Логопед для малышей

Месяц болеем по кругу 😪

Последний месяц у нас дома работает какая-то очень эффективная система передачи эстафеты: только один человек начинает чувствовать себя лучше, как заболевает следующий. И если короткую болезнь ещё можно пережить в режиме «ладно, пару дней отлежимся и вернёмся в строй», то когда всё это тянется неделями, сил становится заметно меньше.

Особенно когда есть работа и задачи, которые невозможно просто поставить на стоп, а ещё ребёнок, которому совершенно неважно, что мама сегодня мечтает полежать под одеялом и ни с кем не разговаривать. Ему всё равно нужны еда, игры, разговоры, обнимашки и желательно мама в вертикальном положении. Мы стараемся искать хорошее даже в таких периодах, но сейчас мне уже хочется не искать позитив, а просто всем выздороветь.

За этот месяц я много думаю про ресурс, причём и детский, и родительский.
Когда ребёнок болеет, его организм занят восстановлением. Он быстрее устаёт, хуже концентрируется, может меньше хотеть играть, разговаривать, выполнять задания и вообще взаимодействовать в привычном объёме. В таком состоянии везти ребёнка на занятие только потому, что «жалко пропускать» или «мы же потеряем прогресс», чаще всего совершенно бессмысленно. Пропущенное занятие можно провести позже, а ресурс ребёнка бесконечным не становится.

С частыми и затяжными болезнями есть ещё один момент, о котором родители не всегда знают. У некоторых детей на их фоне действительно может замедляться общий темп развития: ребёнок регулярно выпадает из привычной активности, меньше получает нового опыта, много сил уходит на восстановление. Отдельно стоит помнить про частые отиты и длительную заложенность носа, они могут приводить к проблемам со слухом, а соответственно и с речью тоже.

Но списывать задержку речи только на то, что ребёнок «часто болеет», нельзя. О темповой задержке можно говорить только тогда, когда мы посмотрели развитие целиком и исключили другие причины, которые могли повлиять на речь.

Ну и ресурс мамы почему-то очень легко забывается где-то между лекарствами ребёнку, работой, готовкой и очередным «мам, пойдём играть» 🙃
Хотя мама тоже живой человек, и если сейчас единственное, что действительно принесёт вам удовольствие, это не развивающая книга, не прогулка, не полезный подкаст и даже не ванна с пеной, а просто лечь и полежать, значит, можно лечь и полежать.

Иногда поддержать себя это забить на всё, что сегодня можно не делать, заказать еду, включить ребёнку мультики и лечь рядом. Я сейчас примерно на этом уровне восстановления 😄 И очень надеюсь, что наша семейная эстафета болезней наконец-то закончится.

Сегодня моему сыну исполнилось 3 года 🥹❤️

Кажется, этот ребёнок был рождён специально для того, чтобы сломать вообще все мои представления о педагогике и воспитании 😄
Оооочень активный, неусидчивый, озорной, тот самый ребёнок, про которого на улице скажут, что наверно его никто не воспитывает 🫠При этом невероятно смышлёный, говорливый, любопытный и очень ласковый. Обниматься он любит примерно так же сильно, как бегать, прыгать и придумывать очередную шалость 🤱

За эти три года он многому научился сам и очень многому научил нас с мужем. В первую очередь тому, что никакие знания о детях не готовят тебя к появлению именно твоего ребёнка со своим характером, темпераментом и огромным количеством собственных идей 😄
Мы очень сильно тебя любим ❤️

Оставайся таким же озорным, добрым, весёлым парнем. Исследуй этот мир, задавай свои бесконечные вопросы, придумывай, хулигань в разумных пределах и обязательно прибегай к нам обниматься.
С днём рождения, наш уже совсем большой трёхлетка ❤️

А где в расписании воображение?

Читать — учим. Считать — учим. Цвета, формы, буквы, времена года — всему находится место в занятиях, развивашках и подготовке к школе.
А где ребёнка учат придумывать то, чего ещё нет?

Этого пункта в современных образовательных программах сейчас не хватает.
Мы привыкли оценивать развитие через знания, умения и навыки. Что ребёнок знает? Что умеет? Может ли выполнить задание? Запомнил ли правило? Сделал ли по образцу? Только личность развивается не из одних ЗУН.

