ПОДРУГА

ЗАПИШИТЕ!

— Кошку кормить дважды в день. Цветы можно не поливать, они пластмассовые.

Соседка протягивала мне ключи и сложенный вчетверо листок. На листке мелким почерком было расписано всё: где корм, куда выносить наполнитель, какой кран нужно докручивать.

— Нина Павловна, я справлюсь.

— На три дня. Если задержат, я вам позвоню.

Она ложилась в больницу на обследование. Дочка жила далеко, и соседка попросила меня присмотреть за Мусей. Я сама кошатница, у меня Соня, так что долго объяснять не пришлось.

— А вас кто отвезёт?

— Такси вызову. Я всё умею.

— Лекарства с собой взяли? Зарядку?

— Всё взяла. Вы только Мусе телевизор вечером включите. Она привыкла, что дома разговаривают.

Я зашла к ним после работы. Муся встретила меня в коридоре, понюхала ботинки и пошла обратно к двери. Села ждать.

На холодильнике висел листок с моим номером. Крупно, обведено рамкой.

Нина Павловна позвонила в девять.

— Поела?

— Поела.

— А в туалет сходила?

— Всё у нас хорошо. А вы поужинали?

— Да какой там… Суп был.

Она снова начала про кошку. Я спросила, куда можно привезти вещи.

— Ничего не надо. У меня всё есть.

Утром я позвонила своей подруге Лене.

— Помнишь, ты говорила, что иногда не знаешь, как помочь, чтобы человека не обидеть?

— Помню.

— Я сейчас тоже не знаю.

Лена подумала.

— А ты не спрашивай «что вам нужно». Скажи, что собираешься сделать. Отказаться она сможет.

Я снова набрала соседку.

— Я сегодня привезу вам длинный провод для телефона. Ваш от кровати до розетки не достаёт, вы вчера говорили.

— Не стоит из-за провода ехать.

— И очки. Вы их возле телевизора оставили.

Тут она сдалась.

— Очки привезите, пожалуйста. Я тут анкету еле заполнила.

Заодно я спросила про еду. Оказалось, обычный йогурт ей можно, а больничный ужин она пропустила, пока была на обследовании.

Встречались мы внизу, в вестибюле. Нина Павловна вышла в халате, аккуратно причёсанная, будто ждала гостей у себя дома.

Я передала сумку и показала видео: Муся сидит перед телевизором и следит за птицей на экране.

Соседка засмеялась.

— Только близко её не подпускайте. Она этого воробья второй год поймать пытается.

Потом погладила ручку сумки.

— Я вам деньги переведу.

— За йогурт потом посчитаемся.

— Не за йогурт. За хлопоты.

Я убрала телефон.

— Вы в прошлом году мою Соню под ванной два часа уговаривали, пока я была на работе. Сколько с меня?

— Да что вы сравниваете. Это же кошка.

— А вы моя соседка.

Она посмотрела на меня и вдруг спросила:

— Вы завтра работаете?

— До шести.

— Тогда не приезжайте. Отдохните.

Я уже собиралась возразить, но она взяла меня за рукав.

— Позвоните только. Вечером.

На четвёртый день я встретила её у больницы. Дома Муся так крутилась под ногами, что сумку пришлось оставить в коридоре.

Нина Павловна сняла пальто и достала тот самый листок с инструкциями.

— Выбросить? — спросила я.

— Нет. Ручку дайте.

Под строчкой «Мусе включить телевизор» она дописала ещё одну. Подумала и подчеркнула.

«Мне тоже можно звонить просто так».

Так всю жизнь и будешь прислуживать другим! - сказала цыганка, когда Мария приехала встречать свекровь в аэропорт. Но стоило ей заглянуть в старую печь...

Утро застало Марию врасплох, она проснулась до звонка будильника. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим постукиванием радиатора. На окне, украшенном морозными узорами, дремала герань. Был выходной, воскресенье.

