Проба пера

Нассим Талеб «Антихрупкость».
Эссе # 2. Всё что нас не убивает, убивает других.

Приведу пример антихрупкости в IT-сфере. Вот у меня антихрупкий компьютер — ну я не знал, что он антихрупкий, я только сейчас это понял. И меня так учил мой друг по компьютерам, и я сам всегда всем советую: чтобы вы были защищены от потери данных, всегда используйте на компьютере два диска. Это могут быть два физических диска, то есть реально два жёстких диска засунуть, воткнуть в материнку. Либо, если у вас Windows, разделить ваш один большой жёсткий диск на два логических раздела: диск C (для системы) и диск D для вашей информации (можно назвать там Data условно).

Зачем это нужно? Так как среди нас нет айтишников, да и айтишники не всегда могут поднять систему, которая упала. Самый простой, самый быстрый вариант — я уже за двадцать с лишним лет опыта могу сказать — это просто зайти с установочным диском (или сейчас уже флешки) и заново установить систему.

Даже с учётом того, что Windows будет ставиться пару часов плюс драйвера — это может оказаться быстрее, чем пытаться восстановить систему ради того, чтобы вытащить данные. И когда устанавливаешь систему, самый экологичный вариант — это форматнуть диск C.

В принципе можно не форматировать, но когда одна убитая система и ещё одна сверху — это нехорошо. Рано или поздно, когда вы установите поверх старой системы новую, вам придётся делать это ещё один раз: сохранять данные и всё равно переустанавливать. А если у вас все данные хранятся на диске D, то вы вообще безболезненно не паритесь — просто сразу делаете формат C и заливаете новую систему на диск C и всё.

У меня сейчас такая же схема на Linux. Но у меня два физических диска: один для системы — на сто двадцать гигабайт, и другой для моих данных — тоже на сто двадцать гигабайт. Я знаю, что в любой момент, если вдруг что-то (Linux для меня новая система), если там что-то накосячу, то я за полчаса просто установлю новую — это будет самый быстрый вариант.

Потому что у меня дистрибутив лёгкий, он устанавливается очень быстро. И это не Windows, где потом сидеть и драйвера искать. Там всё работает из коробки, во-первых, у тебя уже есть все программы: офис, утилиты мелкие. Потому что в Windows (я последний раз пользовался семёркой) нет даже простейшего архиватора — его надо качать, устанавливать. А на Linux всё есть. Вот и так живём.

Вот есть ли у вас на компьютере только диск C? Вы не знаете, как разделить, или боитесь? Есть лайфхак: можно просто купить внешний жёсткий диск, засунуть его сзади в USB, если компьютер стационарный (или в ноутбук — сразу засунуть и там держать, если вы не любите тусоваться с ноутбуком по квартире). Если он всегда в одном месте — засунули, пускай он там живёт. Чтобы когда вы сохраняете новую информацию, сразу сохраняли её туда. Особенно ужасно, когда сохраняют информацию на рабочем столе. Нет, так нельзя делать. Сделали ярлык для своего второго диска (либо диск D, либо внешний жёсткий диск) и сразу закидывайте туда. Без всяких «временных», потому что у нас нет ничего более постоянного, чем временное.

Нассим Талеб «Антихрупкость».
Эссе # 1. Всё что нас не убивает, убивает других.

Что такое антихрупкость? Это такое свойство некоторой сложной системы: под влиянием небольших стрессоров, как он называет, справляться с ними и приобретать новые улучшенные свойства.

Хрупкой он называет такую систему, которая под влиянием этих стрессов разрушается. Также он предостерегает не смешивать понятия антихрупкости и какой-то гибкости, устойчивости. Он объяснил, в чём разница.

Получается: если система антихрупкая, то под влиянием внешних или внутренних факторов она, выдержав этот напор, после преодоления улучшает свои качества. Она становится сильнее. А гибкая — она не улучшает свои качества, какая есть такая и остаётся. Вот в этом разница.

Антихрупкая система как бы за счёт небольших, способных выдержать всяких разных побуждающих факторов становится сильнее, она тренируется. А гибкая — просто преодолела — и всё, без всяких улучшений. Это что-то вроде естественного отбора в разных сферах жизнедеятельности. Он также с эволюцией сравнивает, говорит, что эволюция — такая антихрупкая штука.

Эволюция всё делает для выживания вида, но не человека. Все мы, люди (да и не только люди, любые особи) получаем некоторые генетические способности. Это на нас влияет, и также на особь влияют внешние факторы. И что получается? Особи, которые выжили, они что-то приобрели, улучшили свои какие-то качества. А особи, которые не выжили, оказались хрупкими — они умерли. Таким образом популяция становится антихрупкой: она усиливает свои качества, потому что те, кто выжил, приобрели новые свойства и передадут их, и в целом популяцию или вид делают сильнее.

У него есть интересная мысль: когда мы не даём случаться малым стрессам (малым кризисам, можно сказать), мы тем самым разрушаем — не позволяем системе становиться антихрупкой. Не позволяем ей укрепляться, накачиваться, подкачиваться — можно назвать по-разному. Это знаете, как он приводит пример: если у вас есть лес и вы не даёте случаться мелким пожарам, которые естественным образом убирают какую-то древесину. Если вы не даёте такому случаться, то вы способствуете тому, что наберётся критическая масса этой древесины или критическая масса каких-то слабых звеньев, и тогда случится большой пожар, или большой политический кризис, или вымирание большого количества особей в популяции. Поэтому он говорит, что любую систему нужно делать антихрупкой.