Доктор Абдуллоев | ДЦП • Деформации • Ортопедия

Одним из этапов многоуровневого хирургического вмешательства — SEMLS — в нашем случае является операция Страйера (Strayer).

Она включает апоневротомию икроножной мышцы.

Что это означает?

1) Мы определяем область перехода мышечной части икроножной мышцы в её апоневроз — плотную соединительнотканную структуру, которая продолжается в сторону ахиллова сухожилия.

2) В этой области выполняем частичное рассечение апоневроза, что позволяет увеличить длину мышечно-сухожильного комплекса

3) Улучшаем объём тыльного сгибания стопы в голеностопном суставе.

4) Затем промываем рану и выполняем внутрикожный шов рассасывающимся шовным материалом.

Если вам интересны такие видео с реальных операций и разбор хирургических техник, поддержите публикацию ❤️

Сейчас очень часто вижу ролики в инстаграме , кому активно предлагают услуги массажа , стелек, ортопедической обуви только из-за вальгусных ног ( genu valgum ). А люди то на это ведутся, ведь у них большое количество подписчиков, как не верить такому.
Но стоит немного разобраться, и выясняется, что некоторые из тех, кто продаёт эти услуги, не знают возрастных норм и даже не понимают, что такое механическая ось ноги.
Я подробно написал об этом в статье: когда можно не переживать, а когда лучше показать ребёнка ортопеду.

Читать полную статью:
https://mellow-scone-ba58aa.netlify.app/ru/articles/genu-valgum-children/

С каждым днём всё больше убеждаюсь: если у ребёнка есть показания к ортопедической операции, очень важно не упустить подходящий момент для её проведения.

Именно поэтому я постоянно повторяю родителям: детям с неврологическими заболеваниями необходимо регулярно наблюдаться у НЕЙРООРТОПЕДА!

Нейроортопедия — достаточно узкое направление. К сожалению, не каждый травматолог-ортопед имеет достаточный опыт ведения пациентов с неврологическими нарушениями.

Почему это так важно?

С ростом ребёнка могут прогрессировать мышечные контрактуры, формироваться деформации костей и суставов. То, что в детстве можно было исправить относительно небольшим вмешательством, во взрослом возрасте иногда требует гораздо более сложной реконструктивной операции.

Сегодня мы оперировали пациента старше 25 лет.

Из анамнеза: дважды проводилось лечение по методике Ульзибата. На этом ортопедическое лечение фактически закончилось.

Сегодня нам пришлось выполнить большой объём хирургической коррекции сформировавшихся деформаций конечности.

И после таких операций невольно задаёшься вопросом: а можно ли было избежать столь масштабного вмешательства, если бы пациент с детства регулярно наблюдался у нейроортопеда?

Конечно, не каждому ребёнку нужна операция. Но если показания к ней действительно есть, необоснованное откладывание лечения может значительно усложнить ситуацию.

Моя главная мысль: не ждите, пока деформации станут выраженными и фиксированными.

Регулярное наблюдение у нейроортопеда позволяет своевременно выявлять изменения и выбирать оптимальную тактику лечения.

Иногда лучшая операция — та, которой удалось избежать. Но иногда именно своевременная операция помогает избежать гораздо более сложного вмешательства в будущем.

Бывает на дежурстве момент, когда ты уже не понимаешь, какое сейчас время суток.
Окна где-то далеко, часы на стене показывают одно, телефон другое, а организм вообще считает, что сейчас примерно 2017 год и пора домой.
И вот ты идёшь по коридору с максимально серьёзным лицом, потому что врач всё-таки должен внушать уверенность. А внутри у тебя работает один-единственный отдел мозга, который отвечает за то, чтобы не зайти случайно в чужую ординаторскую и не уснуть стоя.
Самое интересное, что пациенты в такие моменты всё равно смотрят на тебя как на человека, который сейчас спокойно, уверенно и мудро всё решит.
А ты действительно решаешь.
Просто между делом пытаешься вспомнить, ел ли ты сегодня, почему в кармане лежит чужая ручка, и кто вообще поставил кофе туда, где раньше была твоя вера в жизнь.
Иногда работа врача выглядит не как красивая сцена из сериала, а как человек в халате, который ночью ищет пластырь, ручку, историю болезни и остатки собственного терпения.
Но потом кто-то спокойно засыпает после обезболивания. У кого-то перестаёт болеть. Кто-то утром говорит короткое «спасибо».
И ты такой: ладно.
Ещё одно дежурство мы как-то вывезли.