Министр энергетики Турции Алпарслан Байрактар, выступая 27 октября на Турецком энергетическом саммите в Стамбуле, заявил, что первое ядерное топливо на АЭС «Аккую» загрузят в ближайшие недели, а электричество станции поступит в энергосистему страны с 2027 года.
Там же, на саммите, Байрактар анонсировал на 5 ноября обнародование «Национального энергетического видения 2040», стержнем которого станет электрификация экономики. Цель Анкары: в обозримой перспективе приступить к строительству двух новых АЭС в Синопе и во Фракии и к закупке малых модульных реакторов, чтобы выйти на 20 ГВт атомной генерации к 2050 году.
Вот только со второй и третьей атомными станциями дело буксует.
По Синопу история тянется с 2013 года. Японский консорциум в 2018 году вышел из проекта, когда смета почти удвоилась, примерно с 22 до 44 млрд долларов, и стороны не договорились о финансировании. И это притом, что турецкая госкомпания EÜAŞ сама собиралась войти в проект с заметной долей, то есть условия для инвестора были заметно мягче, чем у Росатома на «Аккую». Сейчас в Синопе работает корейская KEPCO, но пока лишь на стадии предварительного ТЭО (технико-экономического обоснования), обязывающего предложения нет. Стоимость оценивают примерно в 30 млрд долларов.
По Фракии ни поставщик технологии, ни модель финансирования, ни график не определены. Претендентов хватает: Канада, Корея, Китай и Япония. Россия на фоне реализации «Аккую» — участник списка по умолчанию.
Причина пробуксовок видится следующей.
Альтернативные России партнёры не готовы предложить условия, сопоставимые с «Аккую», где российская сторона взяла на себя всё полное финансирование этого инвестпроекта по схеме «строй — владей — эксплуатируй». Да ещё и в общей логике «всё включено» вплоть до обучения турецких студентов-атомщиков и передачи технологий.
Турецкий консорциум же, собиравшийся по Межправсоглашению выкупить у России 49%, в 2018 году так и не договорился о коммерческих условиях и вышел из переговоров.
Вот на такое западные инвесторы не идут — отсюда и очередной турецкий гордиев узел, который турки не раз в прошлом рубили с помощью России (да и СССР, если смотреть глубже). Из свежего можно вспомнить не только АЭС «Аккую», но и закупку С-400 как альтернативу непоставляемым годами американским системам «The Patriot».
Тем не менее российская заинтересованность во второй АЭС «Синоп», ранее официально озвученная, как можно заметить, сохраняется. Есть опыт, есть мобилизованный персонал и техника, которые можно перебрасывать с «Аккую» по мере ввода той в эксплуатацию. 1 сентября, после переговоров с президентом Путиным в Бишкеке, турецкий лидер Эрдоган сам говорил, что с открытием «Аккую» стороны вместе займутся новыми станциями.
Однако турецкое руководство действует по одной из любимых своих стратегий. Там, где заинтересованная сторона — оно само, оно пытается перевернуть шахматную доску и убедить партнёра, что тот нуждается в сделке больше. В нашем случае речь о том, чтобы партнёр был до крайности, и больше принимающей стороны, заинтересован вложить ещё десятки миллиардов в зарубежный проект: сложный, с длинным циклом возврата, в чужой юрисдикции и до предела политизированный как в силу масштаба, так и на фоне санкций.
Ещё один нюанс турецкой тактики: АЭС №2 — карта, которую турецкому руководству удобно придержать до выборов 2028 года. Подписанный контракт можно будет положить в копилку выполненных обещаний избирателям по созданию полноценной атомной генерации, атомного инжиниринга и энергомашиностроения.
Российской стороне, как представляется, в этой ситуации торопиться незачем. На условия, подобные «Аккую», из западных инвесторов вряд ли кто пойдёт. Понимая свою уникальность, можно спокойно держать тему в поле зрения и время от времени обозначаться. 2028-й год близится, и можно воспринимать его как своего рода «deadline» для следующего шага Турции по контрактации своих АЭС.
