Истории | Альметьевск | Татнефть

💬 Рассказывает Рамиль Каллимулин в своей книге “Большая нефть стала судьбой”

О спецовках
Как таковых спецовок у нас, рабочих 50-х годов прошлого века, не было. Большинство щеголяло в шинелях — прямо в них приходили в аварийную бригаду демобилизованные солдаты. Шинель была и на мне — ее купила для меня мать после 9-го класса на вырост (лишь 1,5 года спустя одежда оказалась мне впору). Вот такая романтика нефтяных «солдат».

Зимой ездили мы, мерзнущие, на гусеничном тракторе с открытыми санями — прямо в центре саней на противне горела солярка — возвращались домой чернее негров.

А вот спецовок для рабочих, похоже, на тот момент не было. Хотя для интеллигенции и студентов геологического направления были сшиты такие элегантные куртки и шинели — загляденье! Мы, молодые, тогда с ума сходили — просили на пять минут надеть, чтобы фотографироваться.

Расскажу о том, чем нас все-таки снабжали для работы: о валенках и рукавицах.

О валенках
Никогда не забуду 5 декабря 1950 года. В тот день пятерка аварийной бригады по ремонту порывов нефтепроводов была направлена на очередную ликвидацию. Быстро собираемся, погрузили сварочный агрегат весом в 400 кг на ЗИС-5, к водителю в кабину сел сварщик, остальные забрались в кузов.

Зима наступила, а снега не было — в низинах даже камыш зеленел. Нас порядком продуло: даже меня, надевшего телогрейку, морозец заставил «плясать» по кузову. А на ногах — валенки — их мне выдал, как сейчас помню, завскладом по фамилии Мусин, родоначальник нефтяной династии.

Порыв нефтепровода произошел у моста шоссейной дороги, не доезжая до села Абдрахманово. По команде Ильяса абый мы начали подготовку места порыва для замены трубы. И что же делаю я — не знавший ни вкуса, ни запаха нефти? Я полез в растекающуюся по земле черную жижу прямо в валенках! А потом еще и зрение повредил, любуясь электродугой сварщика Гареева...

Моя мама, единственная кормилица четверых детей, пришла в отчаянье: как лечить красные глаза, что делать с пришедшими в негодность валенками? Однако у нее были золотые руки: зрение через неделю восстановилось, а вот валенки бедная женщина прокипятила в огромном суповом казане — прямо в печке. Все бы хорошо, да только на ноги они мне уже не налезали...

О рукавицах
После Саратовского нефтяного техникума меня, техника по бурению, направили на буровую помощником бурильщика.

Как сейчас помню: июньская ночь перед рассветом, вахта третьей смены спускает трубы, и у меня в клочья истерлись рукавицы. Работа кипит, все заняты, мастера нет — позвать некого! А голыми руками стальной канат держать опасно.

Я вышел на приемные мостки и очень обрадовался, заметив чью-то одинокую рукавицу. Однако спускать трубы пришлось все же без нее: кто-то заполнил ее содержимым кишечника — вот такой темп работы, что ни шагу от буровой сделать нельзя.

Кстати, рукавицы были болезненной проблемой нефтяников вплоть до 70-х годов. Особенно страдали капремонт и ПРС, когда вручную цепным ключом за одну смену спускали и поднимали сотни труб.

В середине 70-х годов у меня появилась возможность сравнить экипировку наших и зарубежных нефтяников — я был тогда командирован в одну арабскую страну бурильщиком по КРС.

Впрочем, не только экипировку. Там на вахте, кроме бурильщика, работают четыре помощника, в том числе дублер бурильщика. На устье скважины и прилегающей территории — ни одной капли нефти — чистота. Бурильщику выдавали перчатки-краги из натуральной кожи (говорили, ослиной). А спецодежда, кроме хлопчатобумажного комплекта, состояла из куртки из синтетической кожи, да такой, на загляденье, что иные специалисты по окончании контракта привозили их и щеголяли в них здесь.

Сегодня — совсем другое дело. Гляжу я на современных нефтяников в добротной спецодежде, на их технику, оборудование, инструмент — и даже не верится, что те далекие проблемы решили.