Ребёнку ещё предстоит научиться выходить за пределы того, что он непосредственно видит перед собой: представить ситуацию, которой сейчас нет, мысленно изменить её, придумать несколько вариантов развития событий, создать новый образ из уже знакомых частей собственного опыта. Всё это работа воображения.

И оно нужно далеко не только художникам, музыкантам и другим «творческим людям».
Чтобы построить башню, которой ещё нет, сначала нужно представить её. Чтобы придумать продолжение истории, необходимо удержать в голове ситуацию и изменить её. Чтобы решить задачу не тем способом, который уже показал взрослый, нужно допустить существование другого варианта.
Даже представление собственного будущего начинается с этой способности: сейчас этого нет, но я могу мысленно это создать. Основная суть воображения, в умении создавать новое, на основе тех знаний, которые уже есть. Поэтому важно не путать воображение и фантазирование.

В детстве воображение особенно активно развивается в игре и творчестве. Ребёнок берёт то, что уже видел, слышал, чувствовал, переживал, и начинает перекраивать этот опыт: палка становится удочкой, стул — автобусом, кусок пластилина — неизвестным животным, а в нарисованном доме вдруг появляется дверь прямо на крыше.
Но посмотрите, сколько детских занятий сегодня построено по противоположному принципу.
Сразу дан образец, инструкция, правильный цвет.
Повтори.
Сделай так же.

Получается аккуратная поделка, которую приятно показать родителям. Только собственного замысла ребёнка там может почти не быть. Если мы хотим развивать воображение, ребёнку нужен опыт свободного соприкосновения с творчеством, где результат заранее не известен взрослому.

Рисование, лепка, музыка, театр, танец, конструирование, сочинение историй — прекрасные варианты творческих кружков, если там разрешают не только осваивать технику, но и придумывать. Выбирать материалы. Менять первоначальный замысел. Смешивать. Пробовать. Делать странно. Переделывать. Искать собственный способ.

И дома для этого необязательно устраивать отдельные «занятия на развитие воображения». Можно оставить коробки для строительства неизвестно чего, рисовать без образца, сочинять другой конец знакомой сказки, придумывать несуществующих животных, превращать обычные предметы в игровые и не спешить объяснять, как должно быть правильно.

Знания ребёнку обязательно понадобятся. Чем богаче его опыт, тем больше материала получит и воображение. Но мало наполнить голову ребёнка тем, что человечество уже знает. Нужно оставить ему возможность однажды придумать то, чего до него ещё никто не придумал.

Можно хоть целиком посадить ребёнка в гречку…

…но сенсорная коробка от этого не станет развивающей

Крупа, желе, песок, фасоль, вода, кинетический песок — сенсорные коробки очень любят советовать детям с особенностями развития, да и вообще всем детям. Причём часто сама логика выглядит примерно так: ребёнку нужны разные ощущения → дадим ему как можно больше разных ощущений → сенсорная система будет развиваться.

Но одного контакта кожи с разными фактурами недостаточно.

Представьте две внешне похожие ситуации.

Ребёнок опускает руку в коробку с крупой, перебирает её пальцами, смотрит, как она просыпается между ними, замечает спрятанный предмет, пытается достать его, меняет движение руки, снова смотрит, трогает, сравнивает.

И ребёнок, которому взрослый сам погружает руки в эту же крупу, пересыпает её по ладоням, водит его рукой по желе и предлагает потрогать ещё десять разных фактур, пока сам малыш почти не проявляет к происходящему интереса.

Количество сенсорных ощущений может быть одинаковым. А происходящее с точки зрения развития — совсем разное.

В первом случае ребёнок исследует.

У него есть познавательный интерес: «Что это? Что будет, если я сделаю вот так?»

Есть намеренное осязание: рука движется не просто потому, что взрослый её куда-то положил, а потому что самому ребёнку нужно получить информацию.

Подключается зрительный контроль: он смотрит на руку, предмет и результат своего действия. Меняет движение в зависимости от того, что увидел и почувствовал.
И постепенно зрение, осязание и движение начинают работать вместе ради одной задачи.

Вот это сочетание действительно имеет значение для развития.

Если же малыш не рассматривает предметы, почти не пытается исследовать их руками, не следит взглядом за собственными действиями, не экспериментирует с предметом и ему в принципе неинтересно выяснять «а что с этим можно сделать?», можно хоть каждый день менять гречку на рис, рис на желе, а желе на пену.

