Михаил Федоров | священник

Земной вечер сгущается и над нашим миром. Тревога растет. И это лучшее время, чтобы воскликнуть: «Господи, останься с нами! В наших полупустых квартирах, в наших запутавшихся семьях, в нашей раздираемой противоречиями стране — останься с нами!»
И Он остается. Они садятся за стол. И дальше происходит то, ради чего написана вся эта глава. Христос берет хлеб, благословляет, преломляет и подает им. «Тогда открылись у них глаза, и они узнали Его» (Лк. 24:31).
Глаза открываются не от лекций по богословию. Глаза открываются не от чтения политических телеграм-каналов. Глаза открываются в преломлении хлеба — в Таинстве Евхаристии, в Божественной Литургии.

Когда мы приходим в храм, израненные, уставшие от недельных стрессов, от плохих новостей, от взаимной грызни и ненависти, которой сейчас переполнен воздух, — Господь протягивает нам Своё Тело и Кровь. В этот момент рушится стена времени. Мы соединяемся со Христом Воскресшим. И только тогда приходит подлинное зрение.
В ту же секунду Христос становится невидим. Почему? Потому что Он больше не «снаружи» них. Он теперь внутри них. И они говорят друг другу: «Не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам на дороге?» (Лк. 24:32).

Нам сегодня катастрофически не хватает этого горящего сердца. Мы стали холодными, расчетливыми, испуганными. Мы измеряем жизнь курсами валют, сводками новостей и личным комфортом. Но христианство — это религия горящего сердца, которое не боится тьмы, потому что знает: Свет во тьме светит, и тьма не объяла Его!
Что делают ученики дальше? Они уставшие, они прошли пешком 60 стадий (около 11 километров) до Эммауса, уже ночь. Но они не ложатся спать. Они встают в тот же час и бегут назад, в Иерусалим! Бегут туда, где страшно, где их могут арестовать, но где их братья, чтобы принести им главную весть: «Он жив! Мы видели Его!»

Это и есть наше с вами призвание. Пережив встречу со Христом на Литургии, согрев свое сердце у чаши, мы не имеем права оставаться в эгоистичном покое. Мы должны вернуться в наш «Иерусалим» — к нашим неверующим, плачущим, озлобленным или испуганным коллегам, родственникам, друзьям. Прийти к ним не с лекциями, не с осуждением, а с миром в душе и с горящим сердцем. Прийти и делом, словом, просто своим спокойствием и любовью показать: Христос истинно воскрес!
Не бойтесь сгущающегося вечера. Ищите Христа на дорогах вашей жизни, вглядывайтесь в тех, кто идет рядом, соединяйтесь с Ним в Преломлении Хлеба. И пусть наши сердца горят этой пасхальной радостью, которую у нас никто и никогда не сможет отнять.
Аминь. Христос Воскресе!

Эммаус нашей жизни: от разбитых надежд к горящему сердцу.

Одно из моих любимы евангельских чтений - 113 зачало Луки.

Два ученика — Клеопа и его спутник — уходят из Иерусалима. Они идут в Эммаус. С какими чувствами они идут? В тексте прямо сказано: они печальны. Но за этой печалью кроется нечто большее. Там кроется катастрофа. Рухнул весь их мир.
И они произносят фразу, в которой, если вдуматься, сосредоточена боль каждого человека, когда-либо переживавшего крушение жизни: «А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля…» (Лк. 24:21).
Вслушайтесь в эти слова: «А мы надеялись было…» В каком прошедшем, безнадежном времени это сказано! Это плач по несбывшемуся.

Разве этот плач не знаком нам с вами сегодня? Разве это не то самое состояние, в котором пребывают миллионы наших соотечественников прямо сейчас? Мы живем в эпоху, когда рушатся долгосрочные планы, когда завтрашний день пугает своей неопределенностью. Кто-то надеялся на стабильность, кто-то — на карьеру, кто-то — на то, что близкие будут жить в безопасности и мире. Кто-то надеялся, что тяжелые испытания вот-вот закончатся, но идет «уже третий день», а легче не становится.

И наступает то, что психологи называют выгоранием и депрессией, а святые отцы — унынием и духовной слепотой. Человек «поворачивается спиной к Иерусалиму» — месту, где совершилось спасение, пусть и через крест, — и уходит в свой ментальный Эммаус. В Эммаус обывательской суеты, попытки забыться, спрятаться, уйти в гаджеты, в бесконечное обсуждение новостей, в глухую, давящую тоску. Они разговаривали и спорили по дороге. Это так похоже на наши кухонные разговоры или споры в интернете — много слов, много тревоги, а на душе — гробовая пустота.