Морозным утром оператор по добычи нефти и газа Хамза Мансуров направлялся, как обычно, на свое место работы, на скважину.

— Что это я вдруг в воспоминания ударился? — одернул себя Хамза, продолжавший разрезать лыжами белоснежное поле. — Так ведь можно упустить что-то важное...

Он оглянулся вокруг. Все чисто, никаких лиловых пятен на снегу нет. Значит, все нормально, течет себе нефть спокойно по трубам. И оператор двинулся дальше. До скважины оставалось совсем немного...

И вдруг в груди Хамзы словно что-то ухнуло, он почувствовал, что летит вниз. В одно мгновение оператор оказался по пояс в снегу.

Что такое? Хамза точно помнил, что здесь, под снегом, ровное, чистое поле, никаких ям и траншей не должно быть. И вдруг такое... Откуда?! В ту же секунду почувствовал, как стали намокать и тяжелеть валенки.

И тут оператора осенило — где-то неподалеку произошел порыв, и разлившаяся теплая нефть подтащила снежный покров, но пробить верхний слой изрядно слежавшегося снега ей не удалось.

Так, все ясно. Надо выбираться из этого плена. Хамза уцепился руками за край наста и попытался рывком выскочить из ямы. Но истончившийся снежный покров рухнул под тяжестью человека.

Следующая попытка тоже оказалась безрезультатной. Третья... Четвертая... Хамза потерял им счет, но упорно, шаг за шагом, продолжал продвигаться вперед. Лыжи давно уже остались лежать где-то там, в снежно-нефтяной мешанине. В голове зароились дурные, непрошеные мысли. Как же глупо расстаться с жизнью вот так, в снежной яме! И в его-то годы! Ведь пожить еще толком не успел...

Когда в очередной раз снег с шумом, треском провалился под ним, Хамза вдруг ощутил приступ злости, даже ярости: «Ну уж нет, так просто не сдамся. Все равно выберусь. Ведь где-то же должна быть граница этой чертовой нефтяной лужи!»

И вновь ухватился руками за край снежного наста и попытался выпрыгнуть наверх. От человека, барахтавшегося в снегу, валил пар. Брови, ресницы, шапка-ушанка и даже ватник на спине были покрыты белым инеем.

Долго продолжалась борьба — во всяком случае, так показалось самому человеку, попавшему в беду. И все же потом судьба, похоже, сжалилась над парнем или не устояла перед его упорством. Когда в очередной раз Хамза подтянулся на руках и бросил свое тело на поверхность, он не услышал шума проваливающегося под ним снега.

Не веря удаче, оператор потихоньку отполз от края снежной западни и некоторое время, раскинув руки, лежал, приходя в себя. Окружающий мир был заполнен звенящей в ушах тишиной и спокойствием. А может, безучастностью? Ведь погибни он сейчас, что бы изменилось в этом мире? Да ровным счетом ничего. Все так же с бледно-голубого неба тускло светило бы зимнее солнце, и все так же в его лучах посверкивали бы падающие на землю редкие снежинки. Да-а, человек во Вселенной — песчинка. Одной песчинкой больше, одной меньше...

Отдышавшись, Хамза потихоньку встал на ноги. Осмотрел себя. Положение — не позавидуешь: одежда по самый пояс пропитана нефтью, да и лыжи остались на дне снежной ловушки. Одно утешало — культбудка недалеко, где-то около километра до нее. Там можно почиститься и переодеться — на всякий случай нефтяники всегда держали про запас сухую одежду.

И, с трудом переставляя отяжелевшие ноги, уставший донельзя оператор побрел в сторону культбудки. После каждого его шага на снегу появлялись черные с фиолетовым отливом разводы...

📗 Цена большой нефть Том 1

💬 Рассказывает Мудаппира Нигимовна Нагимова. Жительница поселка Шугурово.

—  Мама наша умерла в сорок третьем, отец погиб на фронте, и остались мы, четверо сирот, одни-одинешеньки. Как выжили, уж и не знаю. На людской жалости, наверное... Кто хлебушка даст, кто молока нальет чашку.

