Андрей Климов

Новая песня, на мои старые стихи

Roadster 2.0 разработан совместно с космической компанией SpaceX. Он оснащён 10 реактивными двигателями, которые выбрасывают сжатый газ и создают тягу, позволяя автомобилю подниматься, переворачиваться и стабилизироваться в воздухе.

Также в нём 4 мощных электрических турбины, которые высасывают воздух из-под машины и буквально присасывают её к дороге. Это улучшает сцепление с асфальтом и позволяет ездить даже вверх колёсами.

Гиперкар выйдет в трёх версиях: дорожной с разгоном до 100 км/ч менее чем за 1,6 секунды, спортивной — менее чем за 0,9 секунды и Rocket — с безумными 0,59 секунды и максимальной скоростью свыше 370 км/ч.

И, конечно, Tesla всё это показала вживую. Прямо на презентации автомобиль поднялся по рампе вверх колёсами, перевернулся в воздухе и с помощью реактивных двигателей приземлился на землю. А затем перепрыгнул через несколько автомобилей.

Серийное производство Roadster планируется в 2028 году.

‎Здравствуй дочь,
‎Я хочу рассказать тебе, в тишине
‎В эту ночь, находясь, на своей войне
‎Как прошла, мимо наша жизнь
‎Как держались мы - так и ты, держись!
‎
‎Здравствуй дочь,
‎Завершая все свои дела
‎Вспомнил я, когда ты родилась
‎Все неровные твои шаги
‎И следы твоей босой ноги
‎
‎Здравствуй дочь,
‎Помню как тебя я пеленал
‎И ночами беспокойно спал
‎Наконец то, этот день настал
‎В платье белом, я тебя застал
‎
‎Здравствуй дочь.
‎Помню детские твои года
‎Помню я когда то загадал
‎Чтоб исполнились твои мечты
‎Чтобы счастье испытала ты
‎
‎Здравствуй дочь. Я теперь уже спокойно сплю.
‎Мысли прочь,
‎Посторонние, долой гоню
‎Голос твой,
‎Телефонный, в далеке ловлю
‎Ты не плачь, я по прежнему тебя люблю!
‎
‎Здравствуй дочь,
‎Я хочу рассказать тебе, в тишине
‎В эту ночь, находясь, на своей войне
‎Как прошла, мимо наша жизнь
‎Как держались мы - так и ты, держись!
‎
‎
‎
‎
‎

‎Динозавры не думали, что станут бензином. Растения не думали, что станут углём. Они просто жили. И после их коллапса родилось новое. Мы не знаем, что родится после нас.
‎
Может быть, новая жизнь. Может быть, новая Вселенная. Но мы должны помнить: у каждого коллапса есть цель. Даже у полиэтиленового пакета.
‎
‎Он посмотрел на Васю.
‎
‎- Вася, вы ели чипсы. Вы оставили после себя пакет. Как вы думаете, в чём цель вашего коллапса?
‎
‎Вася покраснел.
‎
‎- Ну... я не знаю. Наверное, чтобы... чтобы пакет остался?
‎
‎- Верно! - Профессор хлопнул в ладоши. - Пакет останется. А вы - нет. Но это не значит, что ваша жизнь бессмысленна.
‎
‎Вы - часть великого круговорота. Вы превращаете чипсы в энергию, а пакет - в вечность.
‎Пусть и пластиковую.
‎
‎Звонок прозвенел неожиданно резко. Студенты зашевелились, засобирались. Иван Петрович аккуратно сложил свои листки.
‎
‎- На следующей лекции, - сказал он, - мы поговорим о тепловой смерти Вселенной. И о том, почему она не так страшна, как кажется.
‎
Домашнее задание: подумайте, что останется после вас. Кроме долгов и непрочитанных сообщений.
‎
‎Он вышел из аудитории, оставив на кафедре пустой пластиковый стаканчик. Тот самый. Как символ. Как напоминание. Как маленький коллапс, который уже начался.
‎
‎Аня посмотрела на стаканчик, потом на свой блокнот, где было записано: «Коллапс - это цель. Пакеты - это вечность». Она вздохнула и закрыла тетрадь.
‎
‎А Вася взял свой пакет из-под чипсов, посмотрел на него, потом аккуратно сложил и убрал в рюкзак. На всякий случай. Вдруг пригодится. В будущем. Для новой Вселенной.
‎
‎© Андрей Климов 20.09.2026

