Павликов опять что-то написал

Вот игрозависимые задроты любители видеоигр говорят, что, скажем, чтение – это такой же эскапизм, как и видеоигры, так чего же вы до нас докопались? Любители видеоигр совершенно правы.

Расскажу по секрету: в отличие от великих инстаграм-блогерш, обычные монахи никогда не скажут, что «занимаются духовными практиками», ведь абсурдно полагать, что некая последовательность действий сделает человека духовным. Определяющим является то, кто производит действия. Можно сказать, что всё, что делает монах, является духовной практикой. А многочасовое сидение на подушечке для медитаций инстаграм-блогерши является всё той же борьбой за признание и деньги – поскольку, подобно монаху, инстаграм-блогерша, что бы она ни делала, всегда остается инстаграм-блогершой и служит одному богу – так сказать, за деньги да.

Аналогично и с вашими игрушками: конечно, никакая книга сама по себе не делает человека «лучше» (что бы это ни значило). Возможно, книги развивают некие навыки вроде быстрого чтения (хотя тиктоки с их скоростью, полагаю, справляются с этим не хуже). Но геймер, читающий книгу из-за того, что в самолете нет интернета, – по сути занимается тем же убийством монстров, даже если в роли монстра выступает старуха-процентщица.

Вопрос к видеоиграм состоит вовсе не в том, что «книги умнее». Нет никакого разделения на «глупых геймеров» и «умных читателей». Вопрос в том, кто и для чего этими видеоиграми пользуется. Иными словами: что происходит на самом деле, когда на физическом плане человек сидит и жмет клавиши, а на экране – чернокожая самурайка спасает мир. Вполне вероятно, и часто так бывает, происходит то же самое, что и когда на физическом плане человек лежит и листает страницы, а в книге происходит примерно то же самое, что на экране геймера.

Видеоигры лишь стали некой карикатурой того, как человек прозябает, потому что они занимают уйму времени и сил, а человеку кажется, что он при этом много чего достигает, тогда как на самом деле лишь зарабатывает диабет второго типа и геморрой, а также атрофию мышечную и душевную. Книги могут выступать в той же роли, что и игры:
- помощником для бегства от себя и реальности;
- заменой действий потреблением;
- привычкой, переходящей в манию.

Просто в случае книг редко когда это достигает таких патологичных форм, как с видеоиграми. Скажем так: стать наркоманом, на всё готовым ради дозы, теоретически можно и при потреблении пива, но с героином шансов несравнимо больше. Поэтому пивной алкоголизм обычно имеет куда менее драматичные формы, что не меняет его природы как наркомании.

В этом смысле даже трудоголизм может быть всего лишь социально одобряемым видом зависимости – если человек своим трудом на самом деле убивает время, не желая заниматься тем, что дóлжно.

Так что, дорогие игрозависимые, расслабьтесь. Вы ничем не хуже остальных, спокойно запускайте свои «Танчики».

Мне, говоря без обиняков, очень понравилось, как всё прошло. Удалось сделать бóльшую часть того, что планировал, а местами – и то, что не планировал. И обратной связью от пришедших доволен – не одному мне лекция что-то дала:)

• ВК-видео
• Ютуб

Нет явления, вызывающего больше жалости, чем всевозможные мужские движения и прочие инцелы. Во главе их почти всегда стоят мускулисты парни, которые успешно монетизируют мужские комплексы, – а это, скажу как маркетолог, означает, что мужские движения – не случайность, а тренд. Делай раз, делай два, делай три – и к тебе сбегутся обиженные на жизнь и женщин мужчины.

В этом смысле даже современный феминизм, который непременно сочетается с гомосексуализмом, психическими расстройствами и либеральной повесткой, выглядит не столь жалко. Феминизм пытается выглядеть сильным, мужское движение признает свое бессилие.