Само разнообразие ощущений эту цепочку не построит.

Тогда начинать нужно раньше — в том числе с появления исследовательского интереса: заметить новое, захотеть приблизиться, посмотреть, потрогать, повторить действие, изменить его и увидеть результат.

И только потом та самая коробка с крупой перестаёт быть просто ёмкостью, куда ребёнку положили руки, и становится пространством, в котором он действительно что-то узнаёт о мире.

Так что иногда вопрос не в том, какой наполнитель купить для сенсорной коробки.

А в том, готов ли ребёнок вообще её исследовать🧐

Кажется, сказка у нас закончилась раньше, чем я была готова 😅

Последний месяц сын периодически выдаёт нам с мужем очень взрослые рассуждения:

— Мам, игрушка не может грустить. Она же не живая.
— Деда Мороза на самом деле нет.
— Баба-яга только в книжке.

И всё это без наших разоблачений и попыток срочно рассказать ребёнку правду о мире. Он сам начал довольно чётко разделять: это настоящее, а это мы придумали.

Я, если честно, ожидала этого позже.

В дошкольном возрасте граница между реальным и вымышленным ещё только выстраивается. То, что мы часто называем магическим мышлением, включает веру в необычные причинные связи, силу желаний и ритуалов, а рядом с ним существует детский анимизм — когда неживым предметам приписываются чувства и намерения: мишке больно, машинка обиделась, кукла хочет спать.

При этом современные исследования хорошо поправили старое представление о том, что маленький ребёнок вообще плохо отличает фантазию от реальности. Уже в 3 года дети способны делать это в простых ситуациях. Но в возрасте примерно 3–5 лет эта граница ещё очень подвижна: многое зависит от контекста, эмоций и того, что рассказывают взрослые. Способность оценивать, реально ли что-то существует и каким источникам информации можно доверять, продолжает развиваться и позже.

И торопиться разрушать эту сказочную часть детства совершенно не нужно.

Фантазия даёт огромный материал для сюжетной игры: можно накормить мишку, отправиться на ковре в космос, сварить суп из кубиков и превратить палочку в волшебную. В игре ребёнок учится удерживать условность: я знаю, что это кубик, но сейчас он будет телефоном. Исследования связывают участие в игре «понарошку» в дошкольном возрасте в том числе с тренировкой исполнительных функций.

А ближе к пяти годам и дальше уже можно чаще обсуждать с ребёнком: «Это бывает на самом деле или только в сказке?», «Как мы можем проверить?», «Откуда мы это знаем?», «Если кто-то сказал — значит ли это, что это правда?»

Постепенно ребёнок учится не только отделять Бабу-ягу от настоящего человека, но и проверять информацию, искать доказательства, замечать противоречия и не принимать любое уверенное утверждение за правду. Навык ещё будет развиваться много лет: например, исследования показывают, что даже школьники продолжают совершенствоваться в оценке того, можно ли доверять словам другого человека.

В будущем такая привычка задавать себе вопрос «А откуда я это знаю?» пригодится уже совсем не для разговоров о Деде Морозе — в том числе когда кто-то будет пытаться убедить, обмануть или манипулировать.

А я пока нахожусь где-то между радостью от осознанности сына и лёгкой грустью.

С одной стороны, радуюсь, когда слышу, как сын сам рассуждает и ищет границу между настоящим и выдуманным.

С другой — ну можно было ещё немножко пожить в мире, где игрушки грустят, Баба-яга существует, а Дед Мороз совершенно точно сам приносит подарки 🎄

Сказка закончилась как-то подозрительно быстро…

От двух слогов — к двум словам

Я сделала новую серию рабочих листов для составления первых фраз.

Здесь специально подобраны короткие слова с простой слоговой структурой: ма-ма, па-па, и-ди, ту-да, до-ма, пу-ма, му-ха. Ребёнку не приходится одновременно справляться и со сложным словом, и с построением фразы — речевую нагрузку увеличиваем постепенно.

Цветные кружочки под словами — подсказка для слогов. Можно нажимать на каждый пальчиком, хлопать, стучать кубиком или ставить фишку: МА — МА / И — ДИ
а затем соединять: «Мама, иди!»

