#тыжэксперт

Все эксперты уже поиграли с ИИ, поудивлялись и вернулись к привычным задачам. Потому что одно дело — использовать нейронку в чате и совсем другое — собрать ассистента, который реально снимает рутину, забирая на себя конкретные задачи.

Как создать таких ассистентов?

Мы добавили в Суровый клуб наш новый курс «Нейрокоманда».

Что внутри:

— 18 практикумов, где вы делаете, а не только смотрите
— вы соберёте готовое портфолио из 8 ассистентов
— калькулятор ROI, упаковка услуги и скрипт продажи
— документация и поддержка, чтобы всё работало месяцами, а не пару недель.

«Но я и так пользуюсь нейросетями» — отлично, значит, у вас уже есть опыт, с которым будет легче создать ассистентов. Использовать нейронки в обычном чате хорошо, когда нужно выполнить одноразовую задачу. Ассистенты дают больше свободы: один раз настраиваете их и затем используете каждый день, экономя время и силы.

Если будет желание, вы сможете предлагать услугу по созданию таких ассистентов и получать за это дополнительные деньги.

Чтобы забрать курс «Нейрокоманда» в Суровом клубе, переходите в бота в MAX https://clck.ru/3WZqPL


Там вас ждёт промокод на скидку 25% на любой тариф клуба. Но промокод действует только до 21 октября (включительно)

Дело №2024/НИША. Народ против Возражения «Там Уже Всё Занято»

Зал судебных заседаний. Входит судья.
 
Секретарь: Слушается дело по обвинению гражданина Возражения «Там Уже Всё Занято» в систематическом мошенничестве, повлёкшем массовый отказ граждан от профессиональной реализации.
 
Судья: Подсудимый, вы признаёте вину?
 
Возражение: Категорически нет, ваша честь. Я говорю людям правду. Ниши действительно переполнены.
 
Прокурор: Ваша честь, обвинение готово доказать обратное. Вызываю первого свидетеля — потерпевшую Марину К.
 
Марина: Я бухгалтер. Двенадцать лет работаю с малым бизнесом. Подсудимый являлся ко мне ежедневно в течение пяти лет и убеждал, что писать про налоги бесполезно — всё уже разжёвано другими. Я поверила. Пять лет молчала.
 
Прокурор: Что произошло, когда вы перестали ему верить?
 
Марина: Я начала вести канал про налоги для предпринимателей. За полгода — восемьсот подписчиков и три постоянных клиента на сопровождение. Ни один из коллег, которых подсудимый называл «занявшими моё место», не потерял ни одного читателя.
 
Возражение: Это частный случай!
 
Прокурор: Вызываю свидетеля обвинения — гражданку Аудиторию.
 
Аудитория: Я подписана на пятерых бухгалтеров одновременно, на двадцать маркетологов и на тридцать кулинарных блогеров. Мне никто из них не мешает. Когда появляется шестой бухгалтер с живым голосом и понятными объяснениями — я подписываюсь и на него. Утверждение подсудимого, что я выбираю одного и закрываюсь, — ложь.
 
Судья: Подсудимый, что скажете?
 
Возражение: Но конкуренция же существует! Рынок ограничен!
 
Прокурор: Ваша честь, прошу приобщить к делу вещественное доказательство — карту слоя Непришедших. На ней зафиксировано: каждый из молчавших считал, что место занято соседом. Сосед считал, что место занято им же. Поле было пустым. Подсудимый продавал всем одну и ту же иллюзию переполненности.
 
Адвокат подсудимого: Мой подзащитный действовал из лучших побуждений! Он защищал людей от провала!
 
Прокурор: От какого провала? От первого поста с тремя лайками? От месяца тишины? Это не провал. Это вход. Все, кто сейчас в нише, прошли через это. Подсудимый выдавал нормальное начало пути за катастрофу и тем самым удерживал людей у двери.
 
Судья: Сколько всего пострадавших по делу?
 
Прокурор: На одного вошедшего в нишу — от двенадцати до двадцати остановленных подсудимым. По стране — миллионы.
 
Судья: Подсудимый, последнее слово.
 
Возражение: Я… я просто хотел, чтобы они не рисковали…
 
Судья: Суд удаляется на совещание.
 
(Через минуту.)
 
