(не)Одинокий человек

Строительство каналов и дорог, 1710‑е — 1720‑е годы
Прокладка каналов, шлюзов и дорог была постоянной борьбой с природой и человеческим сопротивлением: крестьяне не хотели идти на работы, подрядчики пытались сэкономить на материалах, инженеры спорили о проектах. Пётр лично следил за стройками, приезжал на места, разбирался в спорах и требовал, чтобы решения принимались на основе расчётов, а не привычек. Для него дороги и каналы были не просто инженерными объектами, а «жилами» государства: по ним шли войска, товары, новости. В этих стройках особенно видна его модель отношений с исполнителями: он ценил профессионализм и умение договариваться, но не терпел халатности и обмана. Он умел слушать возражения, если они были подкреплены делом, и не прощал тех, кто прикрывался красивыми словами. Для его ближайших помощников такие проекты были экзаменом на умение организовать людей, сберечь силы и добиться результата.
Изображение: гравюра с изображением канала начала XVIII века

Кстати, интересно...
При всех реформах Петра, при всех его достижениях, одну черту чиновников он никак не мог искоренить, с одной бедой оставался один на один всю свою жизнь - казнокрадство.
Вот что пишет об этом Эдвард Радзинский в книге "Бабье царство":
"До Петра, и во время Петра, и после Петра на Руси взятки брали все. Петр, как и все правители до него и после него, наивно верил, что сможет истребить эту всероссийскую привычку.
Петр предложил генерал-прокурору Ягужинскому написать указ: «Если кто-нибудь украдет на такую сумму, на которую можно купить веревку, он будет на ней же повешен». «Государь, – будто бы отвечал Ягужинский, – неужели вы хотите остаться без подданных? Мы все воруем, только с тем различием, что один больше и приметнее, чем другой...» Думаю, он должен был так ответить, но вряд ли посмел. Ответ – легенда, однако беспощадная борьба Петра с нашей азиатской коррупцией – была.
Петр учредил институт фискалов во главе с обер-фискалом. Они должны были тайно надзирать за расходованием государственных средств – вовремя выявлять и пресекать взятки и вымогательства. По заключениям фискалов Петр казнил коррупционеров без оглядки на происхождение и чины. Был казнен всесильный губернатор Сибири, князь Матвей Гагарин, чей род шел от Рюрика. Обер-фискал Нестеров обвинил князя в присвоении государственных средств. Следственная комиссия доказала его вину. Князя казнили в присутствии Петра, придворных и родственников. Труп Гагарина висел на площади перед Биржей несколько месяцев. Туда же, на площадь перед Биржей, перенесли виселицу – для устрашения коррупционеров и взяточников.
Но вскоре пришлось казнить... тех, кто уличал Гагарина! Казнили высших должностных лиц фискальной службы – самого обер-фискала Алексея Нестерова и его помощников. Используя свое положение, эти «тайные надзиратели» украли из казны пугающую сумму, составлявшую несколько процентов от всего государственного бюджета!"
Изображение: гравюра с казнью Виллима Монса.
Примечание: Виллим Монс — брат любовницы Петра I Анны Монс, адъютант императора, камер-юнкер, камергер императорского двора. Казнён за взятки и любовную связь с императрицей Екатериной.
Казнь через отсечение головы состоялась 26 ноября 1724 года в Петербурге.

Реформы Петра
Реформа городского управления, 1699–1720 годы.
Реформа городского самоуправления — от Бурмистерской палаты до Главного магистрата — была попыткой Петра выстроить баланс между свободой и контролем. Он хотел, чтобы города сами решали свои проблемы и развивали торговлю, но при этом несли ответственность перед государством. Для купцов и посадских людей это означало новые обязанности и пристальный надзор, а для энергичных и деловых — шанс влиять на жизнь своего города. Пётр искал среди горожан тех, кто умеет считать, договариваться и отвечать за результат: он ценил практиков, которые не прятались за титулами, а предлагали реальные решения. В этих отношениях с городским сообществом особенно видна его логика: дать пространство для инициативы, но сразу спрашивать за исполнение. Он не терпел отговорок и любил проверять дела лично: мог приехать на рынок, спросить, почему цены скачут, или заглянуть в магистрат и разобрать жалобы простых людей.
Налоговая реформа и подушная подать, 1718–1724 годы.
Перепись населения и введение подушной подати были одной из самых тяжёлых, но необходимых мер: государству нужны были деньги на армию и флот, а старая система сборов не справлялась. Для крестьян и посадских это означало рост нагрузки и постоянный страх перед недоимками; для чиновников — огромную, почти непосильную работу и риск попасть под жёсткий контроль. Пётр требовал точности и справедливости, понимая, что несправедливый сбор подрывает доверие к власти. Он лично следил за тем, чтобы переписчики не завышали цифры ради отчётности и не обирали бедных ради лёгкой выгоды. В эти годы особенно важно было, как чиновники общаются с людьми: Пётр хотел видеть не произвол и запугивание, а порядок и учёт. Он ценил тех, кто умел объяснять, договариваться и находить решения без лишней жестокости, и жёстко наказывал тех, кто наживался на чужих бедах.
Изображение: Фрагмент переписных листов (начало XVIII в.)

