Добровольцы

***
Что вы знаете о добровольцах?
В нашу эру рациональности.
"Меркантильность, большие выплаты.
Льготы детям при поступлении."
Ну, подкиньте ещё банальностей,
с методички всепотребления.

В ней описано, как нас разрушить:
"Водрузи своё Я на трон,
Никому ничего не должен,
Чти комфорт и спокойный сон.
И историю позабудь -
Всё ведь здесь нищета и кровь.
Но на западе светел путь,
Повторяй себе вновь и вновь."

А представьте другие мотивы:
Долг, отчизна, заветы отцов.
И они честны, не крикливы,
Жизнь в дыбы, потому что зов.

Добровольцы, конечно, разные.
Этот клерком был, тот водителем.
И бесстрашные и несуразные,
Но никто не остался зрителем.

"И зачем тот очкарик отправился?
Есть специальные военные люди,
Зеки есть.
Ну а мы? Мы не будем.
Нам тут жизнь сервируют на блюде.

Да и власти у нас неважные,
Никакого уж им доверия.
Но в душе мы очень отважные,
Мы в пределах квартиры - империя."

Государство несовершенно.
У меня самого вопросы.
То чиновник ответит презренно,
Можно встретить бардак и враньё.
Только это не извиняет, безразличие не их - твоё.

В сорок первом с винтовкой на танки,
бронь была, да ушёл по совести.
И вчера, в Часов Яре, подранком,
Это главы одной русской повести.

А потом он вернётся контуженный
и безногий, безрукий, с осколками.
Вы заботой его окружите
или будете смотреть волками?

"Сам пошёл, сам пусть разгребается".
На работе, с семьёй, отчуждением.
"Нас вообще это всё не касается,
Если в штопор он - добьём снисхождением".

Справедливо, но теплохладно.
"Ну чего ты, живой он и ладно".
Нет, живой - не значит вернулся.
Он в дороге с собой разминулся.

Та война, словно манкая женщина,
Запоёт вновь ему сиреною:
"Я не кончилась, что сидишь ты,
гладиатором за ареною."

Он замечется дома ночами, там он нужен и знает дело.
Здесь клеймо, равнодушье, отчаяние.
Да и общенье всё больше с врачами,
те честны и латают умело.

На ТВ довоенные лица.
На погосте, в селе вдовий плач.
Карнавал, never sleep столица,
и война из чужих задач.

Он расколот между двух Родин.
Сводки с фронта жадно ловя,
будет чувствовать себя здесь юродивым
и моментами - всё было зря.
Но не стыдно ему перед дедом, тот на небе и брал Берлин.
Перед Братьями, живыми и мёртвыми,
с ними знает, что не один.

А Победа? Будет за нами.
Через год, через пять, когда-нибудь.
Дети спросят у нас: "Что вы делали,
вот на этой странице - сами?"