ГАРДЕРОБ

СТЫДНО?

— Мам, почему тётя Рая поздравляет меня с повышением?
— Потому что любит тебя.
— Она пишет: «Наконец-то начальник отдела». Какого отдела, мам? У меня два стула и фикус.
— Ну, фикус же кому-то подчиняется.

Аня положила телефон на прилавок. В маленькой мастерской пахло деревом и обувным кремом. Над дверью ещё не успели повесить колокольчик — он лежал рядом с коробкой визиток.

В банке Аня проработала одиннадцать лет. Последние полтора года по субботам училась ремонтировать обувь у знакомого мастера. Потом накопила денег, нашла помещение и уволилась.

Мама сказала: «Главное, чтобы ты была довольна». А родственникам сообщила, что дочь теперь руководит отдельным направлением.

Направление, в общем, было отдельное. В цокольном этаже.

В субботу мама пришла на открытие с пирогом и тётей Раей.

— А где остальные сотрудники? — спросила Рая, оглядывая полки.
— Пока я одна.
— Оптимизация, — быстро объяснила мама.

Аня сняла рабочий фартук, потом передумала и снова завязала тесёмки.

— Я ремонтирую обувь, тёть Рай. Сама. Вот это станок, это колодки. А вот здесь можно присесть.

Рая посмотрела на сестру. Та занялась пакетом с пирогом так усердно, словно внутри находился сложный механизм.

— Понятно, — сказала Рая. — А молнию на сапоге можешь заменить? Я с ноября боком хожу.

Пока они обсуждали сапоги, мама вышла на улицу. Аня нашла её у окна мастерской.

— Ты стыдишься?
— Да что ты выдумываешь.
— Тогда почему ты всем врёшь?
— Я не вру. Просто не обязательно сразу рассказывать все подробности.
— Моя работа — не подробность.

Мама поправила воротник пальто.

— Ты столько училась. Я так гордилась, когда ты в банк устроилась. Всем говорила: у моей дочери отдельный кабинет.
— Он был общий на четверых.
— Не в этом дело.
— Вот и мне кажется, не в кабинете.

Мимо прошла женщина с маленькой собакой. Обе проводили их взглядом, лишь бы пока не смотреть друг на друга.

— Я тридцать лет в столовой отработала, — сказала мама. — Меня на родительских собраниях всё спрашивали: «А вы нам на праздник пирожков не напечёте?» Других мам спрашивали про детей. Меня — про начинку.

Аня помолчала.

— Я помню твои пирожки. Мы их ещё горячими из коробки таскали.
— Я хотела, чтобы у тебя было иначе.
— У меня иначе. Я выбрала сама.

Мама кивнула, но как-то невпопад, будто соглашалась с прогнозом погоды.

— Пойдём. Там Рая одна.
— Иди. Я сейчас.

Они съели пирог. Рая оставила сапог, причём принесла его из машины: повышение повышением, а молния давно ждала подходящего случая. Мама вытерла стол, спросила, куда выбросить пакет, и ушла.

Аня целый вечер злилась на себя за то, что ждала от неё каких-то особенных слов. Вымыла кисти, пересчитала заказы. Повесила колокольчик.

Во вторник в семейном чате появилось мамино сообщение:

«Я неправильно вам рассказала. Аня ушла из банка и открыла мастерскую по ремонту обуви. Работает сама. Адрес пришлю, если она разрешит».

Аня прочитала его между двумя заказами. Отправила адрес. Потом добавила: «Спасибо, что исправила».

Через неделю мама пришла с коричневыми туфлями. Аня узнала их сразу: в этих туфлях мама была на её выпускном. Один каблук давно шатался, но выбросить их она не решалась.

— Посмотришь?
— Конечно. Только сегодня не успею.
— Я не тороплю.

Аня осмотрела подошвы и достала бланк.

— Телефон диктуй.
— Ты мой телефон не знаешь?
— Знаю. У нас фикус требует порядок.

