В аудитории 307 пахло мелом, пылью и лёгким отчаянием - обычный запах третьей пары по философии науки.
Профессор Иван Петрович, лысый, с бородкой, похожей на облако, в которое вот-вот ударит молния, стоял у кафедры и перебирал жёлтые листки.
Студенты вяло рассаживались. Кто-то досматривал сон, кто-то - сериал, а Вася с третьего ряда уже открыл пакет чипсов и громко хрустел.
- Итак, - начал профессор, не поднимая глаз, - сегодня мы поговорим о коллапсе. Не о том, который вы наблюдаете в своих зачётках. О вселенском.
Он поднял голову, и в его глазах мелькнула искра безумия, свойственная людям, которые слишком долго думали о вечности.
- Циолковский писал, что всё в мире подвергнуто коллапсу. Звёзды распадаются. Вселенные распадаются. Атомы распадаются. Всё в этом мире тлен. - Он выдержал паузу.
- Но у всего в этом мире есть цель. Каждый коллапс рождает новое вещество, новую галактику, новую жизнь, новую Вселенную.
Аня на первом ряду старательно записывала. Вася перестал хрустеть и уставился на профессора, как баран на новые ворота.
- Динозавры, - продолжал Иван Петрович, - после своей смерти превратились в нефть.
Растения превратились в каменный уголь. Человек... - он сделал театральную паузу и посмотрел прямо на Васю,
- ...человек превратился в полиэтиленовые пакеты. Горы полиэтиленовых пакетов останутся после человека. Это цель нашего коллапса. Нашей жизни.
В аудитории повисла тишина. Только где-то на заднем ряду тихо пискнул телефон.
- Профессор, - подняла руку Аня, -но разве полиэтилен - это цель? Это же мусор.
Иван Петрович просиял. Он явно ждал этого вопроса.
- Мусор, дорогая моя, - это субъективная категория. Для динозавра нефть тоже была бы мусором, если бы он умел думать. Но он не умел.
А мы умеем. И мы должны понять: полиэтилен - это не финал, это трансформация.
Знаете, сколько разлагается полиэтиленовый пакет? От ста до тысячи лет. В зависимости от условий. А период полураспада урана-238 - четыре с половиной миллиарда лет.
Так что наши пакеты переживут многие поколения. Они станут новым геологическим слоем. Пластисферой.
Будущие археологи будут раскапывать наши свалки и говорить: «О, это была высокоразвитая цивилизация. Они поклонялись пакетам. У них даже был культ упаковки».
Студенты засмеялись. Вася посмотрел на свой пакет из-под чипсов и невольно отложил его в сторону.
- Но это же грустно, - сказала Аня.
- Получается, мы живём, чтобы оставить после себя мусор?
Профессор подошёл к окну и распахнул его. В лицо ударил шум города: сигналы машин, лай собаки, звон трамвая.
- Грустно? - переспросил он. - А вы посмотрите на это с другой стороны. Второй закон термодинамики гласит: энтропия возрастает. Вселенная стремится к хаосу.
Но в этом хаосе рождается порядок. Звёзды взрываются, чтобы создать тяжелые элементы. Из них состоит наше тело. Кальций в наших костях — из сверхновых.
Железо в нашей крови — из ядра звёзд. Мы - дети коллапса. И мы продолжаем коллапс. Мы берём нефть, уголь, газ - останки древних существ - и превращаем их в пакеты. А пакеты, в свою очередь, могут стать... чем?
Например, топливом для будущих цивилизаций. Или сырьём для новых материалов. Или просто останутся в геологической летописи как маркер нашей эпохи. Антропоцен. Пластиковый век.
Он вернулся к кафедре и взял со стола пустой пластиковый стаканчик.
- Вот, - сказал он, - я только что выпил воду. Этот стаканчик сделан из нефти. Нефть - из планктона, который жил миллионы лет назад.
Планктон умер, чтобы я мог утолить жажду. А стаканчик я выброшу. Он отправится на свалку. Там он будет лежать сотни лет. Может быть, его найдут потомки.
И скажут: «Смотрите, этот человек пил воду. Он был живым. Он дышал, думал, любил. И оставил после себя этот стаканчик». Разве это не прекрасно?
- Это какая-то философия мусора, - буркнул Вася.
- Именно! - воскликнул профессор. - Философия мусора. Мы все - мусор будущего. Но мусор - это не конец.
Это начало.