После войны, в сорок седьмом, жителей окрестных деревень из одиннадцати районов мобилизовали на строительство траншей для нефтепроводов. Первую такую трассу, протяженностью двадцать семь километров, копали от нашей деревни Шугурово до железнодорожной станции Клявлино. Работали на ней тысячи людей, копошились день и ночь. Я тоже была мобилизована, как и все, отработать свои обязательные метры, но потом нанялась копать и другие нефтяные трассы. Целых три года работала профессиональным землекопом.

Первое время от кирки и кувалды руки были сплошными кровавыми мозолями. Выбьешься из сил, откинешься на край траншеи и думаешь, глядя в небо: всё, больше не встану, умру... И слава Аллаху, что умру, кончится этот бесконечный жаркий день и эта бесконечная мука! А когда слезы бессилия и пот высыхали, просыпалось острое… нет, не желание жить. Желание есть! Оно и заставляло подниматься, снова браться за лопату. Не выполнишь план - увольняли. Это означало, что не будет карточек, на которые чернорабочим давали в день семьсот граммов хлеба.

В слякоть и стужу тоже копали. Раздобудешь соломы, сучьев, положишь, чтобы хоть немного мерзлую землю прогреть, и давай в свои метры по миллиметру, по сантиметру вгрызаться. Пока с остервенением бьешь и долбишь камни и землю, в теле держится тепло. А домой вваливаешься уже как сосулька промороженная. Ноги-то в сырости весь день, а обувки, считай, никакой. Хорошо, если лапти по дороге в грязи или сугробах не оставишь вместе с портянками. Ноги, когда начинают отходить, мозжат так, что хоть криком кричи. Дров нет, печь затопить нечем. Я садилась и заталкивала ледяные пальцы в рот, пока боль не отступала.

Первую в своей жизни настоящую шитую обувь я заработала именно на нефтяной трассе. Как сейчас помню, дали нам ботинки сорокового размера. Радость накатила безмерная. Была я тогда молодой девушкой на выданье. И, говорят, даже красивой...

📗 Источник: Фотоальбом Ромашкино Romashkino

Дело было глубокой осенью. ГАЗ-66 водителя Петра Ивановича Пестова заглох, когда до берега оставалось метров пять-шесть. Они с мастером Иваном Пупыниным возвращались ночью с ремонта скважины, пересекая реку Зай.

— Что будем делать? — спросил водитель, всматриваясь через стекло в противоположный берег.
— Что делать? Наверное, сидеть в машине, — ответил мастер.
— Нет, так не пойдет. Полезу в кузов...

Полез, крикнул оттуда: «Сейчас раздеваться будем!» Разделся догола, встал на борт, одну ногу опустил на ось колеса и тут же отдернул — вода ледяная.

Но иного выхода не было. Петр Иванович зажал в руках одежду, набрал в легкие побольше воздуха и спрыгнул в воду. Выбрался на берег, обтерся трусами, быстро оделся. Крикнул:
— Иван Антонович, давай вылезай!

Вслед за водителем точно таким же способом преодолел расстояние до берега и мастер. Затем припустили бегом по горе к Зай-Чишме: «Может, хоть по стакану водки найдем, чтоб совсем не замерзнуть».

Ничего для попавших в переделку нефтяников в Зай-Чишме не нашлось. Отправились дальше, в Русский Акташ, — там жил оператор Николай Павлович Ларин. Вот у него и отогрелись, и переночевали.

А наутро на тракторе поехали к реке, масло с собой захватили. Вытащили трактором вездеход, слили воду из коробки и картера, залили новое масло и вернулись на машине домой...

Первый водитель альметьевских нефтяников

📗 Цена большой нефть Том 1
📷 Эта машина была в 1952 году средством передвижения руководителей по объектам нефтедобычи

В конце апреля 1975 года инструктор организационного отдела Альметьевского ГК ВЛКСМ Мудассир Сулейманов получил очень важное и ответственное задание — для открытия в городском парке мемориала к 30-летию Победы доставить из Волгограда огонь.