Академия наук, 1724 год
Указ об Академии наук был попыткой выстроить редкий для той эпохи союз государства и науки: Пётр хотел, чтобы знания не витали в абстрактных рассуждениях, а приносили реальную пользу стране. Он приглашал в Россию лучших европейских учёных, но не как почётных гостей, а как наставников: от них он требовал передавать знания русским ученикам и участвовать в прикладных проектах — от картографии до медицины. Для самого Петра это был вопрос доверия: он искал людей, которые не будут обещать невозможное, а честно скажут, что можно сделать и сколько времени на это нужно. В отношениях с академиками он старался держаться без пафоса: не требовал поклонов, ценил точность и прямоту. Так рождался новый тип связи власти и интеллекта — не покровительство по прихоти, а сотрудничество ради общего дела.
Изображение: портрет Л. Блюментроста (первый президент Академии)

Флот и Адмиралтейство, 1704-1719
Строительство флота и верфей было историей постоянных человеческих компромиссов: корабелы, инженеры, рабочие, чиновники, купцы. Пётр требовал скорости, но понимал, что без хороших отношений с мастерами ничего не получится. Он лично общался с кораблестроителями, прислушивался к их возражениям и одновременно жёстко спрашивал за срывы сроков. В этих проектах особенно видна его модель управления: доверие к профессионалам плюс строгая ответственность. Он умел ценить тех, кто делал дело, и не прощал тех, кто прикрывался титулами и связями.
Изображение: Гравюра А. Зубова «Адмиралтейство и верфь» (1716)

Табель о рангах, 1722 год
«Табель о рангах» ломал старую логику знатности: теперь чин получали за службу, а не за родовитость. Для молодого поколения это был шанс подняться, для старой аристократии — обида и ощущение, что их место занимают «выскочки». Пётр сознательно строил новую систему отношений внутри элиты: он поощрял конкуренцию по заслугам и хотел, чтобы служба стала главным мерилом достоинства. Он лично следил за тем, чтобы продвижение шло по делу, а не по связям, и не стеснялся ставить молодых на ответственные посты, если видел в них способности. Для него важно было, чтобы люди служили не из страха, а из чувства долга и возможности проявить себя.
Изображение: Выкопировка из Табели о рангах

Сенат и прокуратура, 1711 год
Учреждение Сената и должности генерал‑прокурора было попыткой выстроить систему, где ответственность распределена, а контроль не зависит от личной преданности. Пётр искал людей, которые будут следить за порядком не ради него лично, а ради государства: отсюда и формула «око государево». Для старых бояр это выглядело как недоверие, для новых управленцев — как шанс проявить себя. В этих реформах особенно заметно, как Пётр пытался заменить личные отношения на институциональные, чтобы система работала даже без его постоянного участия. Он хотел, чтобы каждый чиновник чувствовал ответственность не перед царём, а перед делом.
Изображение: Вид здания Сената в Петербурге (гравюра XVIII в.)

Часть 2. Избавление
«По легенде (они в нашей истории часто заменяют документы и столь же часто оказываются правдивыми), Екатерина спасла павшего духом мужа. Она предложила подкупить турецкого главнокомандующего. Посланцы Петра тотчас вступили с ним в тайные переговоры. Была названа сумма, за которую тот разрешил царю убраться восвояси.
Как пишет Вильбоа, узнав об этом, Царь «сказал с восхищением: «Екатерина, этот выход чудесен, но где мы найдем все то золото...» «У меня есть драгоценности, – ответила она, – и... я соберу в нашем лагере все деньги, вплоть до последнего гроша. А Вас я прошу не предаваться унынию и поднять Вашим присутствием дух бедных солдат. Пойдемте, покажитесь им. Впрочем, позвольте мне действовать...» Царь ее обнял и последовал ее совету, вышел из палатки, показался солдатам и направился в штаб фельдмаршала Шереметева».
Услышав о подкупе, граф Шереметев будто бы сказал: «Тот, кто присоветовал Вашему Величеству сделать этот шаг, должен считаться самым бессмысленным человеком на свете. Но если их командующий примет это, самым бессмысленным будет он».
Пока царь беседовал с не верящим в ее идею графом, «она верхом на лошади объехала все палатки офицеров, говоря им: «Друзья мои, мы находимся здесь в таких обстоятельствах, что можем либо спасти свою свободу, либо пожертвовать жизнь, либо сделать нагнать врага мост из золота. Если мы примем первое решение, то есть погибнуть, защищаясь, то все наше золото и наши драгоценности будут нам не нужны. Давайте же используем их для того, чтобы ослепить наших врагов и заставить их выпустить нас... Нужно, чтобы каждый из вас внес свою лепту». И так она говорила каждому офицеру в отдельности: «Что ты можешь мне дать, дай мне это теперь же. Если мы выйдем отсюда, ты будешь иметь в 100 раз больше, и я похлопочу о тебе перед царем, вашим отцом». Все были очарованы ее обходительностью, твердостью и здравомыслием, и каждый, вплоть до самого простого солдата, принес ей все, что мог. И в тот же момент в лагере воцарилось спокойствие, все воспрянули духом. Их уверенность возросла еще больше, когда вернулся человек, который тайно посылал к Каймакаму [турецкому главнокомандующему]. Он принес ответ, что можно посылать к Великому визирю русского комиссара, имеющего полномочия вести мирные переговоры. Дело было вскоре завершено, несмотря на интриги и угрозы шведского короля, который, узнав о положении русских войск, самолично приехал в турецкий лагерь. Он говорил визирю во всеуслышание: «Противника нужно лишь бить камнями. Я требую от тебя только этого. Чтобы тебе выдали царя со всем войском, вплоть до последнего солдата, живыми или мертвыми».
Вильбоа, изложивший всю эту историю, писал: «Можно представить, какое впечатление произвело поведение Екатерины на умы и сердца солдат! Вся русская империя воздавала должное достоинствам и заслугам. Царь, бывший все более и более очарованным ее качествами, не мог их замалчивать и всенародно воздавал ей должное... И чтобы оставить будущим поколениям память о той славе, которую она завоевала на берегах Прута, он учредил в ее честь орден Святой Екатерины, сделав ее покровительницей этого ордена». В Манифесте о венчании с Екатериной Петр писал о ее великих заслугах во время Прутского похода...»
Изображение: Цатта Д. «Екатерина I спасает Петра под Прутом»