Судья: Именем здравого смысла суд постановил. Признать Возражение «Там Уже Всё Занято» виновным в систематическом введении граждан в заблуждение. Приговорить к немедленному изгнанию из головы каждого, кто услышит данный приговор. Все ранее не написанные тексты, не открытые каналы, не запущенные проекты — разрешить к публикации с сегодняшнего дня без дополнительных согласований.
 
Приговор окончательный. Обжалованию не подлежит.
 
(Стук молотка.)

Хроника одного замысла. Из дневников и переписок Михаила Р., журналиста, 38 лет

2013, июнь. Михаил Р. едет в поезде из Иркутска в Москву. За двое суток разговаривает с попутчиком — бывшим геологом, который рассказывает истории про экспедиции семидесятых. Михаил записывает в блокнот: «Из этого получится потрясающая книга. Надо только сесть и записать».

2013, август. Михаил Р. покупает на «Озоне» три книги о том, как писать нон-фикшн. Прочитывает первую до середины.

2014, февраль. Михаил Р. рассказывает идею книги другу за ужином. Друг говорит: «Старик, это бомба, пиши обязательно». Михаил весь вечер вдохновлён. Утром идёт на работу.

2014, ноябрь. Михаил Р. создаёт на компьютере папку «Книга». В папке — один файл «План.docx». В файле — три строчки.

2015, март. Михаил Р. объясняет жене, что сейчас не время начинать книгу: на работе сложный период. Жена соглашается.

2016, январь. Михаил Р. ставит цель на год: «Написать книгу». Распечатывает цели, вешает на холодильник. К марту листок отклеивается. Михаил его не возвращает.

2017, май. Михаил Р. узнаёт, что его коллега по цеху, Костя, выпустил книгу очерков. Михаил читает её и думает: «Ну такое. Я бы написал лучше». В этот же вечер он не открывает файл «План.docx».

2018, сентябрь. Михаил Р. идёт на курс «Как написать свою первую книгу». Платит сорок тысяч. Посещает три занятия из десяти. Получает домашнее задание написать первую главу. Не пишет.

2019, апрель. Михаил Р. встречает того самого геолога — случайно, на вокзале. Геолог постарел. Спрашивает: «Ну что, написал про нас?» Михаил говорит: «Пишу». Геолог хлопает его по плечу.

2020, июль. Геолог умирает. Михаил узнаёт об этом из соцсетей. Сидит вечер с бутылкой и обещает себе сесть за книгу с понедельника. В понедельник на работе аврал.

2021, февраль. Михаил Р. переносит файл «План.docx» в папку «Архив». Объясняет себе, что просто наводит порядок.

2022, октябрь. Михаил Р. в командировке встречает молодого автора, который выпустил дебют о советских геологах. Книга получает премию. Михаил поздравляет автора в соцсетях. Лайк на пост ставит через три дня.

2023, июнь. Михаил Р. пишет в дневнике: «Кажется, я опоздал. Тему взяли». Дневник — это заметка в телефоне. Заметка состоит из одной строчки. Это самое длинное, что Михаил написал по теме книги за десять лет.

2024, март. Михаил Р. рассказывает идею книги новому знакомому за ужином. Знакомый говорит: «Старик, это бомба, пиши обязательно». Михаил весь вечер вдохновлён. Утром идёт на работу.

Сегодня. Папка «Архив» лежит на старом ноутбуке, который Михаил не включал два года. План из трёх строчек по-прежнему там. Геолог по-прежнему мёртв. Книга так и не написана.

Михаил до сих пор — журналист, у которого «есть идея для книги».

Это, как он считает, лучше, чем быть журналистом, который написал плохую книгу.

Хроника не закончена. Главный герой жив и идея жива. Между ними — расстояние в один файл, который не открыт уже одиннадцать лет.

«В моей нише уже всё занято»

Это возражение я слышу от экспертов чаще любых других. Психологи говорят, что психологов миллион, маркетологи — что маркетологов ещё больше, и дальше по списку: нутрициологи, юристы, методологи, дизайнеры. Все приходят к одному выводу — что заходить уже поздно, потому что всё хорошее давно разобрали те, кто пришёл раньше.