В Альметьевске уже знали, что и комсомольцы Набережных Челнов собираются в честь 30-летия Победы совершить автопробег до Волгограда. Потому было решено присоединиться к ним и ехать одной общей колонной. Мудассира Сулейманова назначили комиссаром автопробега.

Накануне старта альметьевцы, прихватив две лампы «летучая мышь» для огня, приехали в Челны. Встретились с ребятами и... обомлели. Челнинцы одеты в единую форму, наподобие стройотрядовской, с надписью на спине «КамАЗ», и весь их транспорт украшен флагами, транспарантами. А наши нарядились кто во что горазд, да и машина — обыкновенное такси с шашечками.

Неуютно стало ребятам, почувствовали себя бедными родственниками на празднике жизни. Но виду не подали.

Мудассир спросил у руководителя команды челнинцев:

— Во сколько намечен старт? Ясно. А каков будет маршрут?
— Поедем через Бугульму. Оттуда — на Куйбышев (ныне Самара), Тольятти и потом Саратов.
— Хорошо. Мы будем ждать вас на въезде в Бугульму...

И рванули альметьевцы назад, домой.

Что они делали в тот вечер, чем занимались, неведомо никому. Только известно, что в назначенное время возле Бугульмы участники автопробега «Набережные Челны–Волгоград» встретились с альметьевской делегацией. Ребята были одеты с иголочки: в единую форму, с соответствующим логотипом. А их машина была оформлена настолько ярко, красочно, что челнинцы безоговорочно решили поставить ее во главе колонны. Так до самого Волгограда и ехали альметьевцы первыми...

Прибыли ребята до места назначения 27 апреля. Их торжественно встречали члены Волгоградского обкома ВЛКСМ. У подножия Мамаева кургана состоялся памятный митинг, комсомольцы обменялись сувенирами. Ребятам показали город. Участники автомотопробега побывали на Площади павших борцов, знаменитой Мельнице. Каждый участник автопробега взял на память горсть земли с Мамаева кургана.

— Не поверите, земля обжигала руки. Видно, настолько она была пропитана болью, кровью и страданиями людей, — говорит Мудассир Ягафарович, вспоминая тот пробег...

Потом была обратная дорога домой. Только теперь участники автомотопробега сократили путь, не стали заезжать в Куйбышев и Тольятти, проехали напрямую через Чапаевск. Все 1200 километров до Альметьевска ребята бережно, соблюдая все мыслимые и немыслимые меры предосторожности, везли лампы, в которых трепетали небольшие язычки пламени с Вечного огня.

9 мая 1975 года в нефтяной столице Татарии при большом стечении народа состоялось открытие мемориала. Было глубоко символичным то, что представитель молодежи — секретарь комсомольской организации НГДУ «Альметьевнефть» Александр Баев передал горящий факел представителю старшего поколения — первому секретарю Альметьевского ГК КПСС В. Е. Борисову, который поднес его к газовой горелке. А в факеле горел тот самый огонь, что привезли комсомольцы из земли, насквозь пропитанной солдатской кровью. Так в Альметьевске был зажжен Вечный огонь...

📷 Делегация альметьевских комсомольцев по доставке Вечного огня с Мамаева кургана в Альметьевск

Зубаир Габдулхаев

Пожалуй, это одна из самых знаменитых и знаковых фотографий из золотого фонда истории промышленности Республики Татарстан. Этот снимок украшает книги, буклеты, он мелькает в документальных фильмах, он стал экспонатом выставки в фойе главного офиса «Татнефти», приуроченной к 70‑летию начала разработки нефтяных месторождений республики.

Очень колоритный, символичный снимок. Фотография нефтяника в военном бушлате, перетянутом широким солдатским ремнем. Волевое, сосредоточенное лицо, крепкие крестьянские руки. Фотография не подписана: ни фамилии, ни имени. Можно лишь по камуфляжу однозначно предположить, что это в прошлом фронтовик. И все же кто этот человек? Это Зубаир Габдулхаев, один из первых мастеров по добыче нефти.