Мама засмеялась. Пока Аня заполняла квитанцию, снова звякнул колокольчик. Мужчина с пакетом остановился на пороге:

— А мастер здесь?

Мама чуть отступила от прилавка, чтобы не заслонять дочь.

— Да. Вот она.

Так всю жизнь и будешь прислуживать другим! - сказала цыганка, когда Мария приехала встречать свекровь в аэропорт. Но стоило ей заглянуть в старую печь...

Утро застало Марию врасплох, она проснулась до звонка будильника. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим постукиванием радиатора. На окне, украшенном морозными узорами, дремала герань. Был выходной, воскресенье.

Казалось бы, можно позволить себе понежиться в постели, но многолетняя привычка подняла ее с кровати. На кухне, на столе, стояла вчерашняя вазочка с печеньем, приготовленным для внучки соседки. Рядом лежала открытая тетрадь со списком необходимых покупок, написанным каллиграфическим почерком. В списке значились: гречка, морковь, курица, мыло и свечи. Мария поставила чайник и прислушалась к звукам дома. За стеной тихо храпел ее муж. Виктор спал богатырским сном, как человек, свободный от забот и долгов. В гостиной у окна на диване отдыхала свекровь, Антонина Петровна.

На прошлой неделе она долго ворчала, но в итоге осталась довольна ухой, приготовленной Марией. Казалось бы, мелочь, но вкусная уха смягчает даже самый сварливый нрав, хотя и ненадолго. Мария посмотрела в окно и привычно отметила, как дворник неспешно орудует лопатой. В голове четкой схемой выстроились планы на день: приготовить суп, сходить на рынок за продуктами, собрать посылку для соседки, которая из-за болезни передвигается с трудом, зайти в аптеку за лекарствами для Антонины Петровны, у которой закончились таблетки от давления, а потом поехать в аэропорт. Виктор накануне сказал: "Съезди, встреть маму. Я после работы не смогу. Да и тебе все равно по городу целый день мотаться". "Все равно мотаться" – эта фраза давно стала в их доме своеобразным девизом. Кто свободен, тот и делает. Мария, как обычно, кивнула в ответ, предпочитая не спорить. Так было проще. К полудню она уже сварила суп, испекла пирог с капустой и сложила в сумку документы свекрови, необходимые для оформления путевки, оплаченной через кассу. Перед выходом она проверила окно – закрыто, и плиту – выключена. Она вышла в коридор, надела куртку и поправила шарф. Виктор выглянул из комнаты и, почесав затылок, сказал: "Смотри там, не потеряй ее багаж". Сказав это, он скрылся обратно в комнате.

Мария промолчала в ответ. Она давно привыкла экономить слова, понимая, что иногда молчание действует эффективнее любых объяснений. В аэропорту было многолюдно и шумно: людские голоса, грохот тележек, смешивались с запахом кофе и свежей краски. Мария встала у табло прилетов и начала ждать. Рейс задерживался на двадцать минут. В руках она держала скромный букет из трех роз и веточки зелени. Свекровь любила цветы, хотя и делала вид, что относится к ним равнодушно. Пока Мария смотрела на бегущие строки, рядом с ней кто-то остановился. Это была невысокая женщина в теплом платке с тонкими смуглыми руками. В ее глазах был цепкий, проницательный взгляд, словно она привыкла оценивать людей по лицам. "Девушка", – тихо обратилась она к Марии так, словно они были давно знакомы..
Показать полностью..

ПОЕДЕМ?

— Только не отпускай.
— Я ещё даже не взялась, — сказала Лариса.
— Тогда сначала возьмись. И не отпускай.

В свои пятьдесят шесть Ирина Сергеевна заведовала складом, умела остановить разгрузку одним взглядом и не боялась ни проверок, ни водителя Геннадия. Но сейчас она сидела на велосипеде и держала тормоза так, будто от этого зависела устойчивость земного шара.

Лариса, её коллега, придерживала руль.