Казалось бы, можно позволить себе понежиться в постели, но многолетняя привычка подняла ее с кровати. На кухне, на столе, стояла вчерашняя вазочка с печеньем, приготовленным для внучки соседки. Рядом лежала открытая тетрадь со списком необходимых покупок, написанным каллиграфическим почерком. В списке значились: гречка, морковь, курица, мыло и свечи. Мария поставила чайник и прислушалась к звукам дома. За стеной тихо храпел ее муж. Виктор спал богатырским сном, как человек, свободный от забот и долгов. В гостиной у окна на диване отдыхала свекровь, Антонина Петровна.

На прошлой неделе она долго ворчала, но в итоге осталась довольна ухой, приготовленной Марией. Казалось бы, мелочь, но вкусная уха смягчает даже самый сварливый нрав, хотя и ненадолго. Мария посмотрела в окно и привычно отметила, как дворник неспешно орудует лопатой. В голове четкой схемой выстроились планы на день: приготовить суп, сходить на рынок за продуктами, собрать посылку для соседки, которая из-за болезни передвигается с трудом, зайти в аптеку за лекарствами для Антонины Петровны, у которой закончились таблетки от давления, а потом поехать в аэропорт. Виктор накануне сказал: "Съезди, встреть маму. Я после работы не смогу. Да и тебе все равно по городу целый день мотаться". "Все равно мотаться" – эта фраза давно стала в их доме своеобразным девизом. Кто свободен, тот и делает. Мария, как обычно, кивнула в ответ, предпочитая не спорить. Так было проще. К полудню она уже сварила суп, испекла пирог с капустой и сложила в сумку документы свекрови, необходимые для оформления путевки, оплаченной через кассу. Перед выходом она проверила окно – закрыто, и плиту – выключена. Она вышла в коридор, надела куртку и поправила шарф. Виктор выглянул из комнаты и, почесав затылок, сказал: "Смотри там, не потеряй ее багаж". Сказав это, он скрылся обратно в комнате.

Мария промолчала в ответ. Она давно привыкла экономить слова, понимая, что иногда молчание действует эффективнее любых объяснений. В аэропорту было многолюдно и шумно: людские голоса, грохот тележек, смешивались с запахом кофе и свежей краски. Мария встала у табло прилетов и начала ждать. Рейс задерживался на двадцать минут. В руках она держала скромный букет из трех роз и веточки зелени. Свекровь любила цветы, хотя и делала вид, что относится к ним равнодушно. Пока Мария смотрела на бегущие строки, рядом с ней кто-то остановился. Это была невысокая женщина в теплом платке с тонкими смуглыми руками. В ее глазах был цепкий, проницательный взгляд, словно она привыкла оценивать людей по лицам. "Девушка", – тихо обратилась она к Марии так, словно они были давно знакомы..
Показать полностью..

ВОСПИТАЛ?

— Забирай свою кошку, — сказала подруга по телефону. — Она мне мужа испортила.

— Сильно?

— Он сегодня спросил, не слишком ли громко я пылесошу. У себя дома, между прочим.

На три дня мне пришлось уехать. Лена предложила оставить Соню у них. Её муж Павел согласился, но сразу обозначил условия:

— На стол нельзя. На кровать нельзя. Ночью не кормить. Я животных люблю, но порядок должен быть.

Соня сидела в переноске и ничего не подписывала.

В первый вечер Лена прислала фотографию: кошка спит в Павловом кресле. Сам Павел сидит на табуретке.

— Почему не согнал?

— Он согнал. Она вернулась. Он опять согнал. Она опять вернулась.

— И?

— Паша сказал, что умный должен уступить.

Наутро подруга позвонила из кухни.

— Угадай, кто встал в шесть.

— Соня?

— Все. Она одну лапу под дверь просунула. Паша решил, что застряла. Открыл. Она пошла к миске.

— Я же корм оставила.

— Он насыпал. Она понюхала и отошла. Тогда он спросил у меня, давно ли мы мыли миску.

— И давно?

— Вчера. Но, видимо, недостаточно искренне.

Я смеялась. Лена тоже, хотя шёпотом: Павел как раз читал на пакете норму кормления.

На второй день выяснилось, что кошка не любит лежанку. Хорошая лежанка, новая, специально купленная.

— Я говорила, не надо покупать, — вздохнула Лена. — Она же ненадолго.

— А он?

