Это самиздато!

Прошу прощения за паузу, связанную с переездом. Скоро войдём в ритм.

САМ(СЕБЕ)ИЗДАТЕЛЬ НЕДЕЛИ

М. Лерой (https://author.today/u/merlin_leroy_63)

Вкратце — это самый профессиональный из авторов-самиздателей, которых я когда-либо читал. Настоятельно рекомендую рассказ "Три рубля 1905 года". Не пожалеете.

РЕЦЕНЗИЯ

М. Макаренков. "Ангелы крови" https://author.today/work/49354

Давно не брал я в руки шашки.
Шахматов — вообще не брал.
почти(с) вроде Чапаев, но это не точно.

Эту книгу я начал читать лет 15 назад. Начал с твердым намерением закончить, но — не суждено. Намерение оказалось недостаточно твердым. Не то, чтобы "ниасилил", а просто замотался.
Исправляю изъян, будь он окаян.
Итак, "Ангелы крови" за авторством Максима Макаренкова. Если Интернет не врет, то первое большое произведение автора на ниве писательства.
Первое — но явно не скороспелое, потому что имеет все атрибуты жанра. Вопрос только, какого. Потому что лично я так и не понял, куда его отнести. Городское фэнтези? Ну, да, есть. Но магия тут — сугубо прикладная, причем иногда просто жалко того, к кому ее приложили. Поскольку "кровькишкираскидарасило" — это наименее яркое определение того, что случается в результате приложения магии в этом городском фентези.
А еще это детектив-нуар, и даже нуарище, так как ГГ вообще не любит света — он из людей Ночи, в отличие от обычных людей, которые люди из Людей (я не опечатался, этот яркий каталогизатор "люди из Людей" в самом деле имеет место быть). Остальные признаки нуар-детектива тоже в наличии, разве что проблемы с femme fatale. У главной femme тут фатале совсем иного рода (спойлерить не буду), хоть в остальном — все в порядке, включая размеры. Неплохо с размерами и у ГГ. Два Кольта с бесконечным запасом боеприпасов, то есть "когда кончились патроны, можно работать, как дубинкой".
Ладно, атрибуты — дело десятое, даже если они четвертого или какого там размера.
Что здесь важно. Смелость. Автор кинулся в микс жанров, как в омут. И выплыл в кровище-дерьмище, подгребая  дробовиком и превознеможением (с). Причем смешение стилей настолько нарочито, что выглядит порою то ли как фарс, то ли как манифест — я сам так и не понял. Если последнее, то донести получилось. Если первое, то просто получилось.
Фантастические вещи разумно не выглядят таковыми, когда ты "унутре книги". Это приятно радует, как и отсутствие как таковых инфодампов. Они тут просто иначе называются, и стоят по тексту в рядок — как гидранты на тротуаре — уместнее некуда. Тут вообще все уместно, потому что автор сам строит место, и получается это блестяще. Жар Города Воцарившихся Богов, бетон и стекла, мафия и коррупция, загадки, тайны и такой налет ужаса на попытках эти тайны приоткрыть, что иногда физически больно. Мне от неожиданных сцен телефон раза четыре на нос падал, когда читал — знаю, что говорю.
Безусловные плюсы: динамика. Она, цака, не теряется, даже когда, казалось бы, надо выдохнуть, и герой в кадре именно этим и занимается. Даже в длинных, отчасти даже лирических описаниях — такой заряд будущего "ойщачоначнется", то книга не отпускает, пока не вытрясет душу. Я ее прочитал ровно за две ночи, как говорил, с экрана мааааленького телефона (чтоб не сильно по носу бил). Хотя текст, мягко говоря, не особенно маленький.
Еще плюс — атмосфера. Это удалось, тут даже и ничего писать не буду (и тем более описывать).

Из недостатоков — есть их, конечно. Как не быть у не особо начинающего, но все-таки молодого автора.
Первый и главный — вы не забудете эту книгу, даже если она вам не понравилась.
Второй и последний — излишняя лубочность ГГ. Это вам не пирская сага, но ее атрибуты в лице (и других частях тела) главного героя просто вопиют шаблонами и клише. По чесноку, это не автора проблема, и не читателя даже. Просто отблеск стопицотмиллионоразовых попыток рассказать о "благородном Человеке Ночи", ну или как там. И автору банально не удалось затенить эти отблески многократным словесным описанием ГГ как "полусумасшедшего многосотлетнего чудовища". Оно банально не налезло на Кинби, потому что его главная мотивация — хоть и чудовищная, но простая и очень-очень человечная.
Он просто очень-очень любит. Любил.
Её.