Причём мне хотелось, чтобы ребёнок не просто механически произносил два слова. Поэтому на листах есть разные задачи.
Можно позвать: «Мама, иди!», «Папа, иди!».
Показать направление: «Мама туда».
Сказать, где кто находится: «Пума дома», «Муха дома».
Удержать подряд названия двух предметов: «киви и дыня», «вата и вода».

Последний лист уже без готовых подписей. Слова нужно выбрать, положить под подходящую картинку и самому собрать высказывание. То есть постепенно убираем подсказку.

Сначала ребёнок может отдельно пройти пальчиком ма-ма, потом и-ди, после небольшой паузы сказать оба слова. Когда такая последовательность становится доступной, начинаем соединять их естественнее.

Мне не хочется превращать работу над слоговой структурой в бесконечное «повтори за мной». Гораздо полезнее, когда ребёнок понимает, зачем ему эти два слова вместе: позвать маму, сказать, куда идёт папа, сообщить, что кто-то дома.
Так из отработки слогов постепенно начинает расти настоящая речь.

Карточки прикрепляю к посту Ставьте ❤️ и пересылайте другим мамам, кому сейчас актуальна работа над первыми фразами.

Почему «комментируйте всё подряд» не запустит речь

«Он пока не говорит? Тогда больше разговаривайте с ним. Комментируйте всё, что делаете: вот мы надеваем носочки, вот берём ложку, вот пошли мыть руки…»

Совет очень распространённый, и вроде логичный: чем больше ребёнок слышит речи, тем больше у него материала для усвоения. Но количество речи вокруг ребёнка ещё не равно количеству общения.

Есть автономное комментирование, когда взрослый фактически озвучивает происходящее: «Машина едет. Мальчик идёт. Мама режет яблоко». Ребёнок в этот момент может играть, смотреть в другую сторону, заниматься своими делами, а речь взрослого просто звучит рядом.

Если у малыша пока слабо сформирована потребность получать информацию от другого человека, он может вообще не выделять эту речь из общего потока. Мама говорит много, слова звучат целый день, а для ребёнка значительная их часть остаётся чем-то вроде белого шума.

Общение устроено сложнее.
Для него сначала нужно увидеть самого ребёнка как партнёра. Не человека, которого сейчас необходимо чему-то научить, а человека, который уже что-то вам сообщает, даже если пока без единого слова.

Посмотрел на меня. Замер. Потянулся. Отвернулся. Улыбнулся. Протянул «аааа». Сказал своё непонятное «ба-ба-ба».

На всё это можно отвечать. Причём вокализации ребёнка стоит воспринимать всерьёз. Он говорит: «Ааа!» — отвечаем: «Ааа?» и ждем. Он снова что-то произносит — отвечаю ещё раз. Могу повторить его звук, добавить свою интонацию, улыбнуться, удивиться.

Получается самый настоящий маленький диалог: ты — я — снова ты.
Даже если пока ни одного настоящего слова в нём нет.
Это намного сложнее, чем весь день быть «мамой-радио» т.к. для такого диалога нам нужно действительно воспринимать это всё в серьёз, чтобы ребёнок это чувствовал и воспринимать его как отдельную личность.

Приходится замечать очень маленькие сигналы, выдерживать паузу, не заполнять речью каждую секунду и действительно ждать ответа, который может выглядеть совсем не так, как мы привыкли представлять себе ответ.

Когда ребёнок постепенно обнаруживает: «Мои действия что-то значат для другого человека. Я могу обратиться — и мне ответят», появляется совсем другой опыт взаимодействия со взрослым. А уже внутри такого взаимодействия слово получает гораздо больше шансов стать нужным.

Поэтому с неговорящим ребёнком гораздо интереснее посмотреть, сколько раз за день у вас действительно получился диалог — пусть пока из взгляда, звука, движения и вашей ответной реакции.

Какие слова ребёнку легче запомнить? Есть интересное исследование 👇🏻

Солнце, луна, кровь и автобус. Казалось бы, что общего у этих слов и почему они оказались в одном списке?
На одной из лекций обучения, которое я сейчас прохожу мы разбирали исследование посвящённое образности русских слов. Слова различаются по тому, насколько яркое представление возникает у человека, когда он их слышит.