И вот в этот момент глубочайшего кризиса к ним приближается Сам Христос. Он идет рядом. Но посмотрите, что пишет евангелист: «Глаза их были удержаны, так что они не узнали Его» (Лк. 24:16).

Братья и сестры, почему мы сегодня часто кричим: «Где же Бог? Почему Он допускает скорби? Почему Он молчит?» Да потому, что наши глаза «удержаны» нашей собственной гордыней, нашей обидой на Бога, нашими готовыми схемами того, как именно Бог должен нас спасать. Ученики ждали земного царя-освободителя, который придет в силе и славе, сокрушит врагов и наведет порядок. А Бог пришел как распятый Странник.
Мы и сегодня ждем от Бога громких чудес, немедленного наказания виновных и комфорта для себя. А Он тихо идет рядом с нами по пыльной дороге наших скорбей. Он — в плачущем соседе, в уставшем волонтере, в матери, потерявшей сына, в одиноком старике. Христос разделяет с нами нашу дорогу, а мы не узнаем Его, потому что заняты своей «праведной» печалью и бесконечным анализом катастрофы.

Что делает Господь? Он не начинает их утешать дешевыми словами вроде «всё будет хорошо, не переживайте». Нет, Он называет вещи своими именами: «О, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки!» (Лк. 24:25). Он возвращает их к Слову Божьему. Он показывает им, что Крест — это не поражение. Крест — это путь к Воскресению. «Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою?» (Лк. 24:26).

Это колоссальный урок для нашего общества. Мы панически боимся страданий. Мы хотим христианства без креста, успеха без труда, победы без жертвы. Но подлинная зрелость души — и нации, и человека — рождается только тогда, когда мы способны осмыслить свои страдания не как бессмысленный рок, а как горнило, в котором очищается наше сердце.

И вот — финал этой истории, ее кульминация. Они подходят к дому. Христос делает вид, что хочет идти дальше. Бог никогда не навязывает Себя. Он деликатен. Он ждет нашего приглашения. И ученики, движимые затеплившейся надеждой, умоляют Его: «Останься с нами, потому что день уже склонился к вечеру» (Лк. 24:29).

У каждого есть своё звание, своё место, где он призван быть верным. Семья, приход, работа — это не всегда «назначение» сверху. Часто это свободный выбор. Но даже то, что мы выбрали сами, — мы выбрали не для самоутверждения, а для служения. И на этом месте — с этим супругом, с этими детьми, в этом храме, с этими людьми — мы призваны быть верными. Не потому что кто-то нас туда поставил, а потому что мы сами однажды сказали «да» и теперь несём ответственность за это слово. И если Господь дал поручение на этом месте — Его благословение покроет немощь. А если цель рождена только из собственных амбиций, без готовности служить, — скорее всего, она приведёт к опустошению.

История про блох.

Две недели — тишина. В мире достижений и горящих дедлайнов это выглядит как провал. Но я, кажется, именно об этом и хотел подумать.

Когда от человека повсюду ждут амбиций и достижений, вопрос о том, насколько он свободен в этом выборе, — не праздный. Карьерные, творческие, личные, даже духовные цели. Можно ли их ставить? И насколько свободен человек творчески подходить к своей жизни?

Вопрос этот — непростой. Если ответить «да, можно» — есть риск превратить жизнь в бесконечную гонку за достижениями. Если ответить «нет» — впасть в безволие прикрываясь якобы смирением.

Митрополит Антоний Сурожский рассказывал о старце в пустыне. У него был послушник — ещё не до конца прошколенный, но горящий желанием подвига. Однажды он услышал, что в Александрии гонение на христиан, и сказал старцу: «Отче, я хочу пойти в город и пострадать за Христа». Старец, зная его хрупкость, ответил: «Это похвальное намерение. Но прежде пойди в ту хижину, проведи три дня в уединении, помолись, приготовься к мученичеству».

Юноша пошёл в хижину, устроился, огляделся. Пол был застлан шкурами. «Какой же тут подвиг? — подумал он. — Тут удобно, даже слишком уютно». Он сел. Через две минуты почувствовал укус. Потом ещё один. И ещё. Шкуры кишели блохами и клопами. Он давил одну, другую, но его уже кусали отовсюду. Через короткое время он выбежал из хижины и говорит старцу: «Отче, я не могу сосредоточиться, не могу молиться. Меня заели блохи!»