В этой логике есть скрытое допущение, которое стоит проговорить вслух. Человек, который так рассуждает, неявно представляет себе нишу как помещение с конечным числом мест. Если стулья заняли до него, ему придётся стоять или уйти. Но ниша устроена не так, и понять это проще всего на собственном примере.

Посмотрите, на скольких авторов по своей теме подписаны вы сами. Скорее всего, не на одного и даже не на трёх. Обычный читатель, который интересуется маркетингом, спокойно следит за десятком каналов одновременно, потому что ни один из них не закрывает тему целиком — у каждого свой угол, свой тон, своя глубина проработки отдельных вопросов. Ваш будущий читатель ведёт себя точно так же. Когда вы заходите в нишу, где уже работают другие эксперты, вы не отбираете у них подписчиков — вы добавляетесь к тем десяти каналам, которые человек и так читает.

Есть ещё одна особенность, которую сложно увидеть, пока не начнёшь писать сам. Снаружи любая популярная тема кажется проработанной до последней детали — про неё уже всё сказано, везде одни и те же мысли, добавить нечего. Но как только эксперт начинает формулировать собственные тексты, обнаруживается, что про его конкретный угол зрения, в его формулировках, с его примерами из практики никто толком и не пишет. Другие авторы говорят похожие вещи, но всегда немного про другое или немного по-другому, и в этих зазорах помещается ваш собственный голос.

Стоит сказать и про обратную сторону вопроса. Если вы нашли тему, в которой действительно никто не работает, это редко означает, что вам повезло открыть свободную территорию. Чаще это означает, что аудитории под эту тему просто нет — никто не готов читать про это длинные тексты и тем более платить за консультации. В нише, где много экспертов, часть работы уже сделана за вас: рынок прогрет, читатель привык, что за экспертизу принято платить, и вам не придётся с нуля объяснять, зачем вообще нужна ваша услуга.

Тема сама по себе действительно не сделает вас узнаваемым автором — в этом смысле возражение про переполненность отчасти справедливо. Но узнаваемость и не растёт из темы, она растёт из угла зрения. Возьмите похудение — тема, которой занимаются примерно с середины прошлого века. В ней одновременно работают врач-эндокринолог, объясняющий вес через гормоны; бывшая балерина, которая пишет про отношения с собственным телом и принятие; айтишница, ведущая похудение как инженерный проект с таблицами и метриками. Три автора в одной теме, и при этом у каждого своя аудитория, которая выбрала именно его язык и его оптику. Никто ни у кого подписчиков не отнял.

Полезно также помнить, что ощущение «уже поздно» сопровождает любую площадку с момента её появления. В 2014 году эксперты обсуждали, что ютуб уже переполнен, в 2018-м то же самое говорили про телеграм, в 2021-м — про инстаграм. Сегодня говорят, что поздно везде, и через пять лет будут с тем же чувством вспоминать 2026-й как время упущенных возможностей. Пока часть людей обсуждает, что момент упущен, другая часть в это же время заходит и спокойно работает, и через год-два их начинают узнавать.

Если возражение «всё занято» возникает у вас всерьёз, его имеет смысл проверить на практике, а не разбирать в голове. Выпишите десять авторов в своей теме, которых считаете сильными, и под каждым коротко опишите, что именно он даёт аудитории — какой у него угол, какой тон, для какого читателя он подходит. После этого посмотрите на получившуюся картину и попробуйте сформулировать, что в ней можете сказать вы такого, чего эти десять человек не говорят, и кому из читателей это окажется важно.

Дневник шепчущегося коллеги
 
Понедельник.
 
Итак, Петров завёл канал. Петров, Карл. Тот самый Петров, с которым мы в две тысячи пятнадцатом на конференции в Казани сидели за одним столом и ели одинаковый салат. И вот теперь он — эксперт. Теперь он — лидер мнений. Делится, видите ли, инсайтами.
 
Я, разумеется, подписался. Не потому что интересно, а чтобы следить. Должен же кто-то следить.
 
Вторник.
 
Прочитал первый пост. Ну что сказать. Банально. Всё, что он написал, я знаю уже лет десять. Другое дело, что я это нигде не публиковал, но это детали. Суть в том, что ничего нового он не сказал. Написал бы я — получилось бы глубже. Но я не пишу, потому что у меня, в отличие от некоторых, есть чувство меры.
 