— Ноги на педали.
— А землю кто будет держать?
— Она справится.

Велосипед Ирина купила в субботу. Синий, с корзинкой. Продавцу сказала: «Мне для коротких поездок». Продавец не спросил, умеет ли она ездить. Она сочла это деликатностью и быстро заплатила.

От автобусной остановки до её нового садового участка было четыре километра. По воскресеньям она шла туда с рассадой, обратно — с пустой сумкой и чувством, что ненавидит кабачки заранее.

В детстве велосипеда у неё не было. Потом было некогда учиться. А потом стало стыдно.

Лариса узнала случайно: предложила прокатиться вместе, и Ирина так долго объясняла, что велосипеду нужно «постоять после магазина», что пришлось признаться.

— И всё? Я думала, ты его украла, — сказала Лариса. — Завтра после смены. За складом площадка пустая.

На первом занятии Ирина проехала полтора метра и свернула в единственную лужу.

— Зато теперь знаем, что поворачивать ты умеешь.
— Я не поворачивала.
— Пока не будем усложнять.

На втором выехал Геннадий. Притормозил, опустил стекло.

— Сергеевна! У вас детство началось?

Ирина спешилась. Поправила куртку и повела велосипед к забору.

Лариса подошла к кабине:

— Ген, ты накладные с первого раза правильно заполнять научился?
— Да я же просто…
— Вот и она учится. Езжай.

Он поднял стекло. Ирина уже пристёгивала замок.

— Завтра не надо, Ларис. У тебя свои дела.
— Есть. Поэтому я и выделила полчаса. Они ещё не закончились.
— Смешно же со стороны.
— Со стороны склада ничего не видно. Я ворота закрою.

И закрыла.

На третий день Ирина принесла вместо велосипеда коробку конфет.

— Это тебе за мучения.
— За занятия, — поправила Лариса.
— Я, наверное, его продам. Почти новый.

Лариса не стала говорить, что всё обязательно получится. Убрала конфеты в шкафчик, переобулась и достала телефон.

— Посмотри.

На экране Лариса стояла по пояс в бассейне, в розовой шапочке. Обеими руками держалась за бортик.

— Это ты?
— Нет, олимпийская сборная. Конечно, я.
— Ты же на море каждый год ездишь.
— По берегу, Ир. По берегу я отлично плаваю.

На следующем видео она отпустила одну руку и тут же схватилась обратно.

— Зачем ты это снимаешь?
— Чтобы видеть, что уже могу. Раньше я даже с лестницы не сходила.

Ирина вернула телефон.

— Велосипед дома.
— Так завтра привезёшь.

В четверг они снизили седло. Ирина отталкивалась ногами, катилась и училась смотреть вперёд. Лариса шла рядом, уже не держась за руль. В пятницу удалось поставить ноги на педали и доехать до белой полосы.

— Ты отпустила?!
— Ты сама поехала.
— Надо было предупредить!
— Ты бы остановилась.

Ирина подумала и кивнула:

— Это да.

До участка она добралась только через три недели. На узком мостике слезла, в горку шла пешком. Всё равно приехала раньше автобуса, на котором обычно ездила.

У калитки остановилась, сняла шлем. В корзинке лежали перчатки и термос. Рассада давно была высажена.

Она сфотографировала велосипед и отправила Ларисе: «Доехала».

Ответ пришёл вечером. Короткое видео из бассейна: розовая шапочка, неловкие брызги, несколько метров до бортика.

Ирина пересмотрела его дважды и записала голосовое:

— Только не говори, что это мало. Я теперь знаю, сколько это.