Если обобщить суть мужских движений, мы получим примерно такую логическую цепочку:
- Мужчины лучше женщин
- Но мужчины изначально благодетельны
- А женщины изначально порочны
- Поэтому мужчины дают себя обмануть: их мудрость и доброта оказываются бессильны перед женской животной хитростью
- Относись к женщинам, как к ничтожеству
- Ходи в качалку
- Далее обычно есть разделение. Если речь идет о сообществе с лидером, монетизирующем это сообщество, то идет посыл: занимайся сексом с большим количеством женщин и женись на девственнице
- Если это сообщество без лидера, то посыл иной: ты не занимаешься сексом не потому, что нет желающих, а потому, что тебе надо ходить в качалку. Почему это разделение возникло, очевидно: в сообществе без предприимчивого лидера некому учить клеить тёлок, ребята справляются своими силами

Как и в случае с феминизмом, внезапно все хитрые идеологические рассуждения сводятся к такой форме человеческого взаимодействия, как сексуальный контакт.

Как всегда, экстремальные заявления означают, что в реальной жизни происходит крен в другую сторону. Отношение к женщине как к ничтожеству означает, что целевая аудитория, находясь рядом с женщиной, чувствует ничтожеством себя. Своими врагами мужские движения, таким образом, видят не столько феминисток, сколько «обычных женщин».

Говоря о мужских движениях, принято говорить о лузерстве – с чего начал и я. Действительно, «избыток» мужчин, который традиционно устранялся в войнах и мордобоях, сегодня частично уходит в видеоигры, а частично – в мужские движения. Мне, однако, кажется, что куда важнее тут то, откуда это берется изначально – в мировоззрении этих ребят нет возможности для нормального взаимодействия. Женщина для них – это тот, кто имеет их, а они желают перевернуть ситуацию, и тут на сцену выходит Гаутама Будда, сообщающий, что желания – источник страданий. Это нормальные отношения в животном мире, но в них нет ничего человеческого.

Предлагаемое инцелами «мужское братство» по своей сути столь же убого. Этот коллектив собрался не потому, что у всех его членов что-то есть, а потому, что у всех его членов чего-то нет (каламбур додумайте сами). Это группа психологической поддержки, социальная игра («я буду утешать тебя, а ты за это – утешать меня»), а не дружба.

То есть для мужских движений человек – это всегда средство, а не цель. И в этом они оказываются удивительно типичны. Мужское движение – тот способ проявлять стремление использовать других, который выбирают социальные неудачники.

Научпоп на планете обезьян

Дорогой комментатор на скриншоте выше затронул интереснейшую тему.

Человек помимо своей воли – то есть примерно как котик – развивается по определенным программам. Во-первых, это программа биологическая: ребенок стремительно растет, постепенно рост замедляется и практически останавливается лет в 13-16. До 27 лет человек должен оставить 2+n своих неполных копий, поскольку в этом возрасте мы уже наблюдаем признаки распада: у спортсменов падают результаты, а «обычные люди» больше не хотят размножаться всю ночь напролет и не могут чувствовать себя после этого бодрыми. К 35 человек как животное – списанный материал, до этого возраста он дожил благодаря искусственной среде цивилизации.

У человека, тем не менее, помимо биологической, есть и социальная программа развития. Если к 15 годам человек как животное уже сформировался, то как социальной единице ему еще предстоит долгий путь. Поэтому, например, подростки так бесят: будучи здоровыми лбами (способными, в частности, бить морды и размножаться), они остаются детьми в социальном смысле. В социальном развитии детерминированности гораздо меньше, чем в биологическом, и продолжается оно у кого-то до 20, а у кого-то – до 40 лет. Есть исключения, у которых социальный рост продолжается всю или почти всю жизнь, но на то они и исключения.

Просится вывод, что социальное развитие – это то, что отличает нас от животных, но это не так, это отличает нас от МНОГИХ животных. Если поизучать научно-популярную литературу о высших приматах, мы обнаружим, что социальные различия между шимпанзе и человеком – скорее количественные, чем качественные. У нашего братского народа мы видим те же отношения и социальные навыки, что у нас, но более примитивные, состоящие из меньшего количества элементов. Причем как в отношениях между отдельными особями, так и между коллективами – вплоть до государств. Даже величайшее изобретение цивилизации – войну – придумали не мы.

Если мы двинемся дальше, то неминуемо придем к тому, что грань между биологическим и социальным вообще тонка, и второе является скорее продолжением первого. Желание занимать высокое положение в коллективе – биологическое, а формы его социального проявления могут быть столь же изощренными, сколь и разнообразными. Изощренность и разнообразие – то, что отличает наши способы показать всем, кто тут лучше всех, от способов шимпанзе.