Например, «солнце», «луна», «кровь», «автобус» относятся к словам со сверхвысокой образностью.
Высокая образность также характерна для слов «стол», «ночь», «зуб», «бабушка», «трава», «телефон», «книга», «лес», «дождь», «собака», «яблоко», «чай», «улица» и других.

Попробуйте произнести «яблоко», скорее всего, вы легко представите его форму, цвет, вспомните вкус или запах. А теперь попробуйте так же представить слово «справедливость». Уже сложнее, правда?

У слов с высокой образностью есть огромное преимущество: за ними стоит конкретный чувственный опыт.
В исследовании выделили целые тематические группы, для которых характерна высокая образность именно среди русскоязычных групп населения: небесные тела, транспорт, предметы быта, времена года и суток, части тела, родственники, растения, техника, книги и другие печатные издания, природный ландшафт.

Именно на такие темы стоит обращать внимание при подборе материала для развития речи.
Представьте, что мы изучаем с ребёнком слово «дождь». Его можно увидеть за окном, услышать, почувствовать капли на ладони, побегать по лужам, а потом вспомнить всё это во время игры.
Слово «автобус» тоже можно связать с целой историей: ждали на остановке, увидели большой автобус, открылись двери, зашли внутрь, поехали. У ребёнка появляется множество связей между словом и собственным опытом.

Причём исследования детского словаря подтверждают, что слова с высокой образностью действительно имеют преимущество при раннем усвоении, особенно когда ребёнок часто слышит их в понятных ситуациях.

Но здесь есть нюанс. Высокая образность ещё не делает слово подходящим для конкретного ребёнка. Та же «кровь» очень ярко представлена в языковом сознании, но вряд ли станет первым словом, которое я выберу для запуска речи двухлетнего малыша.

При подборе словаря нужно учитывать и возраст, и интересы, и речевые возможности ребёнка, и то, насколько слово пригодится ему в общении. А вот начинать знакомство с новой темой через реальные предметы, ощущения и события — действительно хорошая идея.

Поэтому перед тем, как доставать карточки с транспортом, можно сходить посмотреть на настоящие машины и автобусы. Перед изучением осенних явлений, погулять под дождём и пошуршать листьями.
Чем больше у ребёнка собственного опыта, связанного со словом, тем больше возможностей помочь ему понять и запомнить его значение.

И это ещё одна причина, почему развитие речи невозможно свести к называнию картинок за столом 🔝

Почему после пары занятий ребёнок ещё не освоил новый навык?

«Мы уже месяц ходим к логопеду, а новых слов почти нет. Может, занятия не помогают?»
Понимаю, почему у родителей возникает такой вопрос, когда начинаешь водить ребёнка к логопеду, психологу или дефектологу, хочется как можно быстрее увидеть результат. Тем более если до этого уже долго ждали, что трудности пройдут сами.

Но здесь стоит разобраться, сколько времени вообще требуется детскому мозгу, чтобы освоить что-то новое.
Начнём с понятия сензитивных периодов. Это возрастные промежутки, когда мозг особенно восприимчив к освоению определённых навыков.

Например, в первые 6–12 месяцев жизни активно настраивается восприятие звуков родного языка. Примерно в 18–24 месяца у многих детей происходит заметное ускорение роста словаря, а в дальнейшем активно развиваются грамматика и умение строить предложения.

Первые годы жизни действительно очень благоприятны для речевого развития. Но сензитивный период совершенно не означает, что ребёнок должен освоить новый навык за неделю. Он говорит о восприимчивости мозга к определённому опыту, а не о скорости коррекционной работы.

А сколько времени нужно, чтобы выучить новое слово?
Здесь есть интересные исследования. В одном эксперименте двухлетних детей в течение месяца учили новым существительным, глаголам и действиям. Выяснилось, что дети лучше воспроизводили новые слова, когда встречались с ними в разные дни, а не получали все повторения за один раз. Причём новые существительные давались им легче, чем глаголы (а мы с вами помним как важен глагольный словарь для появления фразы).

В другом исследовании дошкольники знакомились с новыми словами на пяти встречах в течение двух недель. Даже в благоприятных условиях заметные результаты при самостоятельном назывании появлялись не сразу, а после нескольких встреч.