ПОПАДАНЧЕСТВО, АЛГОРИТМЫ И ТУМАН

Часть 3. Анти‑попаданец и достоинство сложности
Итак, возвращаемся к началу статьи. Ты — автор «сложной» фантастики. И ты — в мире, где алгоритмы лит-платформ создают совершенно иное мерило качества и успеха.
Возникает искушение вступить «в их игру»: перепаковать свой остросоциальный нуар под рельсы прогрессии, добавить громких тегов, воткнуть на обложку пылающий меч, даже если твой герой — человек с зонтиком и растрёпанным портфелем в руке. Но можно идти иначе: не предать текст, а перепаковать свою правду. Что для этого нужно?
Прежде всего понять, что «анти‑попаданец»— не герой, который «не умеет». Это герой, который понимает цену силы, и потому платит сполна. Он продвигается не по шкале скиллов, а по шкале осознания: ниже, глубже, ближе к центру разложения личности. Дальше от комфорта — ближе к катарсису понимания. И тогда многое становится ясным, и эту ясность легко довести до читателя: «гарем» — это всего лишь социальный контракт. Лояльность по подписке. Чувства по протоколу. А в зеркале — сам герой в договоре с Системой.
Такой текст требует другого ритма, другой дыхательной техники. Он сложный, но интересный. Первые две тысячи слов в нём не про объяснения, а про конфликт, чаще всего внутренний. Не про инфодампы, а про действие, затягивающее в текст. Про тактильную конкретику, чтобы у читателя ладони вспотели. Каждая мини‑дуга — не «новый ранг», а новая глубина взгляда, изменение самого героя (я сейчас говорю банальности — но они важны). Нужны незавершённые причинно‑следственные петли, которые читатель хотел бы закрыть сам, не закрывая книги.
Но это все — чертовски трудно для писателя-любителя. Но — такова цена за интеграцию сложного туда, где все просто.
И ещё одно. У авторов «сложных» НФ может сложиться впечатление, что они — в меньшинстве. Нет, не в меньшинстве, а в долгом цикле, поэтому книг этих авторов почти не видно в моменте. У медленных, вдумчивых текстов другой тип жизни: они стартуют позже, но прилипают крепче; их читатель покупает целиком, а не по главе. Их сарафан мягче и лояльнее, но тоньше в моменте — хотя шире по времени.
Это не утешение — это логистика смыслов.
Что же делать?
Не гнаться за витриной — но и не работать против неё. Строить свою «суверенную территорию»: прямой канал с читателем, где алгоритм не вмешивается (это значит — вне популярных лит-платформ). Говорить не только сюжетом, но и идеями вокруг него — эссе, разобранные кейсы, рефлексия над классикой. Объединяться с близкими по видению авторами. Делать мостики к тем, кто ищет не сладкое, а живое: критики, клубы, обсуждения. Наконец, писать статьи, как эта.
И это тоже чертовски сложно, а главное — требует очень много времени. У большинства молодых авторов (до 50 лет примерно ;) ) его просто нет. Современная жизнь потребляет его в совершенно неумеренных количествах.
И снова: что же делать?
Не паниковать и знать, где полотенце. (с)
Главное — сохранять себя и свой стиль. Писать не для пузыря, а для тех, кто из него выпал. Для того читателя, который однажды в этом тумане вдруг почувствует: «мне не нужен очередной уровень с ачивкой — я хочу понять, почему мне больно». В этот момент «старой школе» есть что сказать. Потому что ты в своих текстах никогда не обещал лёгкой победы. Ты обещал правду о том, что сила — она липкая, как смола, и сковывает движения. Что деньги — не власть. Что справедливость не падает с неба, а требует работы над собой. Что иногда победа — это признание поражения.

P.S.
Витрина всегда кричит громче прохожих. Фастфуд всегда растет на кризисах. Но если вы не про «здесь и сейчас», то должны понимать: туман не вечен. И в тот день, когда он начнёт рассеиваться, читатели снова пойдут искать тех, кто не предлагал быстрой еды для разума. Смогут ли алгоритмы предложить им блюдо по вкусу? Посмотрим.

КОНЕЦ.