🐾 Двое суток Ирина искала пропавшую собаку. Мать ходила рядом, держала фонарик и говорила: «Ну хватит себя мучить. Он уже далеко».
⠀
Но Ирина снова звала:
⠀
— Рэй! Ко мне!
⠀
Голос почти пропал. В кармане лежали размокшие объявления, а в руке она сжимала красный поводок. Всё казалось: сейчас из темноты выскочит знакомый рыжий пёс — и нужно будет сразу пристегнуть его, чтобы больше никогда не потерять.
⠀
Рэй исчез, пока Ирина была в командировке. Мать согласилась пожить у неё три дня и присмотреть за собакой.
⠀
«Сама выгуляю. Не чужим же людям деньги платить».
⠀
На второй день позвонила:
⠀
«Он вывернулся из ошейника. Я ничего не успела сделать».
⠀
Ирина вернулась ближайшим поездом.
⠀
Они обошли дворы, расклеили объявления, спросили у продавцов в киосках. Мать показывала то на один переулок, то на другой. Сначала говорила, что Рэй побежал к дороге. Потом — что в сторону гаражей.
⠀
— Мам, ты точно помнишь?
⠀
— Я растерялась. Хватит меня допрашивать, мне и так плохо.
⠀
Ирина сразу замолчала. Ей стало стыдно: мать помогала, а она обвиняет её в несчастном случае.
⠀
Вечером они вернулись переодеться. У двери не было миски.
⠀
— Ты зачем убрала?
⠀
— Чтобы тебе на глаза не попадалась.
⠀
— Поставь обратно.
⠀
Мать тяжело вздохнула, но достала миску из шкафа. Следом Ирина заметила сложенный лежак.
⠀
— И это зачем?
⠀
— Ир, ну нельзя же так убиваться. Это собака.
⠀
После развода именно Рэй вытаскивал её из квартиры каждое утро. Не давал весь выходной пролежать лицом к стене. Ждал у двери, когда она возвращалась.
⠀
Ирина не стала объяснять это снова. Взяла объявления и пошла к выходу.
⠀
Телефон зазвонил, когда она застёгивала куртку.
⠀
— Вы ищете рыжего пса? С белым пятном на груди?
⠀
— Да! Вы его видели?
⠀
Женщина помолчала.
⠀
— А вас как зовут?
⠀
— Ирина.
⠀
— Простите… А Нина Павловна вам кем приходится?
⠀
Ирина медленно повернулась к матери.
⠀
— Мамой. Откуда вы её знаете?
⠀
Мать подошла так быстро, что Ирина отступила к двери.
⠀
— Дай телефон.
⠀
— Подожди. Тут про Рэя.
⠀
— Я слышу. Дай мне поговорить.
⠀
Ирина прижала телефон к уху.
⠀
— Скажите, он жив?
⠀
— Жив. С ним всё хорошо. Но мне нужно кое-что вам объяснить.
⠀
Мать вдруг сказала совсем тихо:
⠀
— Ира. Не слушай её.
⠀
И тут случилось такое… 😱

— Сними это позорище. В твоём возрасте в таком только в гроб ложиться.

Павел бросил на кровать серую кофту и посмотрел на мать в зеркале.

Вера Николаевна поправила рукав лавандового платья. Швея вчера подшила его точно по руке. Впервые за много лет хотелось смотреть на себя подольше.

Сегодня она собиралась замуж.

Ей было шестьдесят семь.

— Паша, не говори так.

— А как? Отец в могиле, а ты жениха нашла.

Мужа не стало восемь лет назад. С тех пор сын привык звонить матери, когда нужно забрать внука, приготовить на праздник, посидеть с заболевшей собакой.

Когда она познакомилась с Николаем, сначала шутил. Потом перестал.

— Он на квартиру твою смотрит. Ты хоть понимаешь?

— Мы будем жить у него. Моя квартира останется моей.

— Да-да. Всем так говорят.

Павел открыл ящик и достал фотографию отца. Поставил перед зеркалом.

— Ему в глаза посмотри.

Вера Николаевна села на край кровати. Единственная надетая туфля упиралась в ковёр. Вторую сын держал в руке.

— Отдай, пожалуйста.

— Ты никуда не пойдёшь. Я уже всё решил.

Она подняла голову.

— Что ты решил?