В книге «Четверть века в поиске» отмечается, что именно бригаде З. Г. Габдулхаева в 1958 году принадлежало первенство в развертывании движения за коммунистический труд (по сути, это был советский аналог современных идей бережливого производства):

«Коллективы бригад мастеров З. Габдулхаева, Г. Иванова первыми откликнулись на обращение рабочих депо Москва-Сортировочная, приняли обязательства не только перевыполнять нормы и планы, но и соблюдать требования — повышать свои знания, быть образцом поведения, создавать в коллективе атмосферу дружбы и взаимопонимания».

Он и в повседневной жизни был человеком лучистым и дружелюбным, к которому люди тянулись — с радостью ли, с бедою. Каждому он помогал, находил совет, утешение. Говорят, что дверь в его квартиру никогда не закрывалась.

Зубаир закончил войну старшим лейтенантом инженерно-технической службы авиационного полка. Награжден медалями «За победу над Японией», «За победу над Германией». После войны Зубаир приехал осваивать большую татарскую нефть.

Один из первых опытных мастеров треста «Бугульманефть», он стал наставником многих молодых операторов и мастеров.

📗 "Заповедная нефть"

Сын

Ильдар с детства любил запах, исходивший от одежды отца, вернувшегося с работы. Чтобы вволю насладиться ароматом, шел в ванную и крутился возле матери, которая замачивала отцовскую спецовку. Подолгу смотрел на тонкую пленку, покрывавшую воду и одежду, — в свете электрической лампочки она переливалась всеми цветами радуги.
Лишь когда мальчик подрос, узнал, что радужная пленка — это нефть, что это ее запах так нравился ему (в те годы нефть была еще без примеси серы).
Отец часто брал Ильдара с собой на скважины. Мальчику было очень интересно, ведь подземники сегодня работают на одной скважине, завтра — на другой, поэтому каждая поездка отличалась от предыдущей. О том, кем он мечтает стать, можно было и не спрашивать — и так все ясно.

Закончив нефтяной техникум, в 1981 году Ильдар Хуснуллин пришел оператором на нефтепромысел № 4. После трех лет службы в армии вернулся в «Альметьевнефть» и продолжил работать оператором по добыче нефти. Время от времени отец говорил сыну:

— Наберись немного опыта, получи закалку, а потом придешь к нам, в цех подземного ремонта скважин. Вот там настоящая мужская работа, там могут трудиться только сильные и выносливые...

Отец сдержал свое слово — в 1988 году Ильдар перешел в ЦПРС. А в 1989 году стал мастером подземного ремонта скважин.

И вот уже свыше двух десятков лет И. Хуснуллин трудится на этом посту, причем является одним из самых успешных и признанных мастеров подземного ремонта скважин. На территории, которую обслуживает его бригада расположены 500 нефтяных объектов.

— Скважины чем-то похожи на женщин, у каждой из них свой характер, — с нескрываемой любовью рассказывает о них мастер. — Одна то и дело капризничает, фыркает, то есть время от времени может фонтанировать. Другая — спокойная, неспешная, работает по своему графику. Порой бывает такое, что и спокойная может взбрыкнуть. Если вдруг захандрит скважина — мы, подземники, как доктора, спешим ей на помощь. Словом, к каждой из них нужен свой особый подход...

Бригады ПРС занимаются тем, что извлекают неисправное подземное нефтяное оборудование, отправляют его на ремонт в ООО «НКТ-Сервис», взамен опускают под землю другое, исправное, оборудование. Кроме того, мастер планирует работу на предстоящие сутки, несет ответственность практически за все: за организацию труда, качество ремонта и просто за каждого члена бригады.

А жизнь не раз испытывала подземников на стойкость, выдержку и терпение. Как-то зимой после долгой работы на морозе, изрядно продрогнув и перепачкавшись нефтью, зашли операторы в культбудку. Как обычно, пообедали. И тут один из подземников решил закурить. Только поднес спичку к папиросе, как на нем мгновенно вспыхнула одежда, и человек загорелся, словно факел. Хорошо, что ребята не растерялись — гуртом выскочили наружу и быстро закопали несчастного в снег. Так и спасли своего товарища. А потом поняли причину случившегося. Оказывается, на пострадавшем был свитер-самовязка из чистой шерсти, вот он-то и пропитался парами нефти. А когда оператор закурил, свитер загорелся...