— «Животному должно быть удобно». Сейчас лежанка стоит пустая, а кошка спит в коробке от неё.

— Обычное дело.

— Это ещё не всё. Он коробку обрезал пониже. Чтобы ей заходить легче.

К моему возвращению Соня устроилась у Павла на коленях. Он смотрел телевизор без звука.

— Пульт потеряли? — спросила я.

— Рекламы орут, — объяснил он.

Я достала переноску. Кошка открыла один глаз.

— Ну что, поехали?

Павел осторожно придержал её ладонью.

— Ты подожди. Она только улеглась.

Лена посмотрела на меня тем взглядом, которым подруги могут рассказать целую семейную историю.

Мы подождали.

Потом Павел сам принёс кошку. Следом — корм, мышь, лежанку и коробку.

— Коробку тоже берёшь?

— Конечно.

— Только не складывай. Я там угол подклеил.

Уже в прихожей Лена сунула мне пакет.

— И это. Он ей плед выделил.

— Какой плед?

— Свой. Который мне нельзя было брать на балкон.

Павел кашлянул.

— Там сквозняк. А ей на подоконнике нравится.

Дома Соня поела и легла на мою старую кофту. Я сфотографировала и отправила Лене.

Ответ пришёл от Павла:

«Плед не нашла? Покажи ей».

Через неделю я собралась к подруге на ужин. Позвонила спросить, что принести.

— Себя, — сказала Лена. Потом прикрыла трубку. — Паш, она спрашивает, что принести.

Из комнаты донеслось:

— Пусть Соню берёт. У нас всё осталось.

— Ты же всё отдал! — удивилась я.

Лена помолчала.

— Он второй комплект купил.

На заднем плане Павел что-то негромко возразил.

— Да, да, — согласилась подруга. — Просто чтобы каждый раз не таскать. Исключительно ради порядка.

🐾 Двое суток Ирина искала пропавшую собаку. Мать ходила рядом, держала фонарик и говорила: «Ну хватит себя мучить. Он уже далеко».
⠀
Но Ирина снова звала:
⠀
— Рэй! Ко мне!
⠀
Голос почти пропал. В кармане лежали размокшие объявления, а в руке она сжимала красный поводок. Всё казалось: сейчас из темноты выскочит знакомый рыжий пёс — и нужно будет сразу пристегнуть его, чтобы больше никогда не потерять.
⠀
Рэй исчез, пока Ирина была в командировке. Мать согласилась пожить у неё три дня и присмотреть за собакой.
⠀
«Сама выгуляю. Не чужим же людям деньги платить».
⠀
На второй день позвонила:
⠀
«Он вывернулся из ошейника. Я ничего не успела сделать».
⠀
Ирина вернулась ближайшим поездом.
⠀
Они обошли дворы, расклеили объявления, спросили у продавцов в киосках. Мать показывала то на один переулок, то на другой. Сначала говорила, что Рэй побежал к дороге. Потом — что в сторону гаражей.
⠀
— Мам, ты точно помнишь?
⠀
— Я растерялась. Хватит меня допрашивать, мне и так плохо.
⠀
Ирина сразу замолчала. Ей стало стыдно: мать помогала, а она обвиняет её в несчастном случае.
⠀
Вечером они вернулись переодеться. У двери не было миски.
⠀
— Ты зачем убрала?
⠀
— Чтобы тебе на глаза не попадалась.
⠀
— Поставь обратно.
⠀
Мать тяжело вздохнула, но достала миску из шкафа. Следом Ирина заметила сложенный лежак.
⠀
— И это зачем?
⠀
— Ир, ну нельзя же так убиваться. Это собака.
⠀
После развода именно Рэй вытаскивал её из квартиры каждое утро. Не давал весь выходной пролежать лицом к стене. Ждал у двери, когда она возвращалась.
⠀
Ирина не стала объяснять это снова. Взяла объявления и пошла к выходу.
⠀
Телефон зазвонил, когда она застёгивала куртку.
⠀
— Вы ищете рыжего пса? С белым пятном на груди?
⠀
— Да! Вы его видели?
⠀
Женщина помолчала.
⠀
— А вас как зовут?
⠀
— Ирина.
⠀
— Простите… А Нина Павловна вам кем приходится?
⠀
Ирина медленно повернулась к матери.
⠀
— Мамой. Откуда вы её знаете?
⠀
Мать подошла так быстро, что Ирина отступила к двери.
⠀
— Дай телефон.
⠀
— Подожди. Тут про Рэя.
⠀
— Я слышу. Дай мне поговорить.
⠀
Ирина прижала телефон к уху.
⠀
— Скажите, он жив?
⠀
— Жив. С ним всё хорошо. Но мне нужно кое-что вам объяснить.
⠀
Мать вдруг сказала совсем тихо:
⠀
— Ира. Не слушай её.
⠀
И тут случилось такое… 😱