Павел положил туфлю на верх шкафа и вытащил телефон.

— Сейчас сама всё поймёшь. Твой Николай далеко не такой бескорыстный.

Позвонили в дверь.

На пороге стоял жених. В тёмном костюме, с небольшим букетом. Увидев Веру Николаевну в одной туфле, нахмурился.

Павел усмехнулся:

— А вот и он. Ну, расскажите маме про наши договорённости.

Николай поставил цветы на тумбочку. Достал из кармана плотный конверт и протянул Вере Николаевне.

— Ваш сын вчера передал мне деньги.

Она не сразу взяла конверт.

— За что?

Павел сложил руки на груди. Но Николай уже доставал телефон.

И тут случилось такое… 😱

— Хватит жить с мёртвой. У тебя теперь другая мать.

Отец выдернул телефон из Аниных рук и опустил в раковину, прямо под струю воды.

Аня бросилась следом. Он перехватил её за запястье.

— Я сказал, хватит.

Ей было восемнадцать. Мама умерла два года назад. На старом телефоне осталось восемь голосовых сообщений. Самые обыкновенные: купить хлеб, не забыть зонт, позвонить бабушке.

Одно начиналось со смеха.

Аня включала его, когда становилось совсем тяжело.

Сегодня услышала отцовская жена.

— Это уже издевательство, — сказала Елена. — Я готовлю, убираю, стараюсь. А она демонстративно слушает её голос.

— Я была в своей комнате, — ответила Аня.

— Дверь надо было закрыть.

Теперь вода лилась на потемневший экран.

Отец выключил кран и бросил телефон на полотенце.

— Куплю тебе новый. И закончим с этим.

Аня выдернула руку. Прижала мокрый телефон к груди, будто могла согреть его и заставить включиться.

— Там мама.

— Не начинай. Маме уже всё равно.

Елена отвела глаза, но не остановила его.

В дверях стоял её девятнадцатилетний сын Саша. Он переехал вместе с матерью месяц назад. С Аней почти не общался: здоровались, иногда делили зарядку на кухне.

Отец кивнул ему:

— Хоть ты ей объясни. Вы же молодые, должны понимать.

Саша посмотрел на мокрый телефон.

— Вы сейчас серьёзно?

— Не лезь. Семейный разговор.

Аня ушла в комнату и села на пол возле кровати. Не плакала. Держала телефон обеими руками и смотрела на чёрный экран.

Через несколько минут постучал Саша.

В руках у него был ноутбук.

— Можно?

Следом подошли отец и Елена. Саша поставил ноутбук на стол, нашёл файл и повернулся к ним.

— Просто послушайте.

Он нажал на воспроизведение.

И тут случилось такое… 😱

Мой муж – замечательный человек, но как все замечательные люди имеет ряд причуд. Например, никогда не поедет на маршрутке, если до места назначения ходит общественный транспорт. Считает, что дарить цветы – глупость. Лучше купить жене колбасу. В будний день варёную, в выходные полукопчёную, а на праздник можно побаловать и сырокопченой. В общем, совсем не романтик.
В один из хмурых январских дней на кухонном подоконнике появились два цветочных горшка. А в них чудесным образом пробивался лук. Нежные стрелочки тянулись к свету, пахло весной. Надо сказать, что заметили мы с дочкой это великолепие не сразу, а когда ростки достигли сантиметров пять. Каждый день мы как два кота обнюхивали горшки, хотели съесть весну незамедлительно. Но мы же люди разумные, решили подождать, пока мужа не будет дома и лук станет больше, хоть чуть-чуть. Муж бы точно не дал сделать праздник живота из таких маленьких ростков.
Наконец настал день, когда мы решили идти на тёмное дело. Всё складывалось удачно – муж на работе, лук подрос. Дочка быстро соорудила салатик: помидоры, огурчик, перчик и лучок, добавили чеснок, полили маслом и съели.
На следующий день муж заметил следы преступления. Он воскликнул:
– Где мои растения?
– Не ругайся, но мы съели лук.
Его глаза округлились, лицо приобрело выражение крайнего изумления.
– Дорогая, вы съели не лук! Вы сожрали свои цветы, которые я с любовью выращивал на восьмое марта! Вам выращивал! Хотел сделать сюрприз! Поздней осенью выкопал на даче луковицы нарциссов, потом делал им искусственную зиму, затем весну. Всё по книге. Точно рассчитал время. Кто из нас не романтик?!
Что тут можно возразить. Да, уж. Если женщина в цветочном горшке видит только еду, то лучший подарок для неё всё-таки – колбаса.

