Психолог онлайн Юлия Карпей

Несколько человек пришли с одинаковыми запросами.
Я не могу себе позволить, топчусь на месте, я не живу на полную. Если я останусь в этом у меня будет депрессия, что делать?
Если мы берём из дефицита, на то что нам не хватает или чего у нас нет.
Тем самым мы компенсируем ту дыру которая в нас есть, чтобы не чувствовать нужду. Оставаясь с этим дефицитом невыносимо и мучительно. Первое что хочется сделать сбежать, бежать чтобы не чувствовать, бежать чтобы не замечать, или туда где это есть. И вот у тебя уже долги перед другими людьми, или кредит в банке. Первое что мы делаем на сессии мы смотрим в дефицит и что за ним стоит. Мы смотрим в глаза врагу, без попытки побега от него, формируя новый навык реагирования, и способ выдерживая.
Введу запись на консультации.

История одного отвержения.
Чувство стыда мне хорошо знакомо.
Позор сжигает меня из внутри. Меня стыдят, что я неумелая, не можешь, не знаешь, и то как я не справилась. Все увидят мою слабость, и начинают высмеивают. От меня шарахаются, отстраняются от меня. Позор будто я грязная, и на мне всё видно. Я униженная. От меня отстраняется ,Чтобы не заразится, чтобы не подумали что они такие же.
Я остаюсь одна, с позором, и глаза из вне мне напоминают какая я. Взгляд меня стыдит.Ты не такая чтобы с тобой соединятся. Все мои действия отрицаются.
Я остаюсь на наедине со своим стыдом я понимаю только одно, что я плохая. Я чувствую себя полностью плохой, тело, мысли, действия. Я неподходящая.
Я плохая, то как я выражаюсь плохое, то как я делаю.меня Отрицают . будто-то всё Моё проявление моё выражение, неподходящее, Глаза недовольны мной, меня не принимают. Моё проявление отрицают и не одобряют, самое страшное я начиная верить в это, верить этой оценки, я верю глазам которые смотрят на меня, все что я делалаю плохо, я не угодила.
Появляется желание угодить, чтобы одобрили. Каждей раз Я заглядываю в глаза и проверяю а как сейчас, но глаза смотрящие мной недовольны. Я начинаю чувствовать себя угодливой, заискивающий, но сила одобрения сильнее.

Я Заглядываю в глаза с надеждой увидеть одобрения. Я жалкая, несчастная,
Я становлюсь словно собакой которая перед хозяином ищет одобрения. Веляю хвостом перед своим хозяином, я мониторю эти глаза, только получить одобрение, но хозяин никогда не доволен, и стараюсь заслужить еще сильней.
Так мне показывают своё отношения. Там я понимаю кто я, я ищу там свою оценку, какая я сейчас, я жду принятия, одобрения и похвалы.
Я всегда хочу понравится, но получаю недовольство, я зависима от оценки себя из вне. То какая я решаю другие, моё внимание направлено на внешнию реакцию. Я привязалась к этому, я так привыкла узнавать о себе, от тех глаз которые смотрят на меня.

Сегодня фраза «закрыть гештальт» звучит почти в каждом разговоре. Мы говорим её про отношения, работу, старые обиды и неслучившиеся разговоры.

Но в гештальт-терапии это не просто «поставить галочку».

Это про завершение незавершённых ситуаций, возвращение контакта с собой, своими чувствами и потребностями. Быть там что пытаешься игнорировать.

И это можно не только понять умом, но и прожить. 


Это уникальная возможность внутри своих процессах получить реальный опыт в терапии: быть собой, пробовать, замечать, чувствовать и завершать то, что давно просит завершения. 

❤️ Кому подойдёт?
Тем, кто ищет себя, хочет глубже понять психологию, разобраться в отношениях и своих чувствах❤️.


 Если вы давно хотите «закрыть гештальт» — начните с того, чтобы вначале его открыть, чтобы лучше себя узнать. 
Запись на сессию в личные сообщения.

Терапия изнанкой
Я психолог, наделенный всеми земными качествами от любви до ненависти. Я прошла свой ад и села в это кресло не из добра, а по праву нанесенного мне зла. Зависть, несправедливость, унижение, предательство — я знаю их вкус.
Поэтому со мной нет безопасного пространства, эмпатичных кивков и такта. Я нелояльна, сужу и оцениваю. Я ориентируюсь только на личный контакт коммуникации между нами: голую правду без социальных фильтров.
Моя работа — легализовать вашу тьму. Дать ей имя, место и право голоса. Пока вы делите себя на праведного ангела и изгнанного дьявола, вы расщеплены. Вы слабы. Только собрав этого зверя обратно в единое целое, признав его своей законной частью, вы обретаете настоящую силу.
Быть собой — невыносимо сложно. Это не привычно, это не встроено в тебя. Но именно здесь начинается жизнь.

Смерть личности ради живого «я»
Хрупкое эго постоянно ранит любая мелочь. Чтобы не рассыпаться от ран, ты начинаешь контролировать и угадывать чужие реакции. Ты больше не здесь и сейчас — ты вечно на шаг впереди реальности, в бесконечном напряжении прогноза. Контакт с жизнью и с собой обрывается.

Чтобы нарастить мясо на хрупкое эго, старая личность должна умереть. Нужно добровольно стать никем. Сумасшедшим пациентом, который пугает окружающих своей пустотой. Это не красивая метафора из эзотерики. Буквальная клиническая смерть того «я», которое вы привыкли называть собой.

Стирание личности похоже на деменцию, только ты прекрасно помнишь, кем был раньше. Память о прошлом «я» висит внутри мертвым грузом. Ты знаешь шутки того парня, чувствуешь фантомную боль от его утраченных амбиций, помнишь вкус его любимой еды, но сам уже ничего не хочешь. Желание — это всегда проекция эго в будущее. Нет эго — нет желаний. Есть только наблюдение. Холодное, стерильное, тотальное.
В этой точке стирается маска, за которой прятался страх быть ненужным. Когда я становлюсь ничем, мне больше нечего защищать. Я освобождаюсь: меня нет для их ожиданий, а значит, им меня уже не задеть. Из этого пепла отсутствия впервые проступает подлинный вес собственного присутствия, ведь когда мы живем себя мы свободны.

Эпидемия спасателей: откуда столько психологов.
Три поколения, выросших в парадигме «я — последняя буква алфавита», создали идеальный рынок для психотерапии. Их воспитывали через стыд и страх, где детская боль обесценивалась фразами «не придумывай» и «мне бы твои проблемы». Базовая установка «дети — это не люди, а сырой материал, который нужно обтесать под удобный стандарт» лишила миллионы взрослых права на собственные чувства.
В тридцать-сорок лет эти повзрослевшие дети внезапно осознают простую вещь: их хроническая тревога, панические атаки, неспособность строить близкие отношения и выбирать себя — не норма, а прямое следствие пережитого насилия. Они обнаруживают, что имеют право на усталость, злость и слабость без риска быть отвергнутыми.

Повзрослев в этой ледяной воде эмоциональной глухоты, они впервые услышали простую вещь: то, что с ними делали — ненормально. Ища выход из унаследованной боли, эти люди нашли его в психологии. Она стала для них переводчиком с языка подавленной ярости и страха на язык здоровых границ. Способом легализовать право на слабость, прервать цепочку насилия и наконец-то познакомиться с самим собой.
Психологов стало так много, потому что огромный пласт общества массово вышел из режима выживания и начал лечиться от коллективного сиротства при живых родителях. Это не мода на самопознание, а масштабная социальная реабилитация после долгой зимы обесценивания.