Среда.
 
В чате обсудили Петрова. Консенсус — выпендривается. Маша сказала, что у него аватарка как у коуча. Серёжа добавил, что заголовок кликбейтный. Я промолчал, но внутренне согласился. Хотя, справедливости ради, заголовок нормальный. Но вслух этого не скажу, потому что нас уже семь человек в чате, и все против.
 
Четверг.
 
Петров опубликовал второй пост. Набрал триста лайков. Триста, Карл. Откуда у него столько, если в нашей тусовке его максимум человек сорок знают. Значит, накрутил. Однозначно накрутил. Другого объяснения нет. Ну, или его читают люди вне нашей тусовки, но это уже какая-то фантастика.
 
Пятница.
 
Жена спросила, почему я такой нервный всю неделю. Сказал, что на работе завал. На самом деле я весь день рефрешил канал Петрова и ждал, когда он напишет какую-нибудь глупость, чтобы я мог её заскринить и отправить в чат. Глупости он пока не написал. Это раздражает особенно сильно.
 
Суббота.
 
Сел писать собственный пост. Понял, что мне нечего сказать. То есть сказать-то есть, но как-то всё получается или банально, или сложно. Закрыл ноутбук. Пошёл снова читать Петрова. У него, между прочим, уже четыреста подписчиков. За неделю. Это ненормально.
 
Воскресенье.
 
В чате решили, что Петров изменился. Стал высокомерным. Я, честно говоря, с ним не общался последние два месяца, но раз все говорят — значит, изменился. Маша вспомнила, что он в две тысячи девятнадцатом не поздоровался с ней на выставке. Я — что однажды он перебил меня на планёрке. Серёжа заявил, что Петров ему вообще никогда не нравился. Постепенно выстраивается картина — оказывается, он всю жизнь был таким. Просто мы не замечали.
 
Понедельник, через месяц.
 
У Петрова две тысячи подписчиков. Его позвали спикером на ту конференцию, куда меня не позвали. Я написал организаторам, спросил, почему меня нет в программе. Ответили, что состав сформирован. Вежливо, но как-то подозрительно быстро.
 
Понедельник, через полгода.
 
Петрова цитируют. Зовут в подкасты. Из нашего чата он, кажется, вышел молча — никто не заметил когда. В чате теперь обсуждают нового Петрова — какую-то Иванову, которая тоже завела канал. Выпендривается, контент банальный, подписчиков явно накрутила.
 
Я согласно киваю в чат стикером. Всё идёт как надо. Мы на своих местах, в безопасности, в тёплом уютном кругу единомышленников. Ни одной опубликованной статьи, ноль запущенных проектов, никаких рисков за всю карьеру.
 
Зато мы всё правильно поняли про Петрова.
 
И это, согласитесь, тоже своего рода достижение.
___________________
 
Если ты узнал в этом дневнике кого-то из своих коллег — значит, ты в нормальной профессиональной тусовке. Если узнал себя — пора закрывать чат и браться за дело.
 
А если боишься, что такой дневник однажды напишут про тебя — напишут обязательно. Это и есть признак того, что ты наконец-то сдвинулся с места.

В 2019 году на конференции по банкротству ко мне подошёл мужчина. Невысокий, в очках, в руках потрёпанный блокнот. Представился: Сергей, юрист по банкротству физлиц.
 
Я тогда работал с инфобизом и честно сказал, что это не моя тема. Он улыбнулся и ответил, что пришёл просто послушать.
 
Через год я случайно узнал, что Сергей ведёт дела двух моих знакомых. Чек — 250 тысяч за кейс, запись на полтора месяца вперёд. Я полез в интернет посмотреть, как он продвигается.
 
1100 подписчиков в Телеграме. Закреп — разбор дела, где человеку списали четыре миллиона долга. Аватарка на фоне кирпичной стены, без улыбки. Никаких сторис, видео, подкастов — вообще ничего из того, что обычно советуют делать эксперту.
 
Я написал ему и спросил прямо: как ты продаёшься без всего этого?
 
Он ответил одним абзацем, который я запомнил дословно. «Мои клиенты — люди, которым реально плохо. Весь мой маркетинг — это три года подряд писать разборы так, чтобы они понимали: я не брошу их на полпути».
 
Я долго это переваривал.
 