...ПРОДОЛЖЕНИЕ

ИИ как издатель тихих гаваней
И вот, в литературу пришел ещё один невидимый редактор — ИИ. Это квинтэссенция алгоритмов, можно сказать, результат их дальнейшей и взрывной эволюции. Его не интересует чья-то правда. Его интересует удержание интереса публики. Он не будет продвигать «сложное», потому что сложное плохо масштабируется: оно требует концентрации, времени, несогласия. ИИ отдаёт преимущество повторяемому катарсису, потому что он проще превращается в стабильную кривую метрик.
Окружающий нас «инфопузырь как тихая гавань разума» становится не просто привычкой пользователя, а технологически поддержанной нормой: если в твой пузырь всё время поддувают сладким ветром лесопарка, ты перестаёшь выходить на улицу.
В этом смысле «система» — главный столп попаданчества — может быть прочитана как метафора ИИ. Сначала она помогает: подсказывает, вознаграждает, ведёт. Потом начинает думать за героя, маркировать его решения на годные-негодные, селективно показывать мир. В финале — страшная развязка: выясняется, что герой здесь не игрок, а данные. Не повелитель, а «наблюдаемый млекопитающий».
Вы поняли, что я про то, где герой и читатель — одно целое. Ну или две стороны монеты, если хотите.

Финал эпопеи — в следующем посте.

ПОПАДАНЧЕСТВО, АЛГОРИТМЫ И ТУМАН

Часть 2. Герой, который тонет
Для начала — чуть-чуть о не литературе. О жизни.
Многие путают деньги и власть. Бегут за деньгами, надеясь, что они дадут власть над своей жизнью. Нет, они дадут порабощение искусами. Утянут цель во мглу, оставив в руках инструмент — но для чего?
Погоня за инструментом вместо цели превращает жизнь в бег по кругу. Попаданчество как поджанр — это как раз оттуда. Там в руках героя молоток, а весь мир — гвозди. И поехали: бум, бум, бум.
Все побежали — и я побежал (уже точно с)
Герой социальной фантастики прошлого — другой.
Он оттуда, из времен после волны pulp-fiction 50-х — и вплоть до конца 70-х. Мир тогда тоже стоял на сломе эпох. Экономическая доминанта, которая была заложена после Второй мировой — иссякла уже началу упомянутых 70-х (особенно на Западе). И перед героем книг стояли совершенно понятные вопросы: что дальше, если сейчас — плохо?
Но тогда в их арки встраивались совершенно другие приоритеты. Герой, который «получил силу и тонет под ее тяжестью» — один из них, и это не только литературный приём. Это портрет поколения, пытающегося ухватить рычаг, который уже не работает так, как написано в учебниках. Но человек хотя бы видел цель — сделать, как раньше, перепрыгнуть через трудности. Отсюда и взрыв «космической» НФ с атомными звездолётами. Эскапизм не воспроизводился как личный побег — бежать должно было все человечество.
Нефиговая задача для автора НФ, да?
А вот попаданчество — это легко. Оно тут выступает как шлем виртуальной реальности: даёт иллюзию контроля, когда реальность наказывает за попытки его удержать.
Культурная почва и гибриды, и почему это вылилось в сериалы
Отечественная фантастика середины и конца прошлого века своими ногами стоит в основном, на зарубежной литературной базе. Советская НФ развивалась в диалоге с англоязычной традицией и локальными идеологиями. Количественно пласт ограничен, но влияние на русскоязычного читателя, разумеется, велико. Но — повторюсь — база для советской НФ ковалась за рубежом, поэтому я и ругнулся словом pulp-fiction. И оно является одним из поджанров внутри обширнейшего понятия fiction-book — художественная литература в общем смысле.
Русскоязычное поле fiction-book давно подготовлено для волны литературного фастфуда. Альтернативки и «попаданцы» росли в 1990–2000‑х, затем смешались с литRPG и ранобэ 2010‑х. Получился эдакий гибрид: комфортная иерархичность бояръ‑эстетики + динамичная анимешная ролевка + геймерская прогрессия с ачивками.
Тут играет роль демография площадок — это перекрёсток мужской аудитории (неважно, какого пола ГГ книги), мобильного чтения на ходу и аддикции к игре. Всё это повышает вес тех проектов, которые легко сериализуются. Отсюда и миллионные просмотры тайтлов, где после слова «Том» идет двухзначная цифра.
Я буду честен и скажу прямо: мне вкусы читателей «попаданчества» чужды. Как и весь поджанр как таковой. Я вообще очень мало фастфуда потребляю.
Но, сказавши А, надо сказать и Я: дело вообще не во вкусе, а в том, что иногда называют гомеостазом ожиданий. Мозг человека любит возвращаться к знакомым профилям ощущений — сенсорным и нейросенсорным паттернам. Найдя свою «еду утешения», человек часто хочет повторения. Платформа, умеющая мерить и усиливать повторение, неизбежно выпрямляет поток к тому, что предсказуемо работает. По наблюдениям, у значительной части аудитории 35+ растёт запрос на сериализуемые, одноформатные тексты.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

ПРОДОЛЖЕНИЕ...

