ресентимент и фрустрация

На воскресных эфирах мы говорили о памяти, а Мортон в одной из самых длинных глав «Ада» поднимает тему забывания и прощения. Журналист, которому философ давал интервью по случаю выхода книги, спросил, а как же то, о чем говорил Сантаяна: «те, кто не помнит прошлое, вынуждены его повторять»? Никто Сантаяну уже не читал, но фраза читается как очень прикладная на разных уровнях — от историко-политических дебатов до разборок в отношениях и до обсуждения травм с психотерапевтом. Мортон отвечает: «Да я не знаю, вы застали меня врасплох». А потом говорит, что чтобы простить, надо сначала забыть, и описывает скорее не ментальную операцию, а то самое прерывание, о котором мы много говорим и называем Событием. Когда посреди чего-то вдруг забываешь, зачем это всё, обнуляешься и можешь пере-помнить. И как будто оно вместе с прощением приходит само, если не мешать. Так Мортон вспоминает, как к нему пришло прощение отца. Мы возвращаемся к своей «сослагательной» квантовой природе из ментального расщепления, и это то, как проявляется милость и возможность нового. А Ад в противоположность этому — мир тотальной фиксации, измерения, наблюдения, справедливости и объективности, замкнутый круг травмы и мести.

Очередной эфир с Ниной по Тимоти Мортону — в субботу 31 октября в 19:00.

Немного азбучных истин. Символы, артефакты, ритуалы работают для своих. Для чужих — не работают.

Астролог, обнаруживший зодиакальный круг на фреске Христа Пантократора в храме Светицховели, может сказать: «Значит, когда я занимаюсь астрологией, я тоже славлю Господа?» Нет, дорогой. Только если ты воцерковлён в Грузинскую православную церковь, а так — нет.

Пример попроще. Свастика работает совершенно по-разному в зависимости от того, ты набожный индус или немец в конце 1930х. Это ведь интуитивно понятно?

Важны не только и не столько символы, сколько наше вхождение в традицию. И вхождение — это не покупка франшизы, а отдача традиции — себя.

Отдавать себя чему-либо сейчас не принято, поэтому ритуалы, символы и артефакты не работают. А современный практик, не связанный узами верности — скорее всего, не более чем товар на рынке эзотерических услуг.

Начали. Ссылка в закрепе.

Битва за ложную память отметила начало тренда на дисквалификацию не только традиционной семьи, но и самой фигуры старшего в сознании западного человека. Когда отцов обвиняют в насилии над детьми, а психотерапевтов в промывании этим же детям мозгов, итогом будет эмансипация детей и от тех, и от этих. В плохом смысле этого слова.
— Ты за насильников или за растлителей?
— Чума на оба ваши дома.

Но сейчас мы стоим перед гораздо бОльшей проблемой.

У Жванецкого (был такой король стендапа, олды помнят) есть шутка: «Да что вы всё ругаете молодёжь? Мы если захотим, молодёжи вообще больше не будет». Смешно, но сейчас, похоже, получается наоборот. Больше не будет старших — ни плохих, ни хороших, никаких. Все будут заменены нейросетью.

ИИ — идеальный растлитель. Психотерапевт, который внушает тебе, что ты жертва инцеста, потому что его так научили, #MeToo и остров Эпштейна — цветочки по сравнению с бесплатной нейросеткой, которая поддержит и убедит тебя во всём, чего хочется твоему незрелому эго — смотря как устроено твоё расстройство привязанности плюс алгоритмы, оптимизированные по прибыльности.

Эфир о ложной памяти сегодня, в понедельник 26 октября, в 19:00.

Очередной эфир по «Аду» Тимоти Мортона — через час, 24 октября в 19:00.

Начали. Ссылка в закрепе.

Очередной эфир по травме и памяти — сегодня, во вторник 20 октября, в 19:00.

Что такое память?
§ Теория следа (trace theory) говорит: память — это более или менее точная запись произошедших событий. И вопрос тогда в том, насколько эта запись точна и полна.
§ Конструктивная теория говорит: память — это реконструкция, творение заново, которое случается каждый раз, когда мы вспоминаем.

Общая проблема теорий памяти в том, что они базируются на исследованиях у добровольцев в научных институтах. Исследователи предлагают подопытным запоминать детали, не затрагивающие их глубоко.

Память о травме — это память значимого события. Травма меняет работу сознания и памяти. Есть свидетельства того, что в состоянии стресса мы склонны больше обычного забывать одни детали и добавлять другие. Но есть и свидетельства об обратном — об эффекте повышенной чёткости и остроты воспоминаний об эмоционально напряжённых событиях. Это буквально два противоположных утверждения, причём ни одно из них не опровергает другое.

И вишенка на торте. Выясняется, что точность воспоминания не связана ни с убеждённостью вспоминающего, ни с его эмоциональной вовлечённостью, ни с живостью деталей.

Начали. Ссылка в закрепе.

Решили за один присест прочитать сразу две главы и завершить первую часть книги. Мортон продолжает ругать белых- агрессивных-колонистов-гностиков и называть их демоническими ангелами в противовес ангелическим демонам, вспоминать истории из жизни (мы, наконец, выяснили, что у него есть дочь!) и цитировать любимого Блейка.

То тут, то там Мортон возвращается к мысли, которую озвучил в самом начале книги: «как» важнее, чем «что». Феноменология важнее контента, она окрашивает все содержание, оставаясь скрытой для самого говорящего, как линза, через которую он смотрит. Но попытка всё прояснить и сбежать из своей головы — это прямая параллель гностической схемы избавления от мира. Своё бессознательное, как и ад вокруг, нужно выносить, а не уничтожать.

Но легче сказать, чем сделать, потому что этот алгоритм как будто заложен в самое западное мышление со времен Просвещения, и кажется, что из никого никак не выпутаться (упс, опять то же самое). И тут проводником для Мортона и для нас как раз выступает Блейк, заставший ещё время до «Великого Субъект-объектного Редукционизма» и предвидевший катастрофу капитализма. Возможно, это как раз отличительное свойство искусства и близкой к нему мысли: здесь «как» вступает в сговор с «что», где-то намекая и показывая, но не раскрывая и не называя.

Неконцептуальное мышление, семейные байки о Блейке, не рассказанные в прошлый раз, и даже заход на шаманизм — такой круг обсуждения на следующий эфир с Ниной.

Суббота, 17 октября, 19:00

(Из диалогов со своим внутренним ребёнком)

— Я долго делала всё, чтобы нравиться другим, но теперь всё иначе, буду слушать себя!

— Да, дорогуша, но ты не учитываешь, что пыталась нравиться другим из эгоизма.

И сейчас собираешься «слушать себя» (что бы это ни значило) из эгоизма.

Так что же изменилось?