Во всём этом не хватает одного маленького элемента – собственно, человека. Биологическая программа – она и есть программа, физическое развитие человека мало отличается от роста дерева. Социальное развитие – это на самом деле тоже программа, просто ее источником является не природа, а общество. Природа заставляет ребенка хотеть встать на ноги. Социум заставляет человека хотеть этими ногами прийти к успеху: будь то семья, свой дом или способность жать с груди 200 кг. В этом смысле социум находится не снаружи человека, а внутри – парень ХОЧЕТ пожать 200 кг, это его реальная интенция, хотя и сформировалась она потому, что он оказался в том обществе, где это – способ показать свое превосходство. Женщина ХОЧЕТ замуж и даже мечтает о большой чистой любви, но это – лишь тот способ, в который окружающий ее социум облёк стремление к размножению и безопасности.

И тут у мыслящего человека (а, вопреки общепринятому названию, не все современные представители рода homo могут так называться) есть два пути:
- Признать себя лысой беcхвостой обезьяной и более-менее весело проводить время в ожидании смерти, по дороге к могиле лайкая научпоперские видео о тупых креационистах
- Найти и взрастить в себе Человека, который таки имеет свою волю, свои смыслы и свои действия. Негативная сторона такого подхода: развиваться и меняться придется постоянно, а это капец как сложно, когда тебя сзади не поджимает морковка социума, а спереди не манит морковка биологии. Положительная сторона: жизнь будет столь полна, что ставить дизлайки под научпоперскими видео не будет ни времени, ни желания

Пока СМИ хайпуют на ничего не значащих заявлениях государственных мужей о скором мире (там всё то же, что слышно с 2022 года: «мы готовы к переговорам»), перевирая и интерпретируя их слова так, чтобы они казались чем-то новым, мало замеченной прошла действительно важная новость.

Братская Бибиси по результатам своей переписки с осужденной на 12 лет за госизмену девушкой опубликовала материал, в котором раскрываются некоторые подробности того дела. Выяснилось, что девушка ни много ни мало системно занималась сбором денег для ВСУ.


Мне кажется, эту историю надо добавить в словарь к определению слова «глупость». Ведь что есть глупость? Незнание чего-то? Каждый из нас не разбирается в условных 99% областей. Наивность? Она, как молодость, неизбежна и проходит сама. Совершение ошибок? Печально бытие того, кто выбрал жизнь, в которой не совершаются ошибки.

Что является глупостью на самом деле, так это не видеть пункт назначения, к которому ты двигаешься, – то есть не сознавать, ЧТО ты делаешь. Вышеописанная новость вызвала у меня шок не потому, что – тоже мне событие – русская девушка поддерживает деколонизацию России (да их тысячи, таких девушек: русофобия – национальная русская черта, на ней вся прозападная пропаганда и на материковой части, и окраинах России построена). Но у меня в голове не умещается: как можно, живя в высокоразвитом государстве А, собирать и перечислять средства в пользу вражеской этому государству армии государства Б, и считать, что тебе уготовлена иная судьба, нежели многолетнее заточение. А девушка так считала – см. ее легендарную реакцию на оглашение срока на фотокарточке выше.

Анализ этого дела привел меня к интервью с уехавшей (по-русски – релоцировавшейся) подругой этой девушки – они переписывались, когда последняя уже была задержана. Можем ли мы ожидать, что в ее письмах отражено признание – опять же, не наносимого окружающим и человечеству вреда посредством перевода средств откровенно нацистскому режиму, на это смешно рассчитывать – но хотя бы собственной глупости? Казалось бы, можем, но какое там, и девушка пишет своей подруге: «Не возвращайся. Здесь никогда ничего не будет хорошо». То есть в неминуемых последствиях собственных действий она видит не свою глупость, но судьбу многомиллионной страны.

И это не было бы интересно, если бы не было типично. Эта история достойна стать этаким древнегреческим мифом или библейской историей, то есть чем-то, что сообщает нам онтологическую информацию – нечто о том, как устроен этот мир. Мы поразительным образом не видим то, к чему ведут наши поступки, – то есть не видим то, чем мы занимаемся на самом деле. Отсюда ведь берется почти всё зло (будь то описанное в УК РФ или же наши банальные маленькие бытовые подлости): человек наивно полагает, что за счет того, что делает кому-то плохо, он делает хорошо себе, а это глубоко не так, ведь он не отделен от мира. Творя зло, человек полагает его благом – вот это и есть глупость.