За более чем двадцатилетнее руководство бригадой не было случая, чтобы Ильдар Каусарович кого-то уволил — если кто и уходит, то только по собственному желанию.

Наверное, в немалой степени такое постоянство является результатом особенностей характера И. Хуснуллина: простой в общении, открытый, щедрый на улыбки, нет в нем злопамятства, жадности или зависти. Зато имеется просто фантастическая преданность делу — на счету мастера восемь (!) неиспользованных отпусков. «Я не могу без ПРС, не представляю себе другой жизни», — признается он...

⬇️

❤️ Верность

...Зеленый луг, ярко расцвеченный праздничными нарядами нижнемактаминцев, гудел, словно улей. С минуты на минуту должен был начаться традиционный праздник Сабантуй.

И в это время прямо к майдану подкатил и остановился в проходе между скамейками мотоцикл. Пожилой мужчина, сидевший за рулем, явно постарался повернуть свой мототранспорт таким образом, чтобы женщине, сидевшей рядом с ним в коляске, было видно все, что происходит в кругу, где уже начали пробовать свои силы местные мальчишки. Затем он спрыгнул с мотоцикла, спокойно стянул с головы защитный шлем...

А в это время к ним бегом прямо через круг уже мчался молоденький милиционер: как же, мотоцикл на майдане — это непорядок, для транспорта отведено специальное место. Мужчина и милиционер переговорили о чем-то — и, странное дело, немного потоптавшись, явно растерянный страж порядка отошел в сторону...

Вот тогда и довелось услышать удивительную историю о человеке, стоявшем возле мотоцикла, и его спутнице.

Жил в Нижней Мактаме обыкновенный парнишка Адгам Сафин. Отрочество его совпало с военным лихолетьем, а потому подростку приходилось трудиться в колхозе день и ночь. На тощей лошаденке доставлял он из лесу дрова, возил в Бугульму зерно, частенько ночевал под открытым небом. Работящим, старательным был Адгам, за что после окончания войны наградили его медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

А затем — служба в армии. В 1952 году вернулся домой, хотел заняться привычным делом. Но зашел к нему сосед с предложением:
— В нашей бригаде не хватает четвертого оператора. Ты парень надежный, справишься. Да и скважина расположена рядышком, прямо на краю нашей Мактамы.

Так Адгам стал учеником оператора на нефтепромысле № 1.
Через некоторое время, как водится, начал понемногу приглядываться к девушкам. Надо полагать, высокий стройный парень с черными как смоль волосами, большими карими глазами, да к тому же добрый и приветливый был люб многим местным красавицам. Его же выбор пал на невысокую росточком, под стать ему добрую, работящую Мулляфу.

Долго ли, коротко ли, но вскоре они поженились и зажили счастливо. Один за другим родились дети — крепкие, словно дубки, два сына и дочь-красавица, услада для родительского сердца. Мулляфа работала на ферме, ухаживала за телятами. Все было хорошо, но омрачало настроение лишь отсутствие жилья.

Адгам стоял в списке очередников одним из первых, но квартиры все не было. В конце концов терпение его лопнуло, и он решил строить дом. В один прекрасный день на огороде матери Мулляфы, естественно, с ее согласия, был заложен фундамент нового дома.

Все свободное от работы время пропадал Адгам на стройке. Не отставала от него и Мулляфа, сразу после фермы спешила она помочь мужу, подносила кирпичи, месила раствор.

Дом рос на глазах, но вместе с тем незаметно подкрадывалось к молодой семье несчастье: все сильнее и сильнее мучили Мулляфу боли в ногах. Как рассказывают очевидцы, в ту осень, когда Сафины справили новоселье, Мулляфа передвигалась по дому уже с большим трудом.