У нас в голове сидит установка, что личный бренд обязательно про выход в свет, камеру и публичность. Сергей показал другую версию. Бывает бренд, который строится тихо и адресно — для тех пятисот человек, которые в момент беды вспомнят именно твою фамилию.
 
С тех пор, когда ко мне приходит эксперт и говорит «я не медийный», я рассказываю про Сергея. А потом задаю один вопрос: тебе точно нужен миллион подписчиков — или тебе хватит пятисот тех, кто придёт именно к тебе?

У двери

Мужчина стоит у двери спортзала. На вид ему лет сорок пять. В руках спортивная сумка — новая, с биркой, которую он не срезал. За стеклом видно, как внутри кто-то жмёт штангу, кто-то бежит на дорожке, девушка на коврике делает планку и смотрит в телефон.

Он стоит уже десять минут.

Сначала он делал вид, что проверяет телефон. Потом — что ждёт кого-то. Сейчас уже не делает вид. Просто стоит и смотрит сквозь стекло.

В сумке лежат кроссовки, которые он купил три года назад. Тогда он впервые подошёл к этой двери. Не зашёл — потому что был не в форме, и решил сначала немного похудеть дома, а потом уже идти к людям. Дома он не похудел. Кроссовки пролежали в коробке.

Год назад он снова подошёл к двери. Не зашёл — потому что было неподходящее время года, начиналось лето, через месяц отпуск, какой смысл начинать. После отпуска тоже был неподходящий момент: завал на работе. Потом декабрь — ну какой декабрь. Потом январь — все ломятся, очередь на тренажёры, лучше переждать.

Сегодня он снова здесь.

Мимо проходит парень лет двадцати пяти. Открывает дверь плечом, не глядя, заходит внутрь. У него нет идеальной формы. Живот заметен. Плечи сведены. Но он просто заходит — потому что для него это дверь, а не экзамен.

Мужчина смотрит ему вслед.

Он думает: «Мне бы сначала немного подготовиться. Походить дома месяц, чтобы не позориться. А потом уже». Эта мысль приходит к нему ровно в сто двадцатый раз. Он её не узнаёт — она каждый раз кажется свежей и разумной.

За стеклом девушка с ковриком встаёт, подходит к зеркалу, поправляет волосы. Ей лет тридцать пять. Год назад она тоже стояла у этой двери и не могла зайти. Потом всё-таки зашла — в самой растянутой футболке, какая у неё была, чтобы скрыть всё, что можно скрыть. Первую тренировку она запомнила плохо: было стыдно, тяжело и хотелось уйти через десять минут. Но она досидела до конца. Потом пришла ещё раз. Потом ещё.

Сейчас она просто делает планку и смотрит в телефон. Без подвига. Это её обычный вторник.

Мужчина у двери её не знает. Он видит только результат — подтянутую девушку, которая «наверняка всю жизнь так выглядела». Себя в её точке отсчёта он не помещает. В его картине мира люди делятся на тех, кто уже внутри, и тех, кто ещё не готов.

Он смотрит на часы. Уже поздно. Сегодня тоже не получится — надо успеть домой, поужинать, доделать одну рабочую штуку. Он разворачивается и идёт к машине. Сумка с биркой бьёт его по бедру.

Через неделю он вернётся к этой двери. Через месяц. Через год.

Внутри будут те же люди. Только их станет немного больше. И среди них — ещё один человек, который год назад стоял на его месте и однажды просто зашёл.

А он будет стоять снаружи и думать, что ему нужно ещё немного подготовиться.

_________________________________

Эта сцена — не про спортзал. Спортзал тут можно заменить на что угодно: канал, который вы не запускаете десять лет. Книгу, которую пишете в голове с тридцати. Своё дело, до которого «надо ещё дорасти». Разговор, который откладываете с близким человеком.

Дверь везде одна и та же. И люди по обе её стороны — тоже.

Теперь у каналов есть официальные комментарии от Макса. Включаются в настройках, рядом с реакциями. Понятно, что пока с андроидов и компов на винде. Сделал и в этом канале.