Вторая мораль этой мифологической истории: вопреки логике, сообщающей, что если человек наступил на грабли, то у него меньше шансов наступить на эти грабли, чем у человека, который на эти грабли ранее не наступал, на деле всё ровно наоборот. И если человек подорвался на мине своей глупости, опытный ставочник (по-русски – беттор) поставит на то, что человек этот подорвется на этой мине еще столько раз, сколько ему позволит здоровье. Ведь причину своих бед он будет видеть в чём угодно, но точно не в себе. Сам его норов и образ мыслей неминуемо будут приводить его к одной и той же личной катастрофе.


Хорошая сторона заключается в том, что, зная об этой глубоко укорененной в человечестве глупости, мы получаем возможность быть внимательнее и мудрее, выходя из колеса преступлений и наказаний. За что и предлагаю выпить по кружечке чего-нибудь такого, что нам не вредит.

Наташа Королёва и Николай Гоголь: сравнительный анализ

Периодически в городе-герое Петербурге я вижу плакаты звезд своего детства: всевозможные лолиты и маши распутины приглашают на свои концерты.

У меня от этих плакатов всегда мурашки по коже, поскольку с них на меня смотрят точно те же лица, что смотрели на меня 25 лет назад из телевизора. За это время окружавшие меня взрослые изменились примерно до неузнаваемости. От самого меня с тех пор осталась скорее память, чем нечто продолженное в текущий момент. А звезды – всё так же молоды, как Владимир Ильич, но как будто бы живые – от чего и жутковато.

И тут мы неминуемо приходим к тому, что отличает информацию в широком смысле этого слова (от песен до романов, от фильмов до статей):
- вечную или условно вечную
- и преходящую, увядающую аки подаренный в надежде не симпатию цветок.

Проблема условной Наташи Королевы состоит в том, что ее информация не подозревает углубления. Имевшаяся в девяностые молодость оказалась вещью в себе – это не тот случай, когда, скажем, бунт юности содержит в себе ростки мудрости и милосердия, которые распустятся в зрелости. Нет, из молодости Наташи Королевой нет выхода, нет качественного перехода, а значит – есть увядание и стремление замедлить его с помощью пластической хирургии и Фотошопа.

Это относится далеко не только к сексуальности. Вот два года назад главными фильмами в России являлись «Мастер и Маргарита» и «Дюна». И хотя оба фильма в общественном сознании претендовали на звание новой классики, сегодня о них помнит примерно никто, а через десять лет их невозможно будет упомянуть, как я это делаю сейчас, поскольку о них уже никто не сможет даже вспомнить.

Это – та информация, которая интересна потому, что она свежа. Она является своего рода составляющей духа времени, к которому человек страждет быть приобщенным (совершенно напрасно), но она обесценивается сразу же, как только перестает «быть притчей на устах у всех». Синдром упущенной выгоды начинает проявлять себя через страсть потреблять иную информацию, и «Мастер и Маргарита» ложится на полку к «Оппенгеймеру».

При этом информация, запертая в современности, отнюдь не является информацией о современности. Проблема нового (который уже состарился) «Мастера» не в том, что многие зрители угадывают там параллели с современной Россией, которые исчезнут в прекрасной России будущего. В конце концов, Гоголь в «Мертвых душах» со всей беспощадностью описывает Россию своего времени, то же самое делали Ильф и Петров в «Двенадцати стульях» или Стругацкие в «Обитаемом острове». Но вечность не пропьешь, и тексты о конкретном месте в конкретное время оказались текстами о человеке как таковом, а может, и того шире.

Да что там, «Божественная комедия» – это сплошная политическая сатира, а «Дон Кихот» – пародия на рыцарские романы, своего рода «Голый пистолет» семнадцатого века. В двадцать первом веке политику и пародию в этих произведениях понимают только изучающие именно эти сферы литературоведы, но неведение массового читателя нисколько не мешает ему этими текстами восхищаться… А есть подозрение, что и помогает, не отягощая преходящей конкретикой.

Рискну предположить, что всё, не имеющее в себе потенциала выхода за пределы конкретного места и времени, не достойно потребления изначально, поскольку, являясь временным, становится убийцей времени.