— Хватит жить с мёртвой. У тебя теперь другая мать.

Отец выдернул телефон из Аниных рук и опустил в раковину, прямо под струю воды.

Аня бросилась следом. Он перехватил её за запястье.

— Я сказал, хватит.

Ей было восемнадцать. Мама умерла два года назад. На старом телефоне осталось восемь голосовых сообщений. Самые обыкновенные: купить хлеб, не забыть зонт, позвонить бабушке.

Одно начиналось со смеха.

Аня включала его, когда становилось совсем тяжело.

Сегодня услышала отцовская жена.

— Это уже издевательство, — сказала Елена. — Я готовлю, убираю, стараюсь. А она демонстративно слушает её голос.

— Я была в своей комнате, — ответила Аня.

— Дверь надо было закрыть.

Теперь вода лилась на потемневший экран.

Отец выключил кран и бросил телефон на полотенце.

— Куплю тебе новый. И закончим с этим.

Аня выдернула руку. Прижала мокрый телефон к груди, будто могла согреть его и заставить включиться.

— Там мама.

— Не начинай. Маме уже всё равно.

Елена отвела глаза, но не остановила его.

В дверях стоял её девятнадцатилетний сын Саша. Он переехал вместе с матерью месяц назад. С Аней почти не общался: здоровались, иногда делили зарядку на кухне.

Отец кивнул ему:

— Хоть ты ей объясни. Вы же молодые, должны понимать.

Саша посмотрел на мокрый телефон.

— Вы сейчас серьёзно?

— Не лезь. Семейный разговор.

Аня ушла в комнату и села на пол возле кровати. Не плакала. Держала телефон обеими руками и смотрела на чёрный экран.

Через несколько минут постучал Саша.

В руках у него был ноутбук.

— Можно?

Следом подошли отец и Елена. Саша поставил ноутбук на стол, нашёл файл и повернулся к ним.

— Просто послушайте.

Он нажал на воспроизведение.

И тут случилось такое… 😱

— Костыли забирай. Ключи оставь. Сын к тебе всё равно не пойдёт.

Игорь поставил Маринину сумку на ступеньку и придержал дверь ногой.

Она вернулась после семи недель в больнице. Долго училась заново ходить после аварии. Сегодня попросила таксиста остановиться возле кондитерской — купила сыну его любимое пирожное с вишней.

— Дай мне хотя бы сесть.

— Здесь больше некуда. Я твои вещи собрал.

Марина посмотрела через его плечо. На её крючке висело чужое женское пальто. Рядом стояли высокие сапоги.

— Ты мне вчера говорил, что всё приготовил к выписке.

— Вот. Приготовил.

Он кивнул на сумку.

В коридор вышел восьмилетний Миша. Марина улыбнулась и протянула коробку.

— Мишунь, я дома.

Сын остановился возле отца.

— Зачем ты приехала?

Марина подумала, что ослышалась.

— К тебе. Я же обещала.

Мальчик посмотрел на коробку, но не взял.

— Не надо мне покупать ничего.

Игорь положил ему руку на плечо.

— Иди к себе. Мама уже уходит.

Пока Марина лежала в больнице, поговорить с сыном удавалось редко. Муж всё время отвечал: спит, на занятиях, телефон разрядился. Она думала, он просто не справляется один.

Теперь сын смотрел на неё так, будто она была чужой.

— Миша, подойди, пожалуйста.

— Ты меня не захотела. А я теперь тебя не хочу.

