Мост l РАС, семья,аутизм

Ресурс не нужно заслуживать

Я всё чаще думаю о том, как легко родителю забыть о себе.

Когда рядом ребёнок, которому трудно, кажется, что свои силы нужно отдать без остатка. Внимание, сон, время, тело, деньги, терпение. Всё как будто должно идти туда, где сейчас больше всего напряжения.

А о себе думать бывает стыдно.

Стыдно устать.
Стыдно хотеть тишины.
Стыдно не справляться.
Стыдно не быть всё время понимающим, спокойным и включённым взрослым.

Но постепенно я начинаю видеть: ресурс не награда за хорошее поведение. Его не нужно заслуживать.

Он нужен нам для того, чтобы оставаться живыми рядом с ребёнком. Чтобы не исчезать в тревоге, в бесконечных требованиях, в чувстве, что мы всем должны.

Иногда забота о себе выглядит совсем не героически. Не отвечать сразу. Отдохнуть. Сказать «мне сейчас тяжело». Не идти туда, где приходится терпеть через себя. Попросить помощи. Оставить часть сил себе.

Это не эгоизм. Это граница.

Граница не означает, что я перестаю любить. Она означает: я не обязана исчезать, чтобы быть рядом.

Мне кажется, нам всем важно учиться такому простому и очень трудному движению: замечать, что у нас есть свои ресурсы. И что они ценны.

Я могу заботиться о другом, не отдавая ему себя целиком.

Он не делает вам назло🌀

Бывает, ребёнок кричит в тот момент, когда у нас уже нет сил. Не идёт туда, куда нужно. Не надевает привычную одежду. Не отвечает. Бросает вещи, закрывается, будто совсем нас не слышит.

И тогда внутри быстро появляется мысль:

«Ну он же понимает».

«Он специально».

«Он издевается надо мной».

Я не хочу делать вид, что в такие минуты легко оставаться спокойным и всё понимать.

Мы устаём, опаздываем, тревожимся, чувствуем на себе чужие взгляды. Иногда просто хочется, чтобы всё наконец стало тихо и просто.

Но за тем, что выглядит как упрямство или протест, часто происходит что-то другое. Слишком много звуков. Слишком много требований. Невозможность объяснить, что страшно, больно или невыносимо. Попытка хоть как-то удержаться, когда внутри уже всё слишком.

Это не значит, что нужно терпеть всё. Границы нужны. Нам тоже может быть трудно, больно, страшно и зло.

Но иногда, прежде чем пытаться остановить поведение, я предлагаю на секунду остановиться рядом с собой и спросить:

«Что с ним сейчас происходит?»

«Что я сейчас чувствую?»

«Как я могу быть рядом, не потеряв себя?»

Не всегда мы сразу найдём ответ. Но сама эта пауза уже может стать маленьким мостом между нами🌱

Обещала рассказать про семью — почему она не просто наблюдает за терапией, а важная её часть.

Семья часто приходит с уже готовым чувством вины. «Мы что-то сделали не так». «Мы плохо стараемся». Это тяжело слышать и ещё тяжелее с этим жить каждый день.
Но ребёнок не меняется в кабинете за 50 минут в неделю. Он меняется дома — там, где живёт большую часть времени, рядом с вами.
Поэтому я работаю не только с ребёнком. Я смотрю и на то, что происходит между вами: как вы реагируете на истерику, что чувствуете, когда он не смотрит в глаза, что происходит с вами самими, когда ребёнок «не такой, как все».
Семья — это не фон терапии. Это среда, в которой ребёнок либо чувствует себя в безопасности, либо нет. И моя работа — не найти виноватого, а помочь этой среде стать понятнее и спокойнее для всех, кто в ней живёт.

Мне важно сказать это без масок: эта группа — не просто анонс, а то, что для меня действительно важно💛
Я жду момента, когда смогу собрать родителей вместе — не по одному, в тишине кабинета, а в кругу тех, кто проживает похожее.
Признаюсь, мне немного тревожно и очень волнительно писать об этом — потому что это первый такой поток, и мне хочется, чтобы туда попали именно те, кому это нужно сейчас.
В сентябре собираю первую группу — всего 5–7 семей, встречаемся раз в неделю по два часа. Мест немного специально, чтобы у каждого было пространство быть услышанным, а не потеряться в общем потоке.
Если что-то из этого текста откликнулось в вас — не проходите мимо, напишите мне. Я правда жду вас там🙋

Родители спрашивают меня не про теории. Вопрос проще: «Почему он так делает? Что мне с этим делать? Я всё правильно делаю?»

Вот для чего мне разные опоры — не для науки, а чтобы ответить именно на это.

Тело ребёнка говорит раньше слов — крик, отказ, молчание.
Дольто называла это просто: «Tout est langage» — всё есть язык. И добавляла: ребёнку нельзя врать, потому что бессознательное всегда знает правду.
Лакан, из той же французской школы, показал: «я» ребёнка рождается не в одиночку, а во взгляде другого — того, кто рядом. Поэтому даже если ребёнок не смотрит вам в глаза, ваше присутствие всё равно строит его «я».

А Винникотт добавил: иногда важнее не объяснить, а просто быть рядом надёжно. Он писал: «Радость — быть скрытым, но катастрофа — не быть найденным».

Ребёнку важно знать, что его можно найти, даже когда он прячется.
За «странным» поведением почти всегда есть смысл, даже если сам ребёнок не может его назвать. Моя задача — помочь вам его увидеть.

Я смотрю и на мозг, и на тело: что перегружает, что успокаивает.
Это снимает вопрос «я плохая мать» — часто дело не в воспитании, а в нервной системе.

А там, где нет слов, — есть рисунок, игра, движение.
Это способ ребёнка сказать вам то, что иначе сказать не может.
Вот что дают мне разные опоры — не коллекция теорий, а разные способы услышать вашего ребёнка и перестать бояться, что вы делаете что-то не так.
Дальше — про семью. Она не просто наблюдает за терапией. Она часть неё.

Расскажу, откуда взялся «Мост».

С 2018 года я работаю с особыми детьми и их семьями. И в какой-то момент поняла: у меня накопился свой взгляд.

Я много лет сама в терапии. Знаю, каково это — закрываться, потому что мир вдруг становится слишком громким, слишком ярким, слишком много.
И когда я смотрю на ребёнка с РАС, я вижу не отклонение от нормы. Я вижу то же самое — только раньше и острее.

Ребёнок не смотрит в глаза не потому, что что-то не так. А потому что взгляд для него — это слишком сильно. Он так бережёт себя.
Вот из этого узнавания и родился «Мост».
Это не диагностика и не тренировка функций мозга — для этого есть прекрасные специалисты, и я всегда советую идти и к ним тоже.

Моя часть другая. Я перевожу.
Перевожу между миром ребёнка — с его особой чувствительностью, своей логикой, своим языком тела — и миром его семьи, которая часто просто не понимает, что происходит, и от этого пугается или злится.
Диагност видит риск. Нейропсихолог видит функцию мозга. Я вижу смысл за поведением — то, что стоит за словом или молчанием, за истерикой или уходом в себя.

При этом у меня есть образование и нейропсихолога, и сенсорного терапевта. Так что я вижу и функцию тоже. Но смотрю через смысл — как аналитик.

«Мост» — про то, чтобы вы и ваш ребёнок наконец начали понимать друг друга. Не пытались переделать друг друга — а услышали.
Если откликнулось — пишите. Разберём вашу ситуацию.