Встреча в Петербурге. Тема – «Надо, Хочется, Хочу».

Человек часто, с одной стороны, раздираем тем, что должен, и тем, что хочет (или ему кажется, что хочет, – как, впрочем, и кажется, что должен). А с другой стороны – путает эти явления и, например, хочет того, что принято, то есть того, что он должен хотеть, чтобы быть приличным человеком. И таких сторон – великое множество.


У Стругацких в повести «Жук в муравейнике» описана специфика языка одних внеземных существ: у них нет отдельных понятий «нужно», «дóлжно», «хочется» и «можется»; всё это для них – одно явление. Не знаю, закладывали ли Стругацкие в это именно такой смысл, но для меня это прекрасное выражение того, как и должно быть. Не может быть такого, что по-настоящему «ставшему собой» человеку хочется одного, но надо делать другое, или он хочет делать то, что не может, и поэтому выбирает «хотеть» что-то поскромнее. Если действительно Хочу, если это на самом деле Дóлжно – то, конечно, Могу (что не синоним «мне это легко» или «точно знаю, как» – отнюдь). И напротив: не могу то, что не хочу и что не дóлжно – ну не буду я идти против естества, порождая конфликт и разрушение.

И всё это – само собой, об этом не надо задумываться и «пытаться совместить» – это так, если я действительно совпал с собой и миром. Если же возникает конфликт: хочу одно, но могу и должен другое – значит, здоровая естественная ситуация уже нарушена, я запутался, нарушил цельность и связь, борюсь с собой и с миром, а в этой борьбе победителя быть не может.


И, наконец, встает вопрос, а есть ли в моей жизни такое явление, как «Я Хочу», или я нахожусь в потоке исключительно «хочется» и «приходится», которые, будучи бесхозными, борются друг с другом и не приносят удовлетворения. О чём я могу уверенно сказать: «я этого хочу», – а что есть просто «хотелки» и вынужденности, относительно которых я не просто беспомощен, а отсутствую (мне «хочется», но, положа руку на сердце, я не могу сказать, что в этих желаниях есть я).

Углубляясь в эту тему, мы не сможем обойти стороной вдохновение, мечту, предназначение и другие глубоко свойственные человеку, но часто вытесненные за пределы жизни явления и качества.

Приходите, буду рад.


24 октября (суббота), 17:00. Санкт-Петербург, Рентгена, 9Б (коворкинг «Контекст»). Вход свободный.

Видео: лекция-беседа «Жизнь как обучение»

• ВК

• Ютуб

Запись недавней встречи в Петербурге. Кратко напомню контекст:

Любить, дружить, созидать, радоваться, жить по душе – всё это глубоко естественные составляющие человека, но требует обучения, осознанной работы. Всё это свойственно и необходимо человеку (или Человеку), но оно не развивается само, как способность ходить. Как говорил Мераб Мамардашвили, человек есть усилие быть человеком. И тут мы видим принципиальную разницу этих подходов: если в первом случае усилие – от слова «насилие», то во втором усилие – это и есть жизнь, и оно становится радостью, ведь невозможно через насилие принудить себя к жизни по душе. Научиться любить можно только любя, радоваться – радуясь, творить – творя.

Был рад всем пришедшим!

Клавдия Ивановна и Пётр Николаевич больше всего дорожат друг другом. Вместе много лет. Обоим за 80.

Живут в старом доме. Из окон дует, стены промерзают, крыша течёт. Оба инвалиды, передвигаются на ходунках.

У Петра Николаевича больная рука и плохое зрение — без подсказки трудно сделать укол инсулина. Клавдия Ивановна не может долго стоять у плиты. Пенсии хватает на лекарства, на еду остаётся мало.

Он любит слушать радио у окна. Она ставит чай, достаёт сушки, и они говорят о молодости. Она вяжет, пока позволяют руки. Он чинит мелочи, пока есть силы. Души друг в друге не чают.

Но просить не привыкли. Она стесняется и благодарит за мелочь. Он всю жизнь всё делал сам. Она мечтает, чтобы в доме было тепло. Он — отремонтировать дом, чтобы жена не мёрзла.

Мы не можем купить им новый дом. Но можем сделать так, чтобы на столе была еда, а к холодам стало теплее.

Собираем 200 000 ₽ на продуктовые наборы, лекарства, дрова и утепление окон. Помощь нужна постоянно.