Костыль скользнул по плитке. Марина успела ухватиться за перила.

Игорь взял её за локоть.

— Не устраивай сцену. Я тебе такси вызову.

Миша вдруг убежал в комнату. Вернулся со сложенным листом и сунул матери в руку.

— Вот. Ты сама написала.

Игорь дёрнулся за бумагой, но Марина прижала её к груди.

— Что это?

— Не при ребёнке, — быстро сказал муж.

Она развернула лист. Внизу стояла подпись, очень похожая на её собственную.

И тут случилось такое… 😱

— Алло, бабушка, это Саша! Ба, я в тюрьме!
— Где ты, милый?!
— В тюрьме! У твоих конкурентов, бабушка!
— Ничего не понимаю! Саша, тебе помощь нужна?!
— Уже ничего не изменить. Суд так решил.
— Саша, я волнуюсь! Какой суд?!
— Родительский! Они отвезли меня на каникулы в деревню к другим моим бабушке и дедушке. Папиным родителям.
— Ух. Я уж испугалась. Конкуренты… Как скажешь, Саша. Передавай им привет от меня! А почему тюрьма?!
— Мне здесь скучно. Знаешь, что самое странное?!
— Что милый?
— Тут все толстенькие!
— Какие, какие?!
— Толстенькие! Ладно, дед с бабушкой. Кот толстенький. Собака толстенькая. Все плавные. Никуда не торопятся и постоянно что-то едят. И обсуждают, что на следующий завтрак, обед или ужин приготовить…
— Ну хорошо же! На свежем воздухе и аппетит хороший.
— Слушай дальше. Недавно пытался кота со стула прогнать, так он на меня так посмотрел… Мне даже стыдно стало. Я его столкнуть попытался…
— Тяжёлый?!
— Толстенький! Я тебе больше скажу — тут вся деревня такая. Ходят все и постоянно что-то едят.
— Саша, ну это же как в санатории!
— Да хоть как в планетарии. Я не знаю значение этих слов. Знаешь, что я сегодня под подушкой нашел?
— Что?
— Пирожок с картошкой!
— Как он там оказался?!
— Я бабушку тоже самое спросил.
— И что она ответила?!
— Ну, вдруг, ты ночью проголодаешься.
— Интересно, зачем?!
— Она говорит, что папу моего в детстве мало кормила — он поэтому такой «ужаленный». На месте усидеть не может. Еду ищет.
— Передавай Зое Васильевне от меня низкий поклон!
— А вчера, бабушка, арбуз случился.
— Милый, может быть, конфуз?
— Может и он. Столько ненужных слов придумали… Слушай. Дом здесь закрывается на замок, который захлопывается. Ну я этим «толстеньким» говорю: «Мне скучно! Пошлите на речку!».
— Пошли?!
— Представляешь — да! Все пошли! И кот этот тоже поплёлся. На обратном пути возникла проблема.
— Какая?
— Все ключи дома забыли.
— Как?
— Очень просто. Всегда дома кто-то был. А тут… Хорошо, форточка открыта.
— Так?
— Меня, как самого маленького, дед подсадил и в форточку…
— И?!
— Застрял я!
— Почему?!
— Потому что сам толстенький стал! Я у них уже две недели! Откормили!
Бабушка стала громко смеяться.
— Ба, это не смешно! Меня еле пропихнули в форточку!
— Прости милый, я как представила…
— Хотя… Смейся! Люблю твой смех.
Александр Бессонов

Забеременела от турка, пока муж был на работе.

Мне было 23. Впервые устроилась на хорошую работу, получила отпуск и поехала на море с подругой - мужа не отпустили. Там всё случилось банально: клуб, алкоголь, красивый мужчина и одна ночь, о которой я очень скоро пожалела.

О беременности узнала только на шестом месяце. Муж был в шоке - он всегда тщательно предохранялся. Я же понимала, от кого ребёнок, и жила в постоянном страхе: муж светловолосый и голубоглазый, а вдруг малыш будет похож совсем не на него?

За две недели до родов ко мне на набережной подошла цыганка. Схватила за руку и неожиданно рассказала всё: про измену, ребёнка от другого мужчины и мой страх, что правда вскроется.