Я не знаю алгоритма, но говорят, есть чувство ритма (почти с)
Платформы любят регулярность. Готов писать 3–7 глав в неделю? Добро пожаловать в витрину. В случае с AT, например, это десятки тысяч знаков еженедельно. Можно это выдержать, создавая уникальный, собственный мир? Да еще имея писательство в качестве хобби, а не профессиональной занятости? Ответ вы знаете.
Такой темп можно держать только на рельсах шаблонных арок, где новый ранг, новая локация, новый член гарема — это не литературный риск, а производственный план. Прав был старина Генри Форд, конвейер — залог успеха. А где конвейер, там и Ctrl-C/Ctrl-V. Вот, что дает успех. Индустрия взаимного копирования и отладки продающей формы — реальность. Анализ CTR прошли тысячи обложек — и в узком сегменте все дороги ведут к одному и тому же инфовизуальному крику: «Тут то, что вы любите, только…».
Психология усталого времени
Но дело, конечно, не только в алгоритмах. Они лишь усиливают то, что в человеке уже есть. Мы живём в «тумане войны»: не видно берегов, не видно будущего, да и желание смотреть вперёд у многих уже исчезло. Лестницы карьер разобраны на ремонт, а социальные лифты застревают между этажами — и это еще хорошо, если они не срываются с тросов и тормозов. Экономика шатается, кризисы накладываются друг на друга. Система потребления, выстроенная десятилетиями постоянного роста, столкнулась с не заложенным в ее самосознание пониманием структурного кризиса, и не знает, что с этим делать. В такие времена именно предсказуемость становится товаром, а простые правила — спасением. Потому что они продают.
Продают что?
Простота как реклама
Попаданческий сюжет предлагает именно это: мир, где всё поддаётся логике прокачки; где справедливость наступает по графику; где компетентность признаётся мгновенно, а признание переводится в власть. Это компенсация реальной беспомощности, эффективность вместо её отсутствия. Это даже не пустой эскапизм (современное общество настолько обеспечено инструментами для бегства, что литература тут явно не на первом месте), а прогон опыта «я могу» в безопасной симуляции придуманного мира.
Реальность: ты зависишь от начальства, рынка, ИИ, случайностей, внешних факторов.
Мир попаданца: ты — закон. Точка. А если ещё и гарем… ох. И это не столько секс-трип, сколько социальная ачивка — тебя хотят, тебя выбирают, тебе верны. Удовлетворение потребности в собственной значимости, обескровленной твоей повседневностью.
Но есть ли альтернатива? Да. Но об этом в следующем посте.

ПОПАДАНЧЕСТВО, АЛГОРИТМЫ И ТУМАН
Часть 1. Попаданчество как феномен современности
Позвольте поделиться мнением по результатам полугода присутствия на площадке.
Я открываю витрину AТ — оттуда на меня смотрят одинаковые лица и другие части тел.
Герой (меча или магии) с квадратной челюстью, тян в бронебикини, анонсы в стиле «я переродился и теперь могу всё». Бесконечная лестница прокачки, быстрые победы, обещание лёгкого катарсиса.
Меня колет в бок мысль: кому я на… тут уперся со своим фэнтези-нуаром с социальным нервом? Кому в печень моя постапок-НФ? Там, где в каждые 10 тыс. знаков зашито 20К знаков «давайте подумаем о…». Где мысль нужно вбить в текст молотком, не разбив, а клавиатура стонет от постоянной перешлифовки.
Ощущение, словно приносишь хорошую, добытую из своей собственной скважины воду в бар, где подают только сладкую газировку.
Почему? Ответ простой и одним словом: алгоритмы.
Дело не во вкусах «безмозглой массы», как пишут многие, кто писать не умеет и сам ориентируется на массу. И не в том, что «умные тексты не нужны», как пишут те, кто ничего умного за свою жизнь не написал.
Просто мы на вершине событийной цепочки точной, холодной маркетинг-инженерии, выросшей за последнее время благодаря алгоритмизации. Экономика внимания, анализ поведения читателя — все это формирует механику платформ, которые обучают свои алгоритмы не на глубину, а на конверсию в клик и оплату.
Это — не про заговор против литературы. Это про то, как рынок научился обслуживать потребности.
Алгоритм — невидимый редактор
Платформы типа АТ — это монотеистическая религия, у них есть один единственный бог — метрика. Безжалостный и точный, на кривой козе не подъедешь.
CTR обложки, удержание первых двух-трёх тысяч слов, частота обновлений, конверсия в оплату на границе пейвола (место в книге, где бесплатное переходит в платное — прим. автора). То, что проводит читателя по воронке «заметил — кликнул — дочитал — заплатил», получает больше показов и промо. Жанры, в которых встроены частые вознаграждения — быстрые апгрейды, узнаваемые тропы, клиффхэнгеры на каждой третьей странице — просто лучше соответствуют этой воронке.
Я же пока никого не обидел, верно?
Попаданец — идеал современных чтиво-потребностей
Попаданчество — идеальная форма под вышеописанную машинную логику. Этот поджанр отлично описывается (и продаётся!) всего лишь одной фразой: «обычный X попадает в Y и…» (вместо «Y» может быть любая буква, например «Ж»). Не нужно дорогой и точной экспозиции, никакого мира и лора перед, не нужна сложная подводка к начальному событию.
Герой-землянин, попавший в дикий мир воинствующих примитивов — это сразу мощно. Клерк с дипломом MBA — тут же главный советник Владыки Многоземья. Отставной капитан сухопутных Войск, выпускник Высшего командного училища — это, конечно, сразу завоеватель всего и вся.
И дело не личностях авторов и их героях — выше я утрировал.
Дело в том, что в случае попаданчества экспозиция (а это чертовски трудно, поверьте) создается не на основе или обломках современного общества или его отражения сквозь какую-нибудь призму, а как список совершенно наивных вопросов попаданца — и это объясняет всё. Ничто не требует сверх-усилия для старта. Каждый шаг — уровень, каждый эпизод — трофей.
Мельничные колёса тут перетирают не зерно смысла, а время чтения, а выдают не длинные углеводы, а дофамин. И никакого песка посторонних вкраплений.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