Помогите. Даже 50 или 100 рублей — это еда для двух старичков.

🙏 Помогите пожалуйста Клавдии Ивановне и Петру Николаевичу: БФ «Эра добра»

Дай Бог вам и вашим близким добра!

Да Винчи листает ТикТок

Современное потакающее человеку информационное пространство в виде научпопа и прочей поп-психологии предлагает нам такой взгляд на соцсети и видеоигры. Частный пример – в видео сверху, обобщающая позиция – в тексте снизу:

- Современные ритмы, стрессы, внеурочная работа, ужасная нагрузка на психику...
- Человек очень много вкалывает и нервничает
- Невозможно так жить всё время
- Надо расслабляться
- Поэтому вот вам «Слово пацана», ТикТок и Сони Плейстейшн
- Вывод: «Слово пацана», ТикТок и Сони Плейстейшн жизненно необходимы (качай, регистрируйся, покупай)

Звучит убедительно, хочется отложить в сторону макбук, достать с дальней полки ноутбук на Виндоус и посмотреть, а как современная молодежь играет в Контер-страйк по сравнению со старой гвардией. Однако оценить справедливость такого взгляда на мир нам поможет Леонардо да Винчи.

Чем нас интересует Лео:
- он был человеком, раскрывшим свой потенциал,
- у него не было ТикТока и Плейстейшн.

Вынесем за скобки, что так называемая гениальность и признание являются признаками раскрытия потенциала, но не его непременными свойствами. Человек может полностью состояться, будучи отшельником, домохозяйкой и даже (что уж совсем удивительно) айтишником – а не только великим художником.

Мы можем предположить в чудовищно плодовитом Лео чудовищное напряжение творческой мысли. Тем не менее, если мы представим себе досуг такого человека, то нам будет сложно вообразить его с иллюстрированной книжкой «Развратные сонеты» – итальянским прототипом ТикТока и Порнхаба тех времен. Полистать из любопытства с тем, чтобы немедленно отложить в сторону, – возможно, но точно не залипать полтора часа на ежедневной основе. Это несколько противоречит логике необходимости «разгрузки мозга», исходя из которой Лео должен был залипать в «Развратные сонеты» не по полтора часа, как обычный удалёнщик, а часов по десять.

Куда проще представить Лео:
- идущим по лесной тропинке, наслаждающимся красотами и запахами цветения;
- также наслаждающимся музыкой, скульптурой и прочим искусством,
- наслаждающимся беседой, вкусной пищей, купанием в Лигурийском море и прочей красотой этого прекрасного мира.

«Стереотип!» – воскликнет скептик перед тем, как закрыть этот пост и запустить ТикТок. «Интуитивное знание!» – крикну я ему вслед.

Скептик имеет в виду, что нам лишь кажется, будто люди великие – велики во всём. В действительности они простые люди с простыми слабостями, и, живи Лео сейчас, он бы вместе со всеми не выпускал из рук телефон, гоняя шарики в метро. Я рискну утверждать, что нам сложно представить себе Лео за такими занятиями не вследствие стереотипов, а вследствие того, что в глубине души мы-то на самом деле понимаем природу этих постыдных удовольствий (по-русски – гилти-плежер).

А природа их такова: они являются не способом «разгрузиться» (разгрузкой от сидения за компьютером была бы игра в баскетбол с друзьями, а не залипание в ТикТок на унитазе), а способом отвлечься. «Разгрузка» требуется Лео – ведь его психика действительно находится под сильнейшим напряжением, и он, интуитивно, выбирает то, что психику разгружает, – идет купаться в Лигурийском море или предается крепкому здоровому сну.

Удалёнщик, который в перерыве между созвонами смотрит новый эпизод любимого сериала, не нуждается в разгрузке – его функции слишком просты, чтобы от них разгружаться, но он нуждается в том, чтобы отвлечь себя от гнетущего стресса бессмысленности. Если Лео делает нечто противоположное его рабочей деятельности (и тем самым действительно отдыхает), удалёнщик нагружает себя тем же самым, но в большем объеме. Можно сказать, что Лео, хорошо пообедав, дает пищеварительной системе время переварить съеденное, а удалёнщик – заедает невкусный обед тортом.

Вывод – в первом комментарии.