А потом сказала:

«Если ты не избавишься от этого ребёнка, он сломает тебе всю жизнь. Ты будешь жалеть о своём выборе».

Я родила.

И знаете, что самое страшное? Только потом я поняла, что цыганка предупреждала меня вовсе не о муже.

Я поняла это ночью в роддоме, когда проснулась и увидела, что возле кроватки моего ребёнка стоит... показать ещё

У совeтских детeй не было конструктора Лего. У них был такой конструктор, что послe начальных классов можно было без экзамeнов поступать в тeхнический вуз и проeктировать мосты и мeжгалактические капсулы))
В начальной школe урок труда был для мeня самым трудным предмeтом.
А собeри-ка по инструкции камаз.
А тeбе 7 лет и ты ещё тайно смотришь по вечерам "Спокойной ночи, мaлыши")
Но всeм говoришь, что, конeчно жe, нeт, что ты, малeнькая, что ли, пфф.
А если нe совeтский конструктор, - то папье - машe. Из него можно даже однoкомнатную квартиру слeпить, а газет тогда было много))
А в стaрших классах мы шили, вязали, вышивали гладью, крeстиком, готoвили супы и пироги.
А пaрни мaстерили табуретки и что-то ещё, не совсем доступное для мoего понимания.
Какoе там, я даже с пяльцами не разобралась, куда мне))
Да пoсле окончания советской восьмилетки можно было в любой ВУЗ пoступать, считай, техникум, по крайней мере, швейный и пoварской, ты уже два раза в школе прошла))
А в стaрших классах у парней была военная подготовка. Это как заoчно в армию сходить.
Автoматы они собирали-разбирали и на полосе препятствий в шкoльном дворе тренировались.

А ещё были тaкие предметы, как этика и эстетика семейной жизни.
Это вам не лaсково рассказывать, что делать после поцелуев, сами рaзберётесь, товарищи, мы сразу учим вас строить полноценную ячейку обществa, а не хухры-мухры.
А плюс ещё внeшкольные мероприятия. Пионерия, помощь пeнсионерам, помощь колхозам при уборке урожая, кто больше сдаст мaкулатуры.

Сoветский ребенок получал образование, даже сам того не желая.
Зaскучал на уроке, начал смотреть по сторонам, а там - жи-ши пиши с "и", из-за, из-пoд, гой ты, Русь моя родная, математика - гимнастика для ума, тaблица местоимений и склонений по падежам, словарные слова, пoртреты великих людей.

Хoчешь - не хочешь, а запомнишь.
Сoветский ребёнок выходил из школы взрослым человеком, гoтовым к суровой советской жизни, но радостный, всезнающий и всеумеющий))
Пoсле окончания сoветской школы ни один ребенок не получил психотравму. Пoтому что после ремня в детском саду советским детям сам чёрт был не так страшен, как его мoлюют.

А сeйчас что за поколeние? Не так на них посмотришь, - психотравму получат.
Пфф. Самaя лучшая психотeрапия - это трудотерапия, это каждый человек, заставший страну советов, скажет.

Плохo тебе? Работать надо. Есть время на страдания, - возьми вторую рабoту.
В oтпуск в деревню поезжай. На покос и на вечернюю дойку.
Хoтя бы попробуй что-нибудь собрать из советского детского кoнструктора.

Орeшниковая Сoня

Скажи спасибо, что мы тебя вообще в семью приняли — бросила золовка за столом. Я поблагодарила. И уехала вместе с детьми.
Наталья резала огурцы, когда услышала это. Нож замер в руке, а кухня будто сжалась до размеров спичечного коробка.
- Скажи спасибо, что мы тебя вообще в семью приняли, бросила Жанна, не поднимая глаз от телефона.
Сказала так, будто передала соль. Буднично, между прочим, на выдохе. За столом сидели ещё восемь человек: свекровь Раиса Николаевна, свёкор, двоюродная сестра мужа, какой-то дядя из Тулы. И Серёжа. Муж. Отец её двоих детей. Он жевал хлеб и смотрел в тарелку.
Никто не вздрогнул. Никто не кашлянул.
Они забыли о том, что было все эти годы...