P.S. Ну а если нет — так нет: инвестор всегда и в любой логике — хозяин денег и положения.
Там же, на саммите, Байрактар анонсировал на 5 ноября обнародование «Национального энергетического видения 2040», стержнем которого станет электрификация экономики. Цель Анкары: в обозримой перспективе приступить к строительству двух новых АЭС в Синопе и во Фракии и к закупке малых модульных реакторов, чтобы выйти на 20 ГВт атомной генерации к 2050 году.
Вот только со второй и третьей атомными станциями дело буксует.
По Синопу история тянется с 2013 года. Японский консорциум в 2018 году вышел из проекта, когда смета почти удвоилась, примерно с 22 до 44 млрд долларов, и стороны не договорились о финансировании. И это притом, что турецкая госкомпания EÜAŞ сама собиралась войти в проект с заметной долей, то есть условия для инвестора были заметно мягче, чем у Росатома на «Аккую». Сейчас в Синопе работает корейская KEPCO, но пока лишь на стадии предварительного ТЭО (технико-экономического обоснования), обязывающего предложения нет. Стоимость оценивают примерно в 30 млрд долларов.
По Фракии ни поставщик технологии, ни модель финансирования, ни график не определены. Претендентов хватает: Канада, Корея, Китай и Япония. Россия на фоне реализации «Аккую» — участник списка по умолчанию.
Причина пробуксовок видится следующей.
Альтернативные России партнёры не готовы предложить условия, сопоставимые с «Аккую», где российская сторона взяла на себя всё полное финансирование этого инвестпроекта по схеме «строй — владей — эксплуатируй». Да ещё и в общей логике «всё включено» вплоть до обучения турецких студентов-атомщиков и передачи технологий.
Турецкий консорциум же, собиравшийся по Межправсоглашению выкупить у России 49%, в 2018 году так и не договорился о коммерческих условиях и вышел из переговоров.
Вот на такое западные инвесторы не идут — отсюда и очередной турецкий гордиев узел, который турки не раз в прошлом рубили с помощью России (да и СССР, если смотреть глубже). Из свежего можно вспомнить не только АЭС «Аккую», но и закупку С-400 как альтернативу непоставляемым годами американским системам «The Patriot».
Тем не менее российская заинтересованность во второй АЭС «Синоп», ранее официально озвученная, как можно заметить, сохраняется. Есть опыт, есть мобилизованный персонал и техника, которые можно перебрасывать с «Аккую» по мере ввода той в эксплуатацию. 1 сентября, после переговоров с президентом Путиным в Бишкеке, турецкий лидер Эрдоган сам говорил, что с открытием «Аккую» стороны вместе займутся новыми станциями.
Однако турецкое руководство действует по одной из любимых своих стратегий. Там, где заинтересованная сторона — оно само, оно пытается перевернуть шахматную доску и убедить партнёра, что тот нуждается в сделке больше. В нашем случае речь о том, чтобы партнёр был до крайности, и больше принимающей стороны, заинтересован вложить ещё десятки миллиардов в зарубежный проект: сложный, с длинным циклом возврата, в чужой юрисдикции и до предела политизированный как в силу масштаба, так и на фоне санкций.
Ещё один нюанс турецкой тактики: АЭС №2 — карта, которую турецкому руководству удобно придержать до выборов 2028 года. Подписанный контракт можно будет положить в копилку выполненных обещаний избирателям по созданию полноценной атомной генерации, атомного инжиниринга и энергомашиностроения.
Российской стороне, как представляется, в этой ситуации торопиться незачем. На условия, подобные «Аккую», из западных инвесторов вряд ли кто пойдёт. Понимая свою уникальность, можно спокойно держать тему в поле зрения и время от времени обозначаться. 2028-й год близится, и можно воспринимать его как своего рода «deadline» для следующего шага Турции по контрактации своих АЭС.
P.S. Ну а если нет — так нет: инвестор всегда и в любой логике — хозяин денег и положения.