Прутский поход
Вот как описано окружение и избавление от окружения русской армии в Прутском походе у Эдварда Радзинского в книге «Бабье царство».
Часть 1. Окружение
«Петр плохо подготовился к походу – слишком самоуверен стал после Полтавы. Поход был тяжелым. Екатерина разделяла с супругом все тяготы изнурительного перехода от Днестра к Пруту по испепеленной солнцем безводной степи. «Царь передавал мне, – писал позднее датский дипломат Юст Юль, – что сам видел, как у солдат от жажды из носу, из глаз и ушей шла кровь, как многие, добравшись до воды, опивались ею и умирали, как иные, томясь жаждою и голодом, лишали себя жизни...»
Позицию для боя Петр выбрал бездарно – у реки Прут. Турки прижали к реке его войско и окружили. Люди гибли от жажды. Петр сидел в палатке, он чувствовал себя виновником надвигавшейся катастрофы...
Он предложил жене оставить армию и отправиться в Польшу, к его союзнику Августу. Там можно было в безопасности, без лишений ожидать конца похода. Но она наотрез отказалась...
Его военачальники граф Шереметев и князь Василий Долгорукий предложили атаковать турок. И, избежав позорного плена, с честью погибнуть в неравной схватке. Царь окончательно приготовился к худшему – к плену и пыткам. Он написал Сенату: «Господа Сенат! Извещаю вам, что Я со всем Своим войском без вины или погрешностей нашей... в сем крат сильнейшею турецкою силою так окружен, что все пути к получению провианта пресечены, и что Я без особливыя Божия помощи ничего иного предвидеть не могу, кроме совершенного поражения, или что Я впаду в турецкий плен. Если случится сие последнее, то вы не должны меня почитать своим Царем и Государем, и ничего не исполнять, что Мною... от вас было требуемо, покамест Я Сам не явлюся между вами... Но если я погибну... то выберите между собою достойнейшего Мне в наследники».
Изображение: «Пётр Великий при реке Прут в 1711 году» по рисунку Василия Демидова, созданная в 1842 году

Кстати, интересно...
Вот как писал о значимости победы при Полтаве (1709) наш знаменитый историк Сергей Михайлович Соловьев (1820 — 1879): «…эта виктория была одним из величайших всемирно-исторических событий… исчезла завеса, скрывавшая Россию от остальной Европы, и пред изумленными народами Запада явилось новое, обширное и могущественное государство, умевшее победить вождя и войско, считавшиеся до сих пор непобедимыми. При громе Полтавской битвы родился для Европы, для общей европейской жизни новый великий народ…»
Изображение: Памятник Петру I работы Александра Брюллова в Полтаве (ныне Украина)
Кстати, интересно... Памятник Петру I работы Александра Павловича Брюллова (брата знаменитого живописца Карла Брюллова) был установлен в Полтаве в 1849 году в честь 140-летия Полтавской битвы. Монумент возвели на месте дома казака Магденко, где император останавливался на отдых после сражения в 1709 году. В верхней части основного объёма в прямоугольной раме в окружении двух фасций помещена надпись: «Петръ I покоился здесь после подвиговъ своихъ 27 Июня 1709 года». На тыльной стороне — доска с надписью: «Воздвигнут 27 Июня 1849 года. В царствование императора Николая I-го».
Кстати, грустно... В мае 2025 года монумент был демонтирован украинскими властями. Пока что на месте монумента, сооружённого в 1847 году скульптором Александром Брюлловым и бывшего одним из самых узнаваемых символов города, осталось только основание — и информационная табличка. В полтавском горсовете утверждают, что демонтированную работу Брюллова передадут на хранение в пока ещё действующий музей «Поле Полтавской битвы».