И старец ответил ему: «А ты думаешь, львы и тигры меньше кусаются?»

История не о том, что цели плохи, а о том, что мы часто хотим большего, но не справляемся с малым. Хотим мученичества — а раздражаемся на соседа. Хотим спасать мир — а не можем сохранить мир в своей семье. Хотим поста — а не можем пропустить десерт. И это не насмешка над стремлениями. Это отрезвление. Когда перестаешь удивляться этой немощи, тревога потихоньку угасает.

При этом Господь ставит перед нами абсолютную, сверхчеловеческую задачу: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48). Это самая амбициозная цель, которую только можно себе представить. Не просто «стать лучше», не просто «исправить пару привычек», а — уподобиться Богу. По щелчку пальца святым не становятся, это очевидно. Но Христос не отменяет этого призыва. Он даёт его как ориентир, как направление, как горизонт, к которому мы идём всю жизнь. И здесь же, в Евангелии, Пётр говорит Ему: «Господи, если это Ты, повели мне прийти к Тебе по воде» (Мф. 14:28). Он просит не просто «благословения» на подвиг. Он просит слова, которое даст ему возможность сделать невозможное. И Господь говорит: «Иди». Пётр пошёл. И пошёл по воде, пока смотрел на Христа. А когда посмотрел на волны — начал тонуть. Ключ не в том, чтобы не ставить целей, а в том, чтобы ставить их только в ответ на Его «иди». И не смотреть по сторонам.

Старец не запретил юноше идти в Александрию. Он просто сказал: «Для начала — три дня в хижине». И три дня с блохами — это уже проверка на прочность. А ведь впереди были львы.

Кажется, это касается и так называемых «амбициозных задач». Сегодня многие люди ставят перед собой невероятные цели в земном плане — и идут к ним, преодолевая колоссальные трудности, порой до самоистязания. Вопрос не в том, готовы ли мы к трудностям. Вопрос в том: а нужно ли это вообще? Полезно ли?

Если говорить о целях духовных — они, безусловно, благо. Но и к ним нужно подходить с великой осторожностью, особенно когда мы не «прошколенные».

А что касается амбициозных целей «мира» — нужны ли они человеку?

Ответ, кажется, прост: если Господь сказал «иди» — значит, нужно идти. Речь не о том, чтобы сидеть и ждать особого знамения. Речь о том, чтобы на том месте, где мы уже поставлены, — быть верными до конца.

Слушайте… ну это невероятно…

«Вы наверно помните место из Послания к коринфянам, где апостол Павел подчеркивает, что даже если ты отдашь свое тело на сожжение, но в сердце не имеешь любви, это пустое (1Кор.13:3). Не страдание, не пролитие крови делает мученика, то есть свидетеля, а победа такой любви, которая не колеблется, не меняется, в которой достаточно крепости, чтобы подарить прощение, а тем самым – и спасение.

Первый пример: в ранние годы русской смуты молодого священника арестовали за проповедь Евангелия. Он провел в тюрьме несколько месяцев, подвергался допросам, пыткам, пережил страх, оставленность, одиночество. Его выпустили. Родственники, друзья его окружили: «Что осталось от тебя?» – спрашивали они человека, который попал в тюрьму молодым, крепким, пламенным, а вышел оттуда изможденным, поседевшим, как будто сломленным. И он ответил: «Страдание поглотило все. Осталось одно: любовь». И он без колебания снова принялся за проповедь среди тех, кто его предал и выдал, и умер в концентрационном лагере.

Другой пример. Человек.
Еще пример человека, погибшего в концентрационном лагере. После его смерти нашли молитву, записанную на куске оберточной бумаги. Вот вкратце ее суть: Господи, когда Ты вернешься во славе, вспомни не только людей доброй воли, но и людей злой воли. Но вспомни не их насилие, их жестокость, все то зло, которое они нам причинили. Вспомни лишь плоды, которые мы принесли: терпение одних, смирение других, мужество некоторых, общее братство, величие души немногих… Пусть эти плоды, которые мы принесли, послужат их прощению54.
И последний пример. Русский епископ, умиравший в ссылке, оставил молодому ученику записку: «Нам дано не только веровать во Христа, но и страдать и умирать за Него». И еще: «Помни, что для христианина умереть мучеником – привилегия, потому что в день Суда только мученик сможет встать перед Судьей в защиту своих гонителей и сказать: Господи, в Твое имя, по Твоему примеру я простил. Тебе нечего больше взыскать с них!»