Забеременела от турка, пока муж был на работе.

Мне было 23. Впервые устроилась на хорошую работу, получила отпуск и поехала на море с подругой - мужа не отпустили. Там всё случилось банально: клуб, алкоголь, красивый мужчина и одна ночь, о которой я очень скоро пожалела.

О беременности узнала только на шестом месяце. Муж был в шоке - он всегда тщательно предохранялся. Я же понимала, от кого ребёнок, и жила в постоянном страхе: муж светловолосый и голубоглазый, а вдруг малыш будет похож совсем не на него?

За две недели до родов ко мне на набережной подошла цыганка. Схватила за руку и неожиданно рассказала всё: про измену, ребёнка от другого мужчины и мой страх, что правда вскроется.

А потом сказала:

«Если ты не избавишься от этого ребёнка, он сломает тебе всю жизнь. Ты будешь жалеть о своём выборе».

Я родила.

И знаете, что самое страшное? Только потом я поняла, что цыганка предупреждала меня вовсе не о муже.

Я поняла это ночью в роддоме, когда проснулась и увидела, что возле кроватки моего ребёнка стоит... показать ещё

Сейчас пекла пирог. Достала основу из духовки, выложила всё, что надо, засунула пирог обратно, пошла по своим делам. Через 10 минут захожу, открываю духовку… Зависаю. Пирога нет. Одна дома!

Медленно закрываю духовку. Открываю снова. Нет. Вспоминаю все признаки шизофрении, о которых читала мельком. Почему-то на автомате вспоминается: «Чёртик-чёртик, поиграй и обратно отдай. Тёте очень нужно!»
На всякий случай выхожу из кухни, ну чтобы не мешать… Забегаю обратно, открываю духовку – НЕТ! Зачем-то иду к зеркалу… Вроде внешних изменений никаких.

Набираю – веяние времени – в Гугле «из духовки исчез пирог». Понимаю, что делаю что-то совсем не так. Щипнула себя за руку – реакция есть. Сказала себе: «Юля! Ты ведь взрослая, умная женщина! Ну куда он мог деться?» Возможно, это промысел соседей, привлечённых запахом свежей выпечки? Балкон открыт. Вышла, посмотрела. Не залезть.

Иду обратно на кухню чувствую, что теряю рассудок. Почему-то вспоминаются «Секретные материалы»… Представляю инопланетян, жадно жрущих мой пирог в своей тарелке и начинаю ржать… Выпиваю стакан холодной воды. Открываю…

Скажи спасибо, что мы тебя вообще в семью приняли — бросила золовка за столом. Я поблагодарила. И уехала вместе с детьми.
Наталья резала огурцы, когда услышала это. Нож замер в руке, а кухня будто сжалась до размеров спичечного коробка.
- Скажи спасибо, что мы тебя вообще в семью приняли, бросила Жанна, не поднимая глаз от телефона.
Сказала так, будто передала соль. Буднично, между прочим, на выдохе. За столом сидели ещё восемь человек: свекровь Раиса Николаевна, свёкор, двоюродная сестра мужа, какой-то дядя из Тулы. И Серёжа. Муж. Отец её двоих детей. Он жевал хлеб и смотрел в тарелку.
Никто не вздрогнул. Никто не кашлянул.
Они забыли о том, что было все эти годы...