Осташковское Историческое Общество

Усадьба Новые Ельцы. Начало XX века.

19 марта 1875 года в Осташковскую городскую управу легло прошение от местного мещанина Василия Панкратовича Запутряева. Суть дела была проста и до боли знакома: арендатор просил избавить его от острова Кличен, который он держал в аренде уже десять лет, с 1865 года.
За эти годы, как писал Василий Панкратович, он почти ежегодно терпел убытки от самих же горожан. Летом осташи приезжали на остров отдыхать, вытаптывали хлеб, мяли траву, а по ночам воровали сено и зерно прямо из снопов, увозя домой. Ломали и жгли изгороди. Последней каплей стал 1874 год, когда мещанский сын Егор Коровкин сжег два одонка сена на 150 рублей.
Запутряев пытался действовать по закону. Он писал объявления, ходил к Мировому судье. Судья даже присудил взыскать с Коровкина 108 рублей, но взять с того было нечего — он оказался несостоятельным. Преследования через суд обернулись лишь тратой времени и пошлин. Долги самого Запутряева перед городом за аренду (по 70 рублей серебром в год) накопились за десять лет, и платить их было уже нечем. Вложив около 600 рублей в постройки — дом в три окна, избу, амбар, хлев, конюшню и гумно с ригою, — Василий Панкратович просил Думу забрать остров и передать другому лицу, а его за строения хоть как-то вознаградить.
Дума разобрала дело быстро. Решение было сухим и не в пользу арендатора. Остров Кличен со всеми постройками приняли в ведение Управы для передачи с торгов. Ходатайство Запутряева о деньгах оставили без последствий: по условиям старого контракта и закону все постройки должны были отойти городу бесплатно. Василия Панкратовича взяли под расписку, обязав сдать строения в целости. Охранять их он отказался наотрез, заявив, что срок его аренды истек еще в январе, и он не нанимался бесплатно работать сторожем.
21 мая 1875 года состоялись первые торги. Остров на один год до мая 1876-го выиграл купец Иван Игнатьевич Савин. Однако уже в ноябре он пришел в Управу с просьбой забрать у него остров с 1 января 1876 года. Видимо, годовая аренда оказалась невыгодной или слишком хлопотной.
Управа назначила новые торги на 22 ноября 1875 года, но теперь остров отдавался сразу на 10 лет. Условия были прописаны четко:
Аренда с 1 января 1876 года.
Можно пахать, разводить сады и огороды, ставить фабрики, заводы и лавки (кроме питейных).
Главный подвох: по статье 1697 законов гражданских всё, что арендатор построит за 10 лет, в конце срока переходит городу бесплатно.
Старые постройки Запутряева новый хозяин получал бесплатно по описи. Если что-то сожжет или сломает — штраф 50 рублей городу.
Лес рубить нельзя, за его сохранность арендатор отвечает сам.
Песок и глину можно брать для себя, но если ставить кирпичный завод — пользуйся сколько хочешь. Городу для общественных нужд песок давать бесплатно.
Арендная плата вносится вперед каждый год. Просрочка больше полугода — Управа забирает остров и взыскивает убытки.
Сдать остров другому лицу раньше срока можно только с согласия Управы.
На торги 22 ноября желающих нашлось немного. За право владеть Кличеном на целое десятилетие развернулась нешуточная, но короткая борьба. В итоге за 51 рубль остров на 10 лет достался Матвею Матвеевичу Савину.
Десятилетняя эпопея Василия Запутряева, разорившегося на гостеприимстве земляков, закончилась. Для острова Кличен началась новая, более прагматичная глава.

Источник: ГАТО ф.1053 оп.1 д.17

1850 год. Первый мост через Волгу

работой на пенсии стала забота о памяти. Он возглавлял спортивно-технический клуб и все свободное время посвящал молодежи, проводя уроки мужества и рассказывая школьникам о том, чего стоила Победа.
Он был человеком удивительной судьбы: в день своего 90-летия Николай Михайлович совершил почетный полуденный выстрел из пушки Нарышкина бастиона Петропавловской крепости.
Николай Беляев скончался 8 декабря 2015 года в Санкт-Петербурге. Проститься с ветераном пришли сотни людей — церемония прошла в кинотеатре «Восход». Он был похоронен на Серафимовском кладбище
с высшими воинскими почестями, которые отдал почетный караул Западного военного округа.
В 2016 году на фасаде дома 41 корпус 3 на улице Партизана Германа, где ветеран прожил свои последние десятилетия, была открыта мемориальная доска. Примечательно, что после его ухода из жизни в прессе ошибочно назвали Беляева последним живым участником штурма Рейхстага, хотя на тот момент в мире оставалось еще семеро свидетелей этого великого события.

НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ БЕЛЯЕВ: СОЛДАТ, ДОШЕДШИЙ ДО РЕЙХСТАГА.

История Великой Отечественной войны складывается не только из грандиозных стратегических планов, но и из миллионов личных судеб. Одна из таких ярких и пронзительных биографий принадлежит Николаю Михайловичу Беляеву — гвардии старшему сержанту, комсоргу, чья жизнь стала живым мостом между эпохой военного лихолетья и современностью.
Николай Беляев родился 22 октября 1922 года в тихой деревне Кобенево Осташковского уезда Тверской губернии в простой крестьянской семье. Его юность была наполнена тем светлым энтузиазмом, который отличал предвоенное поколение. Окончив восемь классов, он нашел свое призвание в журналистике, устроившись в районную газету «Ленинский ударник». Именно там, на редакционном пороге, произошла встреча, определившая одну из самых трогательных линий его судьбы — он познакомился с Лизой Чайкиной, энергичным секретарем Пеновского райкома ВЛКСМ. Их дружба, полная юношеских надежд, оборвалась с приходом войны, но навсегда осталась в сердце Николая.
Воскресное утро 22 июня 1941 года застало Беляева на стадионе — он как раз сдавал нормы ГТО, готовя себя к труду и обороне. А уже 29 июня в Пеновском военкомате он стоял в очереди добровольцев.
Его фронтовой путь начался на самом краю советской земли. В составе 52-й стрелковой дивизии, которая 25 декабря 1941 года за массовый героизм была преобразована в легендарную 10-ю гвардейскую, Беляев с августа 1941 года встал на защиту Мурманска в суровом Заполярье. Начав службу простым подносчиком мин в третьей миномётной роте 58-го стрелкового полка, он прошел через ледяную стужу и скалы Кольского полуострова.
В августе 1943 года, уже в звании гвардии старшего сержанта, он был переведен на Северо-Западный фронт в 127-ю отдельную стрелковую бригаду. На подступах к Старой Руссе, освобождая город 16 августа, Николай был ранен, но отказался покидать позицию. Командовал отделением 50-мм миномётов до 21 августа, за что был удостоен медали «За боевые заслуги».
После излечения в госпитале Беляев окончил офицерские курсы, получив звание младшего лейтенанта. Он вернулся в строй в 756-й стрелковый полк 150-й стрелковой дивизии — то самое соединение, которому суждено было водрузить Знамя Победы. Служа комсоргом полка в составе 3-й ударной армии, он был легко ранен во второй раз во время ожесточенных боев на правом берегу латвийской реки Айвиексте. За мужество в тех боях он получил Орден Отечественной войны II степени.
В январе 1945 года его армия была переброшена на главное направление удара — в состав 1-го Белорусского фронта. Николай Беляев прошел с боями Польшу, освобождая Варшаву. В бою за город Вангерин он лично поднял залегших под огнем солдат в атаку, за что был представлен к Ордену Отечественной войны I степени, однако командование вручило ему Орден Красной Звезды. В конце апреля 1945 года за блестящую организацию комсомольской работы в полку, поднимавшей боевой дух бойцов, он вновь был представлен к Ордену Отечественной войны I степени. Эту награду ему вручили уже в июне, после безоговорочной капитуляции Германии.
Штурм Рейхстага стал кульминацией войны. Николай Беляев находился в группе прикрытия, которая следовала сразу за легендарной знаменосной группой Михаила Егорова и Мелитона Кантарии. Он видел, как над дымящимся куполом заалело Знамя Победы.
Перед этим историческим моментом произошла трагедия: при попытке установить самодельное знамя на башне погиб его близкий фронтовой друг Пётр Пятницкий. Когда гарнизон Рейхстага сдался и в здании воцарилась тишина, Николай Беляев взял кусок штукатурки и, вспомнив свою довоенную подругу, расстрелянную фашистами, вывел на стене заветные слова: «Наша Лиза». Эта надпись стала одним из самых пронзительных памятников не только Великой Победе, но и личной скорби солдата.
После войны офицер-фронтовик продолжил службу на Тихоокеанском флоте. Демобилизовавшись, Николай Михайлович почти сорок лет — до 2001 года — проработал в Ленинграде на фабрике «Красное знамя». Но главной его