‎В аудитории 307 пахло мелом, пылью и лёгким отчаянием - обычный запах третьей пары по философии науки.
‎
Профессор Иван Петрович, лысый, с бородкой, похожей на облако, в которое вот-вот ударит молния, стоял у кафедры и перебирал жёлтые листки.
‎
Студенты вяло рассаживались. Кто-то досматривал сон, кто-то - сериал, а Вася с третьего ряда уже открыл пакет чипсов и громко хрустел.
‎
‎- Итак, - начал профессор, не поднимая глаз, - сегодня мы поговорим о коллапсе. Не о том, который вы наблюдаете в своих зачётках. О вселенском.
‎
‎Он поднял голову, и в его глазах мелькнула искра безумия, свойственная людям, которые слишком долго думали о вечности.
‎
‎- Циолковский писал, что всё в мире подвергнуто коллапсу. Звёзды распадаются. Вселенные распадаются. Атомы распадаются. Всё в этом мире тлен. - Он выдержал паузу.
‎
- Но у всего в этом мире есть цель. Каждый коллапс рождает новое вещество, новую галактику, новую жизнь, новую Вселенную.
‎
‎Аня на первом ряду старательно записывала. Вася перестал хрустеть и уставился на профессора, как баран на новые ворота.
‎
‎- Динозавры, - продолжал Иван Петрович, - после своей смерти превратились в нефть.
‎
Растения превратились в каменный уголь. Человек... - он сделал театральную паузу и посмотрел прямо на Васю,
‎
- ...человек превратился в полиэтиленовые пакеты. Горы полиэтиленовых пакетов останутся после человека. Это цель нашего коллапса. Нашей жизни.
‎
‎В аудитории повисла тишина. Только где-то на заднем ряду тихо пискнул телефон.
‎
‎- Профессор, - подняла руку Аня, -но разве полиэтилен - это цель? Это же мусор.
‎
‎Иван Петрович просиял. Он явно ждал этого вопроса.
‎
‎- Мусор, дорогая моя, - это субъективная категория. Для динозавра нефть тоже была бы мусором, если бы он умел думать. Но он не умел.
‎
А мы умеем. И мы должны понять: полиэтилен - это не финал, это трансформация.
‎
Знаете, сколько разлагается полиэтиленовый пакет? От ста до тысячи лет. В зависимости от условий. А период полураспада урана-238 - четыре с половиной миллиарда лет.
‎
‎Так что наши пакеты переживут многие поколения. Они станут новым геологическим слоем. Пластисферой.
‎
Будущие археологи будут раскапывать наши свалки и говорить: «О, это была высокоразвитая цивилизация. Они поклонялись пакетам. У них даже был культ упаковки».
‎
‎Студенты засмеялись. Вася посмотрел на свой пакет из-под чипсов и невольно отложил его в сторону.
‎
‎- Но это же грустно, - сказала Аня.
‎ - Получается, мы живём, чтобы оставить после себя мусор?
‎
‎Профессор подошёл к окну и распахнул его. В лицо ударил шум города: сигналы машин, лай собаки, звон трамвая.
‎
‎- Грустно? - переспросил он. - А вы посмотрите на это с другой стороны. Второй закон термодинамики гласит: энтропия возрастает. Вселенная стремится к хаосу.
‎
‎ Но в этом хаосе рождается порядок. Звёзды взрываются, чтобы создать тяжелые элементы. Из них состоит наше тело. Кальций в наших костях — из сверхновых.
‎
‎Железо в нашей крови — из ядра звёзд. Мы - дети коллапса. И мы продолжаем коллапс. Мы берём нефть, уголь, газ - останки древних существ - и превращаем их в пакеты. А пакеты, в свою очередь, могут стать... чем?
‎
Например, топливом для будущих цивилизаций. Или сырьём для новых материалов. Или просто останутся в геологической летописи как маркер нашей эпохи. Антропоцен. Пластиковый век.
‎
‎Он вернулся к кафедре и взял со стола пустой пластиковый стаканчик.
‎
‎- Вот, - сказал он, - я только что выпил воду. Этот стаканчик сделан из нефти. Нефть - из планктона, который жил миллионы лет назад.
‎
‎Планктон умер, чтобы я мог утолить жажду. А стаканчик я выброшу. Он отправится на свалку. Там он будет лежать сотни лет. Может быть, его найдут потомки.
‎
И скажут: «Смотрите, этот человек пил воду. Он был живым. Он дышал, думал, любил. И оставил после себя этот стаканчик». Разве это не прекрасно?
‎
‎- Это какая-то философия мусора, - буркнул Вася.
‎
‎- Именно! - воскликнул профессор. - Философия мусора. Мы все - мусор будущего. Но мусор - это не конец.
‎Это начало.
‎