного санинструктора, на поле боя был ранен в грудь и шею, но продолжил оказывать помощь раненым, и только после вторичного приказания командира отправлен в госпиталь.

После излечения, видимо, и был направлен на ПС-75 с февраля 1942 года, где тоже отличился. В итоге в конце 1944 года представлялся к Ордену Отечественной войны 2 ст., однако в резолюции командующего флотом А. Г. Головко указано – «Награждаю орденом "Красная звезда"».

В наградном листе уже на «За боевые заслуги» 1945 года отмечено, что «...за время Отечественной войны т. Рябик хорошо изучил театр С.Ф. и приобрёл вторую специальность. Тов. Рябик может дублировать специальность штурмана...».

О декабрьско-январских боях на мурманском направлении мы поговорим отдельно.