Именно поэтому я искренне рекомендую относиться к работе на профессиональное признание не как к чему-то стыдному и факультативному, а как к одной из самых важных стратегических задач карьеры. Ходите на отраслевые конференции и не стесняйтесь там знакомиться. Выступайте, даже если страшно и кажется, что вам нечего сказать — поверьте, есть. Пишите в профильных каналах, разбирайте кейсы, делитесь подходами, участвуйте в дискуссиях. Поддерживайте коллег публично, когда они делают что-то достойное. Делайте совместные проекты, не бойтесь засветиться рядом с более сильными — от этого ваша звезда не потускнеет, наоборот.

Профессиональное признание как валюта, которую нельзя купить, но которую можно заработать

Хочу сегодня поговорить с вами на тему, которую мы в индустрии редко проговариваем вслух. Тема такая: насколько на самом деле важно, когда тебя признают коллеги по цеху. Не клиенты, аудитория или родственники на семейном ужине, а именно те, кто варится с тобой в одном профессиональном котле и понимает, что и почём в твоей работе.

Признание клиентов — это прекрасно, но оно про другое. Клиент благодарит вас за результат, который вы ему дали, и часто он даже не до конца понимает, насколько изящно или, наоборот, через костыли этот результат был получен. Клиент видит цифру в отчёте, а не красоту решения, которое за этой цифрой стоит. Поэтому клиентское «спасибо, классно сработали» — это вообще из другой оперы, нежели коллегиальное «слушай, как ты это придумал, это же гениально».

Признание аудитории, если она у вас есть, тоже работает на других струнах. Подписчики видят упакованную, отшлифованную картинку, лайкают за подачу, за личность, за вайб. Это приятно и нужно для бизнеса, но это не оценка вашего профессионализма, потому что аудитория, как правило, не обладает компетенцией оценить вас по гамбургскому счёту.

А вот когда тебя признают коллеги — это совсем другое дело, потому что коллеги видят вас насквозь. Они знают, как делается ваша работа изнутри, какие в ней бывают слабые места, где можно срезать углы и схалтурить, а где нужно действительно вкалывать головой. И когда такой человек, проработавший десять-пятнадцать лет в той же индустрии, говорит про вас «о, это сильный специалист» — это та оценка, которую невозможно получить никакими маркетинговыми средствами. Её нельзя купить за рекламный бюджет, выпросить, и тем более сымитировать. Её можно только заработать делом.

И вот тут начинается самое интересное.

Профессиональное признание — это, по факту, единственная валюта в индустрии, которая со временем не обесценивается, а накапливается. Деньги вы заработаете и потратите. Клиенты придут и уйдут. Должности поменяются. А репутация в профсообществе, если вы её строите аккуратно и десятилетиями, превращается в мощнейший актив, который начинает работать сам, без вашего ежедневного участия. Когда коллеги уважают вас как профессионала, они рекомендуют вас своим клиентам, зовут в свои проекты, делятся с вами информацией, к которой посторонние не имеют доступа, защищают ваше имя в спорах за глаза, передают вам сложные задачи, с которыми сами не справляются.

Есть ещё один момент, который мало кто проговаривает. Профессиональное признание сильно влияет на то, как вы сами себя ощущаете в профессии. Это, может, прозвучит банально, но человек, которого уважают коллеги, работает иначе, чем человек, которого никто не знает. Он смелее берётся за сложные задачи, спокойнее называет высокие чеки, увереннее отстаивает свою позицию в спорах с клиентами, не боится ошибиться публично. У него за спиной невидимая, но очень осязаемая опора — десятки и сотни коллег, которые понимают, чего он стоит. Это меняет внутреннюю осанку, и это, в свою очередь, отыгрывается во внешних результатах.

Теперь к практике. Профессиональное признание не сваливается с неба и не рождается само из факта, что вы хорошо делаете свою работу. К сожалению, мир устроен так, что просто хорошо работать недостаточно — об этом надо ещё рассказывать, и рассказывать в правильных местах правильным людям. Признание формируется на пересечении трёх вещей: качество вашей работы, видимость вашей работы для коллег и регулярность вашего присутствия в профессиональном поле. Если хотя бы один компонент проседает, вся конструкция не работает. Можно быть гениальным, но невидимым — и тогда признания не будет. Можно быть видимым, но средним — и тогда признание превратится в насмешку. Можно быть и тем и другим, но появляться раз в три года — и тогда вас просто забудут. 👇👇