О ПОЛЕЗНЫХ ИИНСТРУМЕНТАХ

Есть мнение, что ИИ может рано или поздно заменить человека. Опуская всякую промежуточную болтологию, которая могла бы помочь мне показаться умным, я сказу следующее: а разве это но то же самое мнение, которое родилось в эпоху палеолита в отношении бездельника с колесом? Да, времена меняются, и темп жизни вместе с ними — правда, лишь в большую сторону. И что плохого, что тем самым плебсом теперь является интеллект искусственный, а не мышцы и мозг естественные? Я уверен, что сильно похужеть может только тому, кто намертво заиндевел в своей специализиции и уверовал (в той или иной степени) в собственной уникальности и всевостребованности.
А тут — оба-на! И художники теперь не то, чтобы уж совсем не нужны. Без надобности те из них, кто не успевает за темпом жизни, кто не взял на вооружение новые инструменты. Да пусть хоть обплюются снобы, называя генеративные модели дегенеративными, но ситуация в деле графики уже поменялась кардинально.
Хотите пруфов и доказух? Есть их у меня.
Вот я — рядом не художник. Ну вот от слова никак. Но писатель и любитель творчества. Можно сказать даже, креакл (тьфу три раза, да простит меня Русский язык). Могу написать текст. Или даже книгу. Но хоть раздолбай меня кирпич, не смогу нарисовать даже ручки-ножки для столовой ложки.
Но сел на попу прочно, порюхал совершенно попсовейшие инструменты нейрогенерации, и родил вполне себе пусть и попсовый, но рабочий (!) инструмент продвижения сообщества в соцсетях. А именно — нарисовал комикс "История Виолы", просто и понятно повествующей о предыстории моего персонажа из книги "Небоги". Комикс лежит в доп. материалах к книге, кому не лень — заходите.
Вышло профессионально? Да не очень. Я сам вижу, где там нужно шлифовать напильником.
Но я, повторюсь, ВООБЩЕ не художник.
А есть люди, кто ВООБЩЕ не писатель. Но у них миллион таких жизненных историй в голове, что до пенсии внуков хватит рассказывать. И если вот найдется кто-то (или что-то), что позволит эти истории вытащить из головы, прогнать через улушчатель-исправитель-докладатель, то...
Вот оно. Генеративные модели это не панацея и даже не паллиатив. Это вообще не лекарство от кривых рук или тупых голов. Это ин-стру-мент. Им можно уметь пользоваться или не уметь. Его можно любить или презирать. Он от этого никуда не денется, и уж поверьте моей чуйке, этот инструмент у нас теперь навсегда, если не насовсем.
И я, черт подери, буду им пользоваться хотя бы уже потому, что мне интересно. И я самосовершенствуюсь, развиваюсь, не туплю шагом на месте.
И вам советую.

Вот ссылка на "Мы небоги", если что: https://author.today/work/484419