«Евангелие в жизни». Митрополит Антоний Сурожский.

https://vk.ru/club206704935

Лайт-православие. Или почему радость без Креста недолга

Всё чаще можно слышать о православии как о чём-то достаточно простом, очень радостном, в каком-то смысле даже беззаботном. «Лайтовом», как модно сейчас выражаться. Появилось даже такое течение — лайт-православие.

И мне кажется, за этим стоит нечто большее, чем просто желание сделать веру привлекательной. За этим стоит образ христианства, который может не выдержать столкновения с реальностью. А реальность такова: страдание никуда не делось. Оно было до пришествия Христа, осталось и после Его Воскресения. Мы продолжаем нести следствие грехопадения. Мы страстны, тленны, смертны. И просто по щелчку пальца ничего кардинально не меняется в нашей жизни. Хочу быть терпеливым, хочу быть воздержанным, хочу быть рассудительным, кротким, быть в мире… 🫰🫰🫰«щелк». Ну как?))

Святые отцы прямо говорят, исходя из Писания и практики: «Даждь кровь и приими Духа». Чтобы приобрести Дух истинной радости, нужно обнищать, нужно плакать, сокрушаться, взалкать, быть изгнанным, быть в поношении и уничижении. Всё это увенчает нас радостью и веселием, если мы поднимем на себя путь, который указан прежде этих слов.

А иначе мы выдёргиваем из контекста обещание: «Радуйтесь и веселитесь, ваша мзда на небесах обильна». Но чтобы получить мзду, нужно употребить труд, усилие. А в случае с христианином — пролить пот и кровь. Но это не модно. Поэтому «остаток спасётся», «малое стадо», как говорит Господь (Лк. 12:32). Не потому что Богу мало нас нужно, а потому что путь узкий, и выбирают идти по нему немногие (Мф. 7:14).

Сегодня Церковь празднует Изнесение Животворящего Древа Креста Господня. И это — отрезвляющее напоминание о пути христианина. Мы используем крест везде: в богослужении, в бытовой практике. Но почему-то потеряли к нему благоговение, подзабыли смысл.

Господь сказал: «Чашу, которую Я пью, и вы будете пить; крещением, которым Я крещусь, и вы будете креститься».

В древности христиан бросали в амфитеатры к диким зверям. Они успевали там проповедовать. Успевали сказать, что умирают не за убийство, не за разбой, не за похищение детей — а за имя Христово. И этим обращали многих к Богу. Тогда мучители стали вырезать им языки, чтобы никто не слышал, за что они претерпевают казнь. Но мученики (по-гречески μάρτυρος — мартирос, родительный падеж от μάρτυς, что значит «свидетель») стали показывать руками кресты, складывать руки на груди крестообразно, как мы делаем перед Причастием.

Поэтому Крест для нас — не просто философия. Крест — это средство победы. Невозможно подлинно радоваться, если не пролить кровь. Или, хотя бы по нашей немощи, — пот.

Страдания, пока человек жив, неизбежны. Но смысл они имеют только в христианстве. Потому что Крест был бы нашим позором, если бы Христос не воскрес. И вера наша была бы тщетна, как наставляет нас апостол.

Про тренды и духовную жизнь

Недавно перечитал книгу митрополита Антония Сурожского «Божественная литургия». И уже второй раз — а всё как в первый. Если кто ещё не читал, очень рекомендую. Она помогает многое расставить по полочкам.

Особенно меня зацепила мысль, которая проходит через всю книгу: жизнь Церкви — это жизнь. Не статика, не музей, не свод правил на все времена. Наши отношения с Богом, каждого конкретного человека, уникальны и неповторимы. И для Бога это, видимо, очень ценно. Потому что Он не создал нас под копирку.

А недавно мне пришла в голову неожиданная аналогия.

Я знаком с биржевой торговлей очень поверхностно, но знаю, что есть такое понятие — тренд. Есть тренд восходящий. Он включает в себя и подъемы, и стагнации, и падения, а потом снова подъемы, пробитие верхней цены, и так далее. А есть тренд нисходящий. В нём то же самое, но с пробитием нижней границы.