Но обратите внимание: узнать слово, повторить его и начать самостоятельно использовать это РАЗНЫЕ этапы обучения.
Ребёнок может уже понимать слово «открой», правильно выбирать нужную картинку и даже повторять его за логопедом. А дома продолжать молча приносить маме закрытую коробку.

Это не обязательно означает, что слово не усвоено, но пока оно ещё может быть недостаточно доступным для самостоятельного использования.

Поэтому важно смотреть, что меняется между занятиями.
Ребёнок стал быстрее понимать инструкцию? Начал подражать новым действиям? Чаще пытается повторять слоги? Использует знакомое слово с меньшей подсказкой? Получается ли применить его дома, а не только в кабинете?
Все эти изменения помогают оценивать продвижение к цели.

При этом я бы не советовала бесконечно ждать результата, объясняя всё тем, что «мозгу нужно время». Если несколько недель работа идёт без заметных изменений даже в ближайших задачах, специалист должен проверить, насколько они подходят ребёнку, достаточно ли практики и не мешают ли обучению другие трудности.

Хороший план коррекционной работы предполагает не только терпение, но и регулярную оценку динамики.
Поэтому после первых занятий я спрашиваю не только «Сколько новых слов появилось?», но и «Что ребёнок теперь может сделать с меньшей помощью, чем раньше?»

А новые слова обязательно стоит вводить в обычную жизнь: использовать в игре, на прогулке, во время еды и одевания. Несколько коротких встреч со словом в разные дни могут оказаться полезнее, чем двадцать повторений подряд за столом.
Ведь конечная цель, чтобы ребёнок пользовался освоенным навыком самостоятельно, а не только показывал его специалисту на занятии.

Характер тоже влияет на прогноз

Когда мы говорим о прогнозе в коррекционной работе, обычно первым делом смотрим на речь, понимание, внимание, память, моторные функции. Но есть ещё одна вещь, которая очень сильно влияет на то, как будет идти работа, — особенности характера ребёнка.

Кто-то легко принимает новое и быстро включается в задачу. Кто-то долго присматривается, привыкает, проверяет, безопасно ли здесь вообще ошибаться. Кто-то прекрасно работает в движении, но «выключается» от однообразных заданий. Кто-то спокойно повторяет одно и то же много раз, а кому-то уже на третьем повторе становится невыносимо скучно.

И если этого не учитывать, очень легко ошибиться в выводах.

Ребёнок может знать ответ, но замолчать после нескольких неудачных попыток. Может уметь выполнять задание, но отказаться от него, если формат слишком жёсткий. Может хорошо работать только тогда, когда понимает, что будет дальше, и теряться при постоянной смене заданий.

В работах Карла Леонгарда акцентуации характера описываются как чрезмерно выраженные черты личности, которые сами по себе не являются патологией, но в определённых условиях становятся особенно заметными.

У А. Е. Личко есть понятие «место наименьшего сопротивления» — ситуация, в которой определённая черта становится особенно уязвимой. Его классификация создавалась прежде всего для подростков, поэтому маленькому ребёнку никто не должен «ставить тип акцентуации». Но сама идея очень полезна: важно видеть, в каких условиях ребёнок справляется хуже всего и что именно выбивает его из работы.

Например, кому-то тяжело переносить постоянные исправления. После нескольких «нет, неправильно» ребёнок уже не думает над ответом, а старается вообще избежать ситуации ошибки.

Кому-то сложно долго ждать, сидеть на месте и выполнять однообразную задачу. Если занятие построено только на карточках и повторении, продуктивность быстро падает.

Кому-то нужно заранее понимать структуру: что сейчас будем делать, что потом, когда закончится. Без этого много сил уходит не на само задание, а на адаптацию к постоянным изменениям.

Есть дети, которые очень болезненно реагируют на ограничение выбора. Если всё занятие строится на «нет, сначала сделаем то, что я сказала», большая часть времени уходит на сопротивление вместо обучения.

Поэтому прогноз — это не только список того, что ребёнок уже умеет и чего пока не умеет.
От типа темперамента и характера зависит темп работы, способ подачи материала, объём нагрузки и то, насколько быстро новые навыки начнут переноситься в обычную жизнь.

Хорошая коррекционная работа — это умение увидеть, в каких условиях ребенок действительно может учиться, а где большая часть сил уходит просто на то, чтобы выдержать саму ситуацию.