➡️ продолжение в комментарии

Майор Вихрь

Так с большой любовью, восхищением и нескрываемой гордостью называли подчиненные своего руководителя Николая Федоровича Меркулова. В то время прошел фильм с таким названием
о советском разведчике. Внешнее сходство, сдержанный, а иногда отчаянный характер послужили основой для сравнения Николая Федоровича и героя фильма.

С легкой руки работников, а скорее работниц, цеха подготовки и перекачки нефти Меркулова так стали называть и в НГДУ. Высокий, ладно сложенный, быстрый в движениях и в решениях, его нельзя было не заметить.

Прекрасный специалист, решительный человек, умеющий четко и оперативно действовать в самых экстренных ситуациях.
Вот что вспоминает Дмитрий Кириллович Шаповалов, в прошлом главный инженер НГДУ «Лениногорскнефть»:

«Однажды на Горкинской УКПН загорелся бензосепаратор. Пламя бушевало. Из задвижки под бензосепаратором выходил бензин и горел.

Н. Ф. Меркулов надел телогрейку, пожарным велел поливать его водой. Те из нескольких стволов, поливая водой, под „душем“ сопровождали Николая Федоровича под бензосепаратор, который мог в любой момент взлететь в воздух».

Вот такой отчаянный и решительный человек!

📗 "Заповедная нефть"
📷 Слева — Н. Ф. Меркулов, справа — советский актер Вадим Бероев в роли Майора «Вихрь»

Нефтяная Олимпиада: как в Альметьевске начиналась традиция конкурса профмастерства «Татнефти»

Это история о том, как производственная культура нефтяников превратилась в большой городской праздник Альметьевска.

Первый конкурс профессионального мастерства в «Татнефти» состоялся в 1970 году в НГДУ «Альметьевнефть» среди работников трёх производственных направлений: добычи нефти и газа, подземного ремонта скважин и поддержания пластового давления.

Конкурс был приурочен к 100‑летию со дня рождения Владимира Ленина. Это обстоятельство важно для понимания эпохи: соревнование задумывалось не как развлекательное шоу, а как производственная форма подведения итогов, обмена опытом и демонстрации квалификации рабочих коллективов.

От соревнования внутри НГДУ — к конкурсу всей «Татнефти»
История конкурса развивалась поэтапно. В 1970 году он прошёл в «Альметьевнефти». С 1975 года соревнования по отдельным нефтяным специальностям начали проводить между нефтегазодобывающими управлениями. В 1986 году конкурс впервые состоялся в рамках всего объединения «Татнефть».

Следующая важная перемена произошла на рубеже 2000‑х. В 2001 году появилась номинация «Лучший молодой рабочий по специальности» — по данным издания «Республика Татарстан», её введения добивалась сама молодёжь. Со временем в номинации закрепили ограничение: участниками могли быть молодые рабочие до 35 лет.

Таким образом, конкурс можно рассматривать не только как соревнование профессионалов, но и как механизм передачи опыта. Сначала он выявлял сильнейших в производственных цехах, затем объединил разные нефтегазодобывающие управления, а позднее стал инструментом подготовки нового поколения рабочих кадров.

От полигона к городу
Долгое время конкурс проводился за городом на учебном полигоне НГДУ «Елховнефть» в посёлке Тихоновка. В 2016 году компания перенесла конкурс и праздничные мероприятия в центр Альметьевска — на площадь Ленина, к дворцу спорта «Юбилейный» и на площадь Нефтяников. Это решение было связано с желанием сделать профессию нефтяника понятнее для жителей города и показать, что праздник стал общим для отрасли и всего нефтяного региона.

Перенос в город изменил роль конкурса. Из закрытого производственного события он превратился в возможность показать профессию горожанам. На площадки приходят семьи, ветераны, школьники и жители, которые в обычных условиях не могут увидеть работу нефтяников из‑за требований безопасности.

📚 Источники: Газета «Республика Татарстан», NeftegazRU, «БИЗНЕС Online», «Реальное время», ЮВТ‑24, Газета «Знамя труда», официальный сайт ПАО «Татнефть».