И мне кажется, что в нашей разности и индивидуальности главное — определить, какой у нас тренд. Мы движемся вверх или вниз? И здесь важно, чтобы у нас был кто-то, кто видит ситуацию со стороны. Тот, кому мы можем довериться. Это может быть духовник, если повезло его найти. Или — святые отцы, их письменное руководство, которое проверено веками.

Потому что без такого «стороннего взгляда» легко спутать движение вниз с глубоким погружением, а движение вверх — с самоуверенностью. Но когда есть тот, кто смотрит на тебя с любовью и трезвостью, ты не теряешь ориентир.

Великаны из Багаевки. Или как мы поздравили нашу певчую

Сегодня мы поздравили певчую нашего храма — Дарью. У неё недавно был день рождения. Добрая церковная традиция петь многолетие и вообще желать человеку «многая лета» предстала передо мной особенно живо, когда я вспомнил прихожанку храма моего детства.

Я рос в небольшом храме села Багаевка. Место необыкновенно чудесное, и храм там тоже в честь Владимирской иконы Божией Матери. Но главное там, среди прочих чудесностей, — это люди, которых я теперь называю «великанами». На вид они совсем маленького роста, хрупкие, даже немощные. Но в их немощи — невероятная миссионерская сила. Тогда, когда я был среди них, я не придавал этому значения. Наверное, потому что, когда речь заходила о богослужении, о послушании, о церковной жизни, от их немощи не оставалось и следа.

Сегодня, поздравляя Дарью, я вспомнил прихожанку и регента того самого багаевского храма — Валентину. Тогда, когда я ещё возрастал в храме, ей было уже за семьдесят. Сейчас — девятый десяток, а может и больше. Мы всегда поражались её стойкости. Она не пропускала ни одного богослужения — насколько я помню, разве что по сильной болезни. Мороз, ливень, зной — она всегда шла. И продолжает идти.

Буквально сегодня я справился о жизни воспитавшего меня прихода. И узнал, что недавно Валентина пережила инсульт. Восстановилась, оправилась, но последствия, конечно, дают о себе знать. А она продолжает ходить, продолжает приезжать. И то, что мне рассказали дальше, не оставило равнодушным ни меня, ни моего собеседника.

На днях она как обычно пришла на службу. Во время исповеди сидела неподалёку от аналоя, где отец Константин принимал исповедь. Но из-за болезни, видимо, погрузилась в себя, оказалась как бы в дезориентированном состоянии. Спохватилась уже когда заканчивалось причастие. Её, конечно же, и исповедовали, и причастили. Но она устроила добрую «взбучку» всем — за то, что её никто не поправил вовремя. А когда её подвозили домой, она сказала: «Да вы не понимаете… Может, это моё последнее воскресенье».

Вот оно, «многая лета». Не просто долгие годы. А годы, наполненные Им. Годы, в которых человек не ждёт удобного момента, не ищет оправданий, а идёт — и ценит каждое воскресенье, каждую Литургию, как возможную последнюю.

Сегодня я желал Дарье долгих лет жизни. Но глядя на пример Валентины, я понял: дело не в количестве лет. Дело в том, чтобы эти годы были прожиты перед Богом. И чтобы даже после инсульта, на девятом десятке, человек не искал покоя, а рвался в храм — и переживал, что может пропустить Причастие.

Церковь стоит на таких людях. На «великанах» в немощных телах, для которых главное событие недели — встреча со Христом за Литургией. И для них, и для нас — «многая лета». Не просто долгой жизни, а жизни, которая имеет смысл.

Сегодня с великой радостью повенчал наших дорогих прихожан - Михаила и Елену Боруновых.

Уже 35 лет они возрастают в любви друг к другу. Сегодняшний день стал великим приобретением на их жизненном пути. В церковной молитве Таинства Венчания они получили особую благодать Святого Духа, которая одновременно и залог и исполнение. Залог потому, что путь продолжается, и на этом пути человеку нужно стараться сохранить и приумножить дарования. Исполнение — потому что в Таинстве уже даётся полнота благодати, которая преображает человеческий союз по образу союза Христа и Его Церкви, как учит об этом апостол Павел. И в этом смысле сегодняшнее венчание, конечно же не завершение их 35-летнего пути, а его подлинное освящение.

Мне кажется, это очень важное свидетельство: благодать не знает возраста и не считает время. Она приходит тогда, когда мы готовы её вместить.

Помолимся о них и порадуемся вместе с ними!🙏