Святость женщины
Елена КучеренкоГлядя на них, в госпитале все радовались. Ну как – радовались? Радоваться особо было нечему. Она… Она – маленькая, худенькая. Уже немолодая, но еще не начавшая стареть. Такое… женское безвременье. Очень уставшая. До слез. Из-за этого непонятно даже было – красивая она или нет.
А он… Он – без двух ног ниже колен. И тоже уставший. И от боли, и от этого своего «безножья», и от чего-то еще, что было у него внутри и мучило. Это «что-то» иногда вдруг появлялось у него на лице тяжелой гримасой, он вздрагивал, вздыхал и рукой как будто пытался смахнуть, вытереть, убрать, забыть. Но «оно» не убиралось. А он все тер… Сильнее, сильнее. Нервно, навязчиво. И тогда она брала его за эту руку и гладила, гладила. И светлели лица. И у него, и у нее. Сквозь слезы – светлели. У нее лицо ведь было не только уставшее. Оно было такое, знаете… Когда человек пережил какую-то большую муку и теперь знает цену счастью – тихому, спокойному, настоящему. Вот и радовались этому тихому счастью те, кто был вокруг. И пытались согреться в его теплых лучах.
Я никогда не видела этих людей – ни его, ни ее. Мне рассказала о них одна женщина. Она помогает в военном госпитале. Мы давно знакомы, но когда я услышала, что она теперь волонтер, я удивилась. «Где Ирина и где война, раны, оторванные руки и ноги?» – думала я. Нет, она не ленивая, не равнодушная, не брезгливая и не проукраинская. А может, и ленивая, я, честно говоря, не знаю. Но просто у нее совсем другая жизнь. Была…
Она ухоженная, модная. У нее свой бизнес. Небольшой, но прибыльный. Супруг тоже занимается чем-то таким. Взрослые дети, которые живут отдельно. Две очень породистые собаки и коллекция редких духов. Да, такое вот у нее хобби. А еще – танго. Ее даже муж называет «гедонистка». И вдруг – волонтер в военном госпитале. Я не удержалась, спросила: «Зачем тебе это?» На что она сначала отнекивалась: «Ой, я не знаю». А потом сказала странную фразу: «Там слишком много боли. Нужно забрать себе хоть немного, иначе – как жить?»
Да. Иногда бывает столько боли, что выжить всем можно, только если люди будут разбирать понемногу. А если нет – будет еще больнее, еще страшнее. Всем. Даже тем, кого, казалось бы, не коснулось.
Недавно мы говорили о боли с отцом Евгением, священником с новых территорий. В тот день у них там убили семью. Ехали на машине отец, мать и взрослый сын. Их остановил украинский дрон. Они вышли из машины, открыли двери, багажник, показывали, что они обычные гражданские люди.
Не везут никакого